— И ионным, — добавил Тайнер.
— Не грузи мне вакуум. Расход энергии такой, что на практике не выполнимо. А если ты входишь в систему с одного края, а мина — на другом? Взрыв есть, вреда нет.
— Я думал об этом, сэр. И если бы я думал как маньяк, а не как профессиональный подрывник, то подкинул бы подарок туда, где народ появится вероятнее всего.
— Поясни.
Далеко впереди белая искорка начала обретать округлые очертания.
— Сэр, — чувствуя себя дураком, Келл Тайнер принялся втолковывать коммандеру Антиллесу азы навигации. — Курс прокладывают, как правило, от точки убытия до центра системы назначения, то есть солнца системы. Просто и безопасно… Сэр, ну вы же сами нас этому учили…
Он выдержал вопросительную паузу, Антиллес безжалостно молчал. Келл сделал над собой усилие.
— Выставляете расстояние, так чтобы оказаться в реальном пространстве, не задевая гравитационных колодцев, — Тайнер вытер холодную испарину со лба, запустив пальцы под щиток светофильтра, — Или влетаете прямиком в систему, цепляетесь за гравитационную тень и вываливаетесь из прыжка до того, как окажетесь слишком близко к опасному участку. Правильно? — с надеждой спросил Келл.
— Абсолютно, — смилостивился комэск.
— То есть каждый дурак… простите, сэр… знает, что практически любой курс проложен к солнцу системы. А если уже было известно, что с Комменора мы пойдем сюда…
— Так, — процедил Антиллес, — и мину размещают у нас на пути, но чуть ближе, так чтобы наверняка То есть кто-то знал или подозревал о курсе на Ксобоме.
— А раз между этими системами нет товарообмена, — подхватил Тайнер, — сюрприз оставлен теми, кто разбомбил нашу базу. Они знали, что мы сбежим, а еще они знали — или подозревали, — что кое-кто из нас будет бежать в сторону Ксобоме.
— Верно. Имеет смысл, спасибо, подрывник. Конец связи.
Не то чтобы у Келла вообще не было опыта работы в невесомости и вакууме, просто его было мало. На Слуис Ван однажды довелось ремонтировать внешнюю обшивку крейсера, а у лейтенанта Пейджа — пройти тренировку по минированию корабля на орбите.
Негусто. И совсем невесело.
Вообще-то специально для этого придумали громоздкие, неуклюжие скафандры, оснащенные встроенными ракетными двигателями и, самое главное, утеплителем. Но эта роскошь существовала где-то в ином мире, а не на орбите Ксобоме. Куббер забрал из ангара на Фолоре вполне сносные скафандры, но забыл прихватить необходимые для работе на холоде инструменты и оборудование, поэтому согревались механики в основном проклятиями в адрес обледенелых гаечных ключей, а из кокпита сквозь транспаристил колпака кабины на них скалился Зубрила.
И все же… Можно было поднять голову и без помех полюбоваться на бесконечную россыпь звезд. Из атмосферы такого никогда не увидишь, а сидя в кабине истребителя — не оценишь. А еще можно было взглянуть себе под ноги и посмотреть на неторопливо проворачивающуюся там Ксобоме-6, на обледенелых, обдуваемых всеми ветрами равнинах которой Призрачная эскадрилья пыталась починить машины. А еще можно было вообразить, как Призраки поглядывают наверх и завидуют Келлу Тайнеру, которому тепло и уютно в скафандре. Ну, почти.
Келл плавал напротив вскрытого левого дорсального двигателя и не понимал, что с ним такое. Внутренняя диагностика утверждала, что двигатель в норме, но тот на сигналы с панели управления не реагировал. Решению этой загадки Тайнер посвятил последние полчаса.
— А может, реле перегорели?
С другой стороны «крестокрыла» парил Куббер; даже сквозь защитный светофильтр шлема было видно, как старший механик мотает головой.
— Все одновременно и одинаково? Нет, тут поломка где-то дальше по линии.. .
— Тогда лезь в грузовой люк и срасти кабели, а я посмотрю.
Куббер раздраженно дернул плечом.
— Лады…
Ракетный ранец потащил толстяка-кореллианина вдоль беспомощно зависшего истребителя.
— Келл?..
Голос был негромкий, призрачный и наводил на мысли о привидениях, потому что донесся вовсе не из шлемофона.
