— А ты возьми да приди и поведай им — зачем это надобно!
Он ворчал долго и со вкусом, перебирая все мои грехи за прошедший день. Откуда ему это все известно? Да рядом со мной постоянно находятся две моих тени, то ли охрана, то ли сторожа…
За всеми разборками забыл спросить Клима — свиные туши привез?
Силантий выдохся минут через сорок, закончив тем — что таких как я ни в коем разе еще нельзя допускать до воинства. Я за словом в карман не полез, ответил тем же, что — мол, стрельнете по разу и в штыковую пойдете с криками — ура. Что им всем удовольствие доставляет, топорами махать. Хлебом не корми, дай токмо супостату головенку отчекрыжить. Узнал, что у меня морда в молоке и молод ишшо поучать, как с ворогами биться надобно. Разбежались по углам, чуток посидели, остывая, иногда свирепо переглядывались. Потом выпили мировую и спокойно обсудили дела наши скорбные. В своем роде молодежь, дрыхнущая в казарме, имеет некоторый военный опыт — строй удержат. Но чтоб нормально стоять супротив конницы польской, надобно чтоб стрельцов под сотню было и то, ежели тех ляхов полусотня будет. Опять разругались… Снова мирились…
Я хотел снайперов отдельной командой водить, а он видел их застрельщиками. Доказывал — что они больше принесут пользы, если по краям позиции будут, он их в строй ставит…
Говорю — боковой дозор должон быть, на смех подымает — могет они еще лопухи по кустам собирать будут, зад подтирать. Спорить и доказывать человеку, провоевавшему без малого или с ним, полсотни лет — безнадежное дело. У него свой собственный, наработанный опыт, а за моей спиной знания мировых войн и туева куча локальных конфликтов. Разошлись спать, оставшись каждый при своем мнении. Ему проще, у него завтра резервы подойдут. Блин, такие же упертые…
Лета ХХХ года, Июль 26 день
После завтрака выполнил слово данное Силантию, рассказал — что за хрень они копают и для чего это все нужно. Но слушали в пол уха. Большую часть времени перешептывались, толкали дружку в бок и показывали на меня пальцами. Уж очень им было любопытно — что это такое, висящее у меня на плече прикладом вверх. Про пищаль новую угадали сразу, а дальше разговоры зашли в тупик и на двух носильщиков тащивших два внушительных мешка, внимания уже не обращали. В центре внимания был я, ружье и моя новая одежка.
Утром, пошли с Силантием подымать народ. Часть людей, уже стояла рядом с казармой, травила какие-то байки и когда я вышел в своем прикиде (почувствовал себя клавкой шифер) вдруг стало тихо.
А потом… Потом эти свиньи заржали…
Ой, ой, ой. Я человек не гордый перетерплю, а вот вы потом за мной табуном ходить будете, жеребцы стоялые.
После того как все собрались, была моя пламенная речь о труде на благо родины. Ответил на пару вопросов и первые два с половиной десятка ушли кушать. К тому времени, когда они вернулись, я был общупан со всех сторон (единственно, что не обнюхали), каждый считал своим долгом, измерить глубину носовой скважины, подойти ко мне и спросить — почем матеряльчик брали? Глубокомысленно пощупать и потереть между пальцами. А потом все пошло по второму кругу.
Для меня эта прогулка на полигон была вторая, нет, правильней будет все-таки первая. В тот раз это был простой овраг. Относительно много успели сделать. Расчистили тропу, спрямили где только можно было. Подсыпали землей глубокие ямы, перекинули пару мостков, петляла она правда здорово, но это я сам настоял, чтоб так было. А вот сам овраг, преобразился кардинально, середину, которую давеча видел заросшую кустарником, проредили практически до самого конца, прорубив туннель шириной в два десятка метров. Стволы деревьев, какие покрупней, свалены беспорядочной кучей у дальнего откоса, мелочевка разложена с краю.
«Ну и как потом свинец собирать прикажете?»
— Чего рыло воротишь? — Силантий до селе наблюдавший за мной, решил заговорить. Видимо ждал похвалы. А вот (добрый я и совершенно не злопамятный) хрен ему по мохнатой морде.
— Вон те деревья, надобно было стенкой сложить, а не сваливать кучей.
— А на кой это надобно…
Говорить ему про экологию, она для него пустой звук, а вот когда в кошеле бренчит, более доходчиво.
— Кажный по разу стрельнет, — Мотнул головой на толпу парней, — Четыре фунта свинца, вон туда и улетят. Почем свинец нынче? А мальчишки за копейку, пусть половину да наковыряют и принесут. Вот так.