Выбрать главу

Термин «пищальники», под которым в 1-й половине XVI в. в актах и в летописях обычно проходят вооруженные ручным огнестрельным оружием пехотинцы, впервые упоминается намного раньше. В 1485 г. (sic!) великий князь рязанский Иван Васильевич приказал своему боярину Якову Бурмину поставить в Переяславле-Рязанском храм «ангела своего Иоанна Златоуста» и устроить в этот храм «образы местные, и деисусы, и ризы, и книги, и колокола и всякое церковное строение». В приход же к новопостроенному храму были приписаны «серебреники все, да пищальники (выделено нами. — В.П.)…»[127].

Кем были эти рязанские пищальники — сегодня сказать сложно, однако трудно не согласиться с мнением И. Пахомова, автора последней по времени статьи (точнее, серии статей) о пищальниках конца XV–1-й трети XVI в.[128], указывавшего на двойственность социального состава русских пищальников и их боевого применения[129]. То, что рязанские пищальники — мастеровые люди, практически не вызывает сомнения, равно как и то, что они жили компактно, на одной улице. Это косвенно указывает на их особый статус среди посадских Переяславля-Рязанского. Но вот были ли они пушкарями или же стрелками из ручниц-бомбард — этого мы определенно сказать не можем. Скорее всего, здесь и то и другое. Будучи мастерами-оружейниками, переяславльские пищальники явно сами и изготавливали огнестрельное оружие и всю необходимую для его применения «снасть», сами же и использовали его.

В следующий раз мы встречаем пищальников в новгородских переписных книгах конца XV в. — там, где речь идет о новгородских «пригородах» Кореле, Орешке и Копорье. Так, в Орешке, согласно переписной книге, проживали в городе (т. е. в кремле. — В.П.) трое пищальников (Карпик Костин, Осташко Родивонов и Федко Кошура), а на посаде — еще трое, Нефедко Фомин, Онашка Кузмин и Михал Васьков. Любопытно, что поименованы они «холопами (т. е. слугами. — В.П.) великого князя», а дворы их числились нетяглыми[130]. Точно так же и корельские пищальники (общим числом 9 человек, Ондрейко Сергеев, Ивашко Свист, Федко Мартюшов, Сысойко Елизарьев сын, против которого стоит пометка — «старой пищалник корельской», Титко Захаров сын, Палка да Хлюста Дмитровы, Михалко Петрушин и Беляй пищальник) записаны нетяглыми, причем, судя по контексту записи, все они поселились в Кореле совсем недавно[131]. Еще один пищальник, Севка Ивашков, имел двор на копорском посаде, причем, как и в случае с Корелой, он также поселился там совсем недавно[132].

Эти лаконичные записи тем не менее несут в себе довольно большой пласт ценной информации. Прежде всего тот факт, что пищальники поселились в новгородских «пригородах» недавно, говорит о том, что само их появление — дело относительно недалекого прошлого. Далее, переписные книги четко и недвусмысленно говорят о том, что пищальники из новгородских «пригородов» — служилые люди великого князя (т. е. пришлые, не местные уроженцы), и это явно не ремесленники, не мастеровитые люди. В противном случае они были бы вписаны в «тягло» и обложены податями и повинностями в пользу великого князя, а об их характере и размере позволяет судить жалованная грамота, выданная дмитровским князем Юрием Ивановичем игуменье Сретенского монастыря Анастасии на монастырские вотчины в 1514 г. Согласно грамоте, тамошних обитателей, равно крестьян и посадских, «наместници мои (удельного князя. — В.П.) кашинские и волостели и их тиуни тех их люди не судят ни в чем, опричь душегубства и розбоя с поличным, ни кормов своих на них не берут, ни въеждают к ним ни по что, а праведчыки и доводчыки поборов своих на них не берут, не въеждают к ним ни по что, и к городу их людем монастырским и слободчяном с тяглыми людми з городцкими не тянути ни во что ни в какие проторы ни в розметы, и поворотного не дают, и на медведь не ходят, и прудов моих не копают, и мостов в Кашине не мостят, и леду не колют и не возят»[133].

вернуться

127

Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI в. Т. III. М., 1964. С. 369.

вернуться

128

См.: Пахомов И. Пищальники Василия III // Цейхгауз. 2002. № 4 (20). С. 6–9; его же. Пищальники Василия III. Участие в боевых действиях // Цейхгауз. 2004. № 27. С. 2–4.

вернуться

129

Пахомов И. Пищальники Василия III. С. 6.

вернуться

130

Переписная окладная книга по Новугороду Вотьской пятины. 7008 года (2-я половина) // Временник Московского Императорского общества истории и древностей Российских. Кн. 11. М., 1851. II. Материалы. С. 114.

вернуться

131

Переписная окладная книга по Новугороду Вотьской пятины. 7008 года (Продолжение) // Временник Московского Императорского общества истории и древностей Российских. Кн. 12. М., 1852. II. Материалы. С. 6.

вернуться

132

Новгородские писцовые книги. Т. III. Переписная оброчная книга Вотьской пятины, 1500 года. 1-я половина. СПб., 1868. Стб. 494.

вернуться

133

Сретенский монастырь в документах XV — начала XVII века // Русский дипломатарий. Вып. 3. М., 1998. С. 51.

полную версию книги