— Храмовники! — вновь поднял меч остриём вверх.
Из свинцовой тучи, под грохот от которого сердце замирает, вновь посыпались молнии. Но на этот раз ни одна из них не попала в пехотинцев, у них другие цели. Заранее предупредил, когда лучники обнаружат себя, ударить по ним. И теперь видя, как яростным огнём занимаются пшеничные снопы, с удовлетворением отметил, что на одну проблему у нас меньше. До чего примитивная тактика, спрятаться в сухой траве, выжидая короткого мгновение для удачного выстрела. Гоблины рвущиеся в бой, даже не заметили, как лишились и без того малого преимущества.
— Ургана! — эти вопли неслись отовсюду, нас от врага отделяли десятки метров.
— Храмовники! — поднял руку вверх с мечом плашмя.
«Свинья» расступилась в стороны, ополченцы едва успели отскочить, когда между ними пронеслась морозная волна. С легким звоном, как будто бы ледяной колокольчик, выбрасывая перед собой снежинки, волна накатила на противника. Те в мгновения ока превратились в ледяные статуи, сверкая на солнце. Волна не сбавляя ходя, неслась дальше, нанося колоссальный урон рядом гоблинов.
— Вперёд! — заорал что есть сил.
— Вперёд! — тотчас поддержал меня Сердим.
— Вперёд! В атаку!
Ополченцы первыми кинулись в бой. Воодушевлённые сильной магией храмовников, заметно осмелели. Но вот глупцы, вместо того, чтобы броситься на врага, принялись колошматить тех, кто превратился в сосульки.
— Оставьте их!
Наши ряды смешались. Наверное глупо было разбивать «свинью», теперь уже ничего не поделаешь.
Надо отдать должное гоблинам, они не владели магией, и понеся большой урон от неё, не пали духом, не стушевались, а подналегли изо всех сил.
Над лугом с прекрасной изумрудной травой и под чистым светлым голубым небом, разверзлась кровавая битва. Используя численное превосходство, гоблины скопом нападали на моих бойцов. Я видел как пять или шесть копий вонзились в бедолагу и как его, истошно визжащего, подняли над землёй. Кровь хлынула потоком, под яростные выкрики гоблинов.
— Ургана! — видимо это их боевой клич.
Ополченцы стали лёгкой мишенью для них, никудышные вояки падали пачками, раздираемые загнутыми мечами. Захватив плоть, гоблин тянул меч на себе, разрывая тело неприятеля. Ор стоял неимоверный. Пользуясь ещё и тем, что уступают в росте, гоблины бросались под ноги людям, а когда те падали на землю, сразу несколько нападали на него, попросту методично рубя мечами, словно кусок мяса. Всадники на боевых кабанах с пиками наперевес, протыкали вчерашних деревенщин, словно нанизывая куропатку на вертел. Или кабаны подскочив к человеку, клыками распарывали живот, попутно наматывая на них кишки, а затем мчались во весь опор, таща орущего от боли за собой. Тот оставлял на земле кровь, внутренности, и если везло, умирал в течение минуты. Воинственные выкрики, звон мечей, проклятье, мольбы о помощи, душераздирающие вопли, жалобные выкрики, всё это перемешалось в единую адскую какофонию. И поверх всего этого отчетливо неслось — Ургана!
Как и предполагал, гоблины почуяв лёгкую кровь, потеряли здравый смысл, они настолько увлеклись схваткой с передними рядами, что допустили немыслимое, позволили рыцарям и храмовникам проскользнуть мимо них. Да-да, мой отряд обошёл их и устремился в деревню. В это время поле с пшеничными снопами уже вовсю полыхало, огненное зарево поднялось так высоко, что языки пламени взлетали выше деревьев. Это также сыграет нам на руку, пожар станет препятствием для основных сил гоблинов. Какой простой у меня план, удивительно что он сработал настолько безукоризненно.
Показались первые домики, с идеально выбеленными стенами и чудной красной крышей. Из окон пялились перепуганные жители. Заметил как одна мать заохав, одёрнула детей от окна.
— Найти Тронга! — отдал приказ рыцарям.
Те начали вламываться в дома.
— Ургана! — раздался воинственный вопль.
Через улицы на меня нёсся гоблин в кожаных доспехах, размахивая топором. Огненный шар выпущенный Вельдой не оставил от него ничего, кроме тёмного пятна в коричневой пыли. В ближайшем доме раздался грохот, а затем пронзительный визг, который тотчас захлебнулся, словно кто-то поперхнулся водой. Из дома вышел рыцарь, на ходу вытирая окровавленный меч об наручни. Из каждого дома, в который входили рыцари и храмовники неслись крики, потом резко прерывающиеся. Сначала один дом, потом другой, и вот через пару минут уже горели и трещали десятки домов. Не всем рыцари перерезали глотки, некоторых оставляли в жилищах, давая тем возможность сгореть заживо. Сопротивления почти не было, редкие воины не в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление рыцарям обладающих превосходной бронёй и могучими скилами. Матери в отчаянной попытке бросались на них, и умирали первыми, не успев увидеть, как детей безжалостно насаживали на мечи. Храмовники заклинаниями истребляли сразу целые семьи.