— Увидимся ли мы когда-нибудь еще? — Сердце сжалось от сожаления: только обрела родную душу и тут же теряет вновь.
— Мы встретимся после грядущей битвы.
— Если жива останусь… — Буркнула принцесса.
— Приказываю отбросить дурные мысли! Только позитивный настрой! Верь в себя, друзей и светлое будущее!
Вдруг у дальней стены закружился вихрь, загрохотали ярко-синие молнии, сплетаясь в ослепительно-сверкающий портал. Все ярче становилась его глубина, все громче взрывались раскаты грома, все сильнее бил по лицу ветер. Ома с досадой почесал затылок.
— Вот и все — я должен покинуть Антай. Твой же путь лежит к океану. Смело шагай в сторону, где умирает солнце.
— Океан так далеко, а у меня нет даже фляги для воды! И как я узнаю своих спутников?
— Повелителей сложно с кем-нибудь перепутать. Ты непременно узнаешь их, когда увидишь. Ах, да… я ж не все сказал! Лучше всего, если ключами стихий воспользуется повелитель Земли. Старый хрыч хорошо поднатаскал сопляка — среди вас он самый умелый маг.
— Мне страшно.
— Мне тоже… И, дочь, научись себя контролировать, а то однажды устроишь грандиозный пожар.
Оладе удивленно захлопала глазами. Только после подсказки обратила внимание, что вокруг нее вьются искры и крошечные, размером с пуговицу огоньки. Визг потонул в реве пламени. На том месте, где стояла принцесса, возник огненный столп.
— Я горю!!!
Ома закатил глаза.
— Ты — огонь, тебе по статусу положено.
— Я умру!
— Приступ идиотизма не смертелен... чаще всего. Разве тебе больно? Неуютно?
— Как это прекратить?!
— Это инстинкт, ты же не задумываешься, как дышать? Доверяй самой себе.
С трудом сдерживая слезы, стихия порывисто обнял сверкающе-огненную фигурку и шагнул за грань портала. Мгновение позже пещера до краев наполнилась тишиной.
***
С раннего утра в крошечной лаборатории со-правительницы страны Огня кипела работа. Послушные рабыни безмолвными, дрожащими тенями скользили меж стеллажей и подносили всклокоченной, вспотевшей, разъяренной хозяйке то один, то другой ингредиент. В чугунном казанке булькало, шипело и норовило выплеснуться зеленоватое варево с острым травяным запахом.
В арке-алькове, меж рун и тайных знаков проклятого Эфира металась едва живая от кровоточащих ран свалт-алф. Руки и ноги бедняжки сковывали хитроумные кандалы работы древних рирэшей, они впитывали и преобразовывали страдания в черную магию смерти. Кровь смешивалась с энергетической дымкой и тонкой струйкой заполняла вырезанные на скорую руку знаки. Пиктосемисы понемногу оживали, загорались черным пламенем. Повеяло тленом.
— За что?! — В агонии взвыла пленница. Пармис зло сощурила глаза.
— Отрежьте ей язык. Отвлекает.
Дикий крик боли, перерос в хрип агонии.
Притушив огонь под казанком, Эль Дин подошла к свалт-алф и отрезала темно-рыжую, почти каштановую прядь. Новый ингредиент опустился в бурлящую смесь. Несколько слов на древнем языке заставили вместилище котелка изменить цвет. В комнате разом погасли все свечи.
— Пора.
Длинным тесаком с помощью магии Пармис вскрыла жертве грудную клетку и вырезала пульсирующее сердце. В открытую рану влила кипящую субстанцию. Прямо на глазах желеобразное вещество расползлось по телу от макушки до кончиков пальцев. С каждой минутой убиенная все больше и больше походила на принцессу Оладе.
— Положите ее на ложе и оденьте в приготовленные одежды.
Пока еще кукла, но совсем скоро магия вдохнет в нее призрачную жизнь.
Со-правительница сняла кожаный фартук и подала знак, чтобы принесли воду для омовения — кровь жертвы испачкала руки и лицо. Скучая, развязала узелок и бросила на столешницу потертые костяные руны, что принадлежали прабабке. Неумолимые знаки начертали недоброе. Дрожащей рукой Пармис бросала кости еще раз и еще раз. Картина не менялась.
Плохо дело — руны никогда не лгут
— Не занимайся ерундой. — За спиной свалт-алф открылась потайная дверь и к столу, гремя шпорами, подошел советник. Прекрасное чуть бледное лицо не выражало ничего кроме легкой досады. — Через четверть часа нам с супругой надлежит спуститься к гостям. Влюбленные глазки, улыбка и стыдливый румянец… не мне тебя учить. Главное — она должна пожелать уединиться в замке Хаэсел.