У Тайнера пересохло во рту. Хорошо еще, что прежде, чем поинтересоваться: «кто здесь?», он сообразил отключить основной микрофон.
— Это я… Мин.
— А как…
Келл расслабился. Честнее было назвать это состояние «обмяк», но Тайнер предпочитал считать себя сильным и не подверженным обморокам. Дойнос, похоже, сумел пробиться по персональному комлинку, который Келл обычно таскал в нагрудном кармане. В результате пришлось заняться гимнастикой: изогнуть шею так, чтобы подбородок уперся в грудь. Интересное занятие в жестком креплении шлема — Мин, вызови меня на нашей частоте.
— Нет-нет… не хочу, чтобы знали… Мне нужна твоя помощь.
— Валяй.
— Фонарь до сих пор молчит, мне нужно его оживить.
— Мин, у нас тут и без тебя забот по горло. Астродроид подождет.
— Пожалуйста, Келл…
Мин, кажется, был готов плакать от отчаяния. Келл озадаченно сдвинул брови. И голос у Дойноса по-прежнему был какой-то больной.
— А что он делает?
— Ничего! Не отвечает на команду горячей перезагрузки, и холодная ничего не дает. Я только впустую щелкаю тумблером. Келл, а он может… умереть?
— Ему просто требуется небольшой ремонт. Прекрати дергаться.
А он-то перепугался! Наверняка у астродроида накрылся силовой конвертер или сбой в программах; дроид не станет перегружаться, пока не доберется до источника питания.
— Сделай вот что… у тебя есть блок-ограничитель? Свой или одолжи у соседей. Долгое молчание, затем: — Да, нашел.
— Отлично, вставляй. В астродроид, я хотел сказать.
Мин над шуткой не засмеялся. Даже не сказал, что она глупая.
Вместо этого: — Да, вставил, но ничего не случилось.
— И не должно. А теперь выключи его.
— Ага,.. ага… никаких перемен. Келл горько вздохнул.
— А теперь включи.
— Ниче… эй, получилось!
Тайнер улыбнулся. Так и есть, сбой в программе, маленький электронный тромб смыло, и теперь бедолагу Фонаря можно перезагружать.
— Ив следующий раз вызывай меня в случае крайней необходимости. Только если вдруг обнаружишь, что у дроида смыло память, не паникуй и не отвлекай меня, ладно? У всех наших бортмехаников сейчас амнезия.
— Ага… ага… Спасибо, Келл. Конец связи.
Наконец-то Куббер решился на окончательный доклад начальству.
— Зубриле и Крохе подвижность мы вернули и даже за рекордное время, но с птичкой Фанана дела плохи, сэр. Требуется полный перезапуск всех систем.
Тона Фанана было видно сквозь фонарь кабины; лицо у киборга было белее снега. Тон утверждал, что раны перевязал. Врал, конечно; в узком тесном кокпите себе и первую помощь сложно оказать, не то что как следует позаботиться, поскольку аптечка все равно находится в небольшом трюме. И двигался Тон с трудом, ионное излучение должно было повредить и кибернетические импланты.
— Хорошо, — обреченно буркнул Антиллес. — Поднимай Фанана на борт. Не забудь медпакет. Пока остаемся при мнении, что бомба подала сигнал своим хозяевам, кто бы они ни были. То есть ждем их с минуты на минуту. Если послание ушло через гиперпространство и предназначалось «Неуязвимому», то часа через два он будет здесь. Можем уйти в слепой прыжок, но я бы не советовал — ни в нынешнем нашем состоянии, ни вообще. Топлива у нас — фелинкс наплакал, разведку производить не на чем. Есть у кого умные мысли?
Куббер, бочонком порхающий вокруг фанановского «крестокрыла», прижал щиток шлема к транспаристилу фонаря и заговорил. Не по комлинку, не на частоте эскадрильи. Келл смотрел, как двигаются губы механика, как искажаются черты мясистого потного лица. Кажется, кореллианин кричал. Должен был, если хотел, чтобы звук его голоса прошел сквозь щиток и фонарь. Тон услышит. Потом Келл увидел, как Фанан апатично кивнул.
— Восьмой — боссу, — заговорил Мордашка. — Давайте бросим машину Седьмого на орбите, пусть его найдут, а когда потащат в трюм, мы выскочим и возьмем всех гадов в плен…