Как позже узнала Кэтрин, Бет никогда никому не жаловалась на несчастную долю, доставшуюся ее семье по вине отца, мистера Вортекса, променявшего место младшего компаньона в адвокатской конторе на колченогий стул у камина в пабе мистера Лофтли. Но на характере девушки подобные перемены в судьбе не могли не сказаться. Возможно, Бетси и в детстве не была хохотушкой и проказницей, а с годами и вовсе приобрела черты желчной старой девы, могущей позволить себе любые суждения, но ни одного, даже самого невинного, удовольствия.
Мисс Вортекс и ее младшая сестра не смогли закончить пансион и вынуждены были искать себе работу после того, как семье пришлось продать приличный дом, чтобы выплатить долги мистера Вортекса. Бет ухаживала за стариками в приюте целых три года, и добросердечная миссис Лофтли сразу подумала о бедняжке, едва только ее прежний работник обвенчался со своей невестой. Сестра Бет, Люси, не такая миловидная, но сохранившая остатки жизнерадостности, устроилась компаньонкой к состоятельной вдове, проживающей в поместье неподалеку от Кромберри.
Если мисс Вортекс и досадовала на особенное положение, которое заняла Кэтрин в гостинице своего дядюшки, она никак этого не выказывала. В первый же час знакомства она дала Кэти куда больше хороших советов, как лучше выполнять работу, нежели миссис Лофтли за полдня. Но при этом Бет явно не стремилась подружиться с племянницей хозяев, и Кэти все еще испытывала робость в присутствии мисс Вортекс.
Сегодня Бет должна была провести три часа в приюте для стариков, и миссис Лофтли попросила ее захватить несколько простыней и наволочек, которые были уже недостаточно хороши для постояльцев «Охотников и свиньи», но могли считаться роскошью в глазах обитателей богадельни.
Нести тяжелый тюк одной было неудобно, и Кэтрин вызвалась проводить мисс Вортекс. Миссис Лофтли предпочитала сама проводить предвечерние часы за конторкой в холле, ведь в это время постояльцы возвращались с прогулок или деловых встреч и непременно останавливались рядом с конторкой на минутку-другую, чтобы поделиться новостями и сообщить о своих планах на будущий день.
Кэти уже совершила две короткие прогулки по Кромберри, не решаясь пока заходить слишком далеко. Она не боялась заблудиться – всегда можно спросить дорогу у прохожих, но холодный ветер и одиночество гнали ее обратно, в маленький мирок, заботливо построенный дядюшкой и тетушкой.
Мисс Вортекс без всякого жеманства приняла предложенную помощь, и обе девушки, вместе удерживая тюк с пожертвованием миссис Лофтли, неторопливо направились по еще незнакомым Кэтрин улицам в сторону приюта. Передышка у почты показалась Кэти весьма своевременной, ее рука уже заныла от напряжения, как будто она водила своей кистью по холсту шесть часов кряду.
Бетси вошла в приземистое старинное здание почты, а Кэтрин принялась ходить вокруг скамьи, чтобы не замерзнуть в ожидании.
На площадь, смеясь и болтая, выбежали несколько скромно одетых девочек, с сожалением посмотрели на занятую скамью и побежали дальше. «Должно быть, это ученицы школы для девочек из бедных семей, мимо которой мы с Бет проходили», – подумала Кэтрин. Она немного посетовала, что не взяла с собой блокнот – маленькая уютная площадь с церковью и почтой могла бы стать основой прелестного городского пейзажа. Кэти уже несколько дней собиралась нарисовать какой-нибудь вид Кромберри и отправить его отцу, но видела еще слишком мало, чтобы сделать выбор в пользу того или иного вида.
Спустя несколько минут из другой улицы на площадь выехал всадник, в котором Кэтрин издалека узнала старшего из братьев Уорренби. Не глядя по сторонам, он спешился у церкви и решительным шагом вошел внутрь, однако пробыл там совсем недолго. Возможно, хотел переговорить с викарием о чем-то, но не застал.
На этот раз Кэтрин постаралась не глазеть так откровенно на джентльмена, но ей было интересно узнать: как он заберется обратно на лошадь? В его годы и при такой комплекции запрыгнуть в седло у него вряд ли получится. Кэти присела на скамью рядом со своим тюком и принялась потуже затягивать шнурок на ботинке, искоса наблюдая за входом в церковь. Мистер Уорренби, к ее немалому сожалению, справился с задачей без особых затруднений. Сбоку от церковных дверей была установлена еще одна скамья, как две капли воды похожая на ту, где сидела Кэтрин, и джентльмен сперва подвел поближе свою лошадь, затем забрался на скамью и с нее уже сел на коня.