Судья Хоуксли не проявлял нетерпения, свойственного молодежи, но его напряженный взгляд и плотно сжатые тонкие губы говорили о том, что и он вот-вот начнет подгонять миссис Дримлейн, углубившуюся далеко в свое прошлое.
– Брак оказался несчастливым, Пристон часто выпивал и не спешил заняться каким-нибудь делом, что раздражало его тестя и заставляло молодую жену проливать слезы. – Миссис Дримлейн, несмотря на свой обеспокоенный вид, явно получала удовольствие от того, что вокруг нее собралось столько внимательных слушателей. – Через несколько лет после свадьбы Пристон насмерть расшиб себе голову, выходя из паба. Горевал о нем, как говорили в городке, только старый отец. Миссис Пристон осталась вдовой, и я хорошо помню ее, ведь она часто приезжала в наш дом навестить свекра. Милая и славная женщина, она взяла на себя заботы о племяннице, дочери своего деверя, той самой мисс Пристон, которая стала впоследствии учительницей в пансионе, где училась мисс Морвейн. Когда грабитель убил вдову из-за нескольких монет, бывших в ее сумочке, весь городок готов был скорбеть о ней, и многие возмущались слабостью полиции, неспособной беречь покой почтенных горожан. Увы, это сочувствие к ее родным продлилось недолго. Как только кто-то проболтался о ее беременности, ее семья превратилась в изгоев.
Миссис Дримлейн отпила остывшего чая. Никто из собеседников не прерывал ее, только за окном было слышно шуршание дождя по мостовой, смывавшего грязь с булыжников, но не способного очистить черствые души тех, кто шел по мокрой улице и презрительно кривился, проходя мимо почты или бывшего магазина миссис Грин.
– Почему я вспомнила об этом сейчас, спросите вы меня, – миссис Дримлейн грустно улыбнулась. – Потому что у меня возникло неприятное чувство, будто история повторяется. Убита женщина, ожидающая незаконного ребенка, отец так и остался неизвестным, как и убийца. Один это человек или разные люди, ни тогда, ни теперь так и не удалось выяснить. Но к чему подталкивает меня какое-то странное чувство… или предчувствие… у этих трагедий есть что-то общее!
– Друг мой, – осторожно начал судья Хоуксли, пока девушки молчали, неспособные сразу представить, как далеко отстоит от сегодняшнего дня несчастье с миссис Пристон. – Вы говорили, эту женщину убил случайный грабитель, а в наших нынешних случаях смерть девушек явно не случайна. К тому же, если уж мы думаем, что преступления совершил мистер Тауб, он не мог напасть на миссис Пристон. Для этого он слишком молод! Поверьте, та смерть была из разряда повседневных трагедий, которые случаются, увы, в каждом городе, а особенное положение этой женщины – лишь случайность. И она была одна…
– Вовсе не одна! – перебила судью миссис Дримлейн. – Миссис Пристон была первой, к тому же я знала семью ее мужа. Имена же остальных девушек я не могу припомнить, но их было еще две или три, в разных городках, но всегда неподалеку.
– Вы полагаете, уже тогда в округе появился маньяк, появляющийся то там, то тут и дерзко осуществляющий свои ужасные деяния, не боясь быть пойманным? – скептическое выражение лица Хоуксли не стал маскировать вежливостью, сейчас было не до приличий. – Я должен был об этом слышать! Несколько похожих смертей должны были заинтересовать тогдашних стражей закона!
Бетси и Кэтрин были согласны с судьей, но история миссис Дримлейн напугала их сильнее, чем они хотели показать, прежде всего друг другу. Поэтому обе молчали, но Кэтрин вся как-то съежилась на своем стуле, будто стремясь стать менее заметной, а Бет, напротив, выпрямила спину и сжала лежащие на коленях ладони в кулаки, готовая дать отпор любому злу. Она уже пробовала противостоять ему и побеждала. Вот только, знать бы, какую форму примет это зло на этот раз…
– Вы должны понять, как это выглядит через подзорную трубу прожитых лет и как воспринимается людьми, участвующими в истории прямо сейчас, – терпеливо возразила миссис Дримлейн. – Девушки жили в разных городах, не были знакомы, а их беда, какой бы ужасной она ни казалась нам с вами, встречается куда чаще, чем мы о ней задумываемся. Один лишь старший сын мистера Пристона, узнавший от поставщиков вина и продовольствия обо всех этих случаях, пытался связать истории воедино. Конечно же, ему почти никто не поверил…
– Кроме вас, – неожиданно закончила мисс Вортекс.
Судья Хоуксли, судя по его поджатым губам и морщинам на лбу, пытался побороть скепсис и постараться увидеть в рассказе миссис Дримлейн то зерно истины, которое она выдавала за давно созревший плод.