Я старалась двигаться вдоль зданий, как можно глубже уходя в тень, но при этом держаться так, чтобы в случае чего могла спрятаться за чем-нибудь. Но уже через два квартала услышала топот и грудное шипение. Ну что же мне так везет, а? Или это плата за шоколадки?
Прижавшись к углу, я выглянула, чтобы оценить масштаб проблемы. И как и думала, из проулка вывернула огромная крокодилья туша, чуть не дотягивающая до второго этажа. К такой твари я точно никогда не полезу. Да и если честно, мне и паук мелкий попался. Я видела таких особей, которые низачто не поместились бы в комнате.
Сердце колотилось в груди. Если эта тварь заметит меня, шансов на спасение не будет. Я прижалась к стене, стараясь не дышать, и внимательно наблюдала за движениями чудовища, надеясь, что оно пройдет мимо.
Тем временем крокодил повернул в мою сторону голову и принюхался. Все внутри понеслось вскачь, как бешеное. Пожалуйста, не надо ко мне идти. Я вообще не вкусная. И… Аллилуйя. Еще раз принюхавшись, он помотал головой и пошел в противоположную сторону. Да ты ж мой хороший! Век тебя не забуду.
Как только кончик его хвоста скрылся из моего поля зрения, я снова поковыляла в сторону торгового центра. Каждый шаг давался с трудом, но теперь, когда угроза миновала, появилось чувство облегчения. Я старалась не думать о том, что только что пережила, и сосредоточиться на том, чтобы добраться до безопасного места. Тени зданий снова стали моими союзниками, и я шла дальше, надеясь, что удача все еще на моей стороне.
Глава 7
Тогда.
Слезы все еще текли, но в темноте пожарной лестницы их не было видно. Хотя это уже не имело значения. После истерики и отчаянного шага, который к ней привел, все стало неважным. Мы сидели на ступенях, а Макс гладил меня по спине, то ли утешая, то ли благодаря за мой выбор. Наверное, я никогда не смогу забыть глаза Марии, когда она поняла, что пожарный шланг достался не ей.
— Ты сделала все, что могла, — сказал Макс, когда мы выбрались и отошли на достаточное расстояние, чтобы не улететь в пропасть новь.
— Просто скажи спасибо и заткнись, — ответила я, прежде чем меня накрыло.
Внутри меня бушевали эмоции — облегчение, вина, горечь утраты. Я чувствовала, как давит на грудь, и каждый вдох давался с трудом. Я не могла понять, как можно радоваться спасению одного человека, когда другой остался позади. Макс продолжал гладить меня, его прикосновения были теплыми и успокаивающими, но ничего не могло заглушить тот внутренний крик, который разрывал меня изнутри. Внутри все бурлило, и я не знала, как справиться с произошедшим. Время словно остановилось, и только звук бешено бьющегося сердца напоминал о том, что жизнь продолжается. Макс был рядом, и хотя его слова не могли изменить прошлое, они приносили хоть какое-то утешение в этот кошмар.
Но даже сейчас, сидя в кромешной темноте после такого потрясения, мой мозг работал на полную мощность, просчитывая варианты. Я понимала, что нам нужно действовать, и оставаться здесь было слишком опасно.
— Нам надо спускаться и уходить отсюда. Это здание не лучший вариант, где можно отсидеться, — проговорила я в никуда, и, держась за перила, первой начала потихоньку спускаться. Каждый шаг давался с трудом, но я знала, что не могу позволить себе остановиться.
Каждый шаг отдавался в тишине громким эхом, и я старалась не думать о том, что могло произойти. Мы были не единственными, кто выбрался, но все разбрелись по этажам. Как только я оказалась внизу, не оглядываясь, направилась прямиком в свою студию. Внутри меня все еще бурлили эмоции, но теперь оставалась лишь решимость. Нужно двигаться, нельзя останавливаться; если остановлюсь, могу потерять себя.
Не каждый день принимаешь решение, кому жить, а кому умереть. Не каждый день на твоих глазах умирают десятки людей. Не каждый день сам оказываешься на волосок от смерти. Тут у любого может поехать крыша, а у меня с ней изначально не все в порядке. Я чувствовала, как страх и тревога переплетаются с гневом и отчаянием.
Когда я добралась до своей студии, в голове все еще звучали крики и звуки паники.
— Ты придумала что-то? — наконец подал голос Макс. Похоже, мою просьбу он воспринял буквально и все это время больше не проронил ни слова. А сейчас, наверное, не выдержал.
— Да, в подсобке есть рюкзаки из-под аппаратуры. Вытаскиваем все и берем то, что может пригодиться: вода, лекарства, снеки. Позже, когда найдем место, где можно будет отсидеться, будем думать, что делать дальше, — ответила я, стараясь говорить уверенно.