Выбрать главу

Кулаки Горина разжались. Кто он такой, чтобы судить? Очевидно, людям надо было немедленно дать кров, за горло брала необходимость, освоители не щадили себя, а кто не щадит себя, тот не церемонится и с остальным. До приборки ли тут, у самих руки в ссадинах, успеется и потом, зато главное сделано!

И ведь хорошо сделано... Быстро сделано.

"Это мне легко быть чистоплюем, - с горьким сокрушением подумал Горин. - Может, тут, наоборот, памятник ставить надо!"

Все было возможно и порознь, и вместе, памятник часто неотделим от хулы, вот что удивительно в жизни.

Горин двинулся к рытвинам и буграм, чтобы обстоятельно во всем разобраться, но не успел он ступить за черту бурьяна, как услышал позади себя крик.

- Дяденька, не ходите туда! Не надо!

Он в недоумении обернулся. От купы древолистов спешила тоненькая, как стебелек, девочка; ее светлая, в облачке волос, головка шариком одуванчика катилась над гущей трав.

- Это почему же мне не ходить туда? - любуясь прелестно разгоряченным лицом девочки, спросил Горин.

- Там водятся проволоки, - с тихой убежденностью проговорила она.

- Проволока, - слегка оторопев, машинально поправил Горин. - "Проволок" нет, так не говорят...

- Есть, - взгляд синих, как земное небо, глаз девочки был тверд и серьезен. - Туда не надо ходить. Просто вы не знаете.

- А остальные знают?

- Мы, дети, знаем.

- Хорошо, хорошо, - согласился Горин, не зная, что и думать. - И как же они выглядят... эти "проволоки"?

- Змейки такие, - коротко вздохнув, девочка повела в воздухе пальцем. Тоненькие и прыгучие...

- А, понятно...

Горин отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и посмотрел на пологий, в проплешинах, бугор. На ногах девочки, как он заметил, не было никакой обувки, а это значило многое: дикая местность считается окончательно обжитой тогда, когда ребенок может всюду разгуливать босиком. И змей на этой планете не было. А вот обрывки проволоки тут вполне могли быть, в траве могли скрываться их петли, а чем это не силок для резвой детской ноги? "Здесь водятся проволоки..." Какой точный, если вдуматься, образ!

- Так взрослые, ты говоришь, ничего не знают?

- Не-а, - она досадливо взмахнула рукой. - Я говорила, и Тошка подтвердил, они не поверили.

- Понятно...

"Вот пакость, - рассердился он. - Первая опасность, с которой дети сталкиваются на чужой - чужой! - планете, исходит от... Носом бы ткнуть сюда всех кое-какеров! Мордой бы их в эти самые кучи!"

Однако что происходит?

Он смотрел на девочку, девочку-стебелек, босоногую фантазерку с исцарапанными, как в ее возрасте положено, коленками, и в нем нарастала тревога. Как это понимать? Мир всюду становится таким благоустроенным, что крохотный огрех освоения уже видится чудовищным пятном, но это бы ладно! дети пугаются каких-то проволочных петель, боятся уже невесть чего. Кем же они тогда вырастут?! А ведь все шло, как надо: главное - забота о человеке, тем более о детях, добро, безопасность, свобода, тут достигнут, казалось, немыслимый прежде прогресс... Вот чем, выходит, все оборачивается!

- Пойдемте, - девочка потянула Горина за рукав. - Вообще-то проволоки только там, но кто их знает...

- А вот мы сейчас и узнаем! - весело, как только мог, сказал Горин. Заглянем в их, так сказать, логово!

Он подмигнул, вовлекая малышку в ее собственную игру, но в ответ лицо девочки дрогнуло обидой.

- Ты чего?

- Ничего... Думаете, я выдумываю?

"Стоп, стоп, - сказал себе Горин. - Тут что-то не так..."

- Постой! Девай разберемся. Там водятся проволоки, верно?

- Да.

- А откуда ты это узнала? Ты ходила туда?

- Ходила. А как же? Вместе с Тошкой, он еще маленький, мы тут в находки играли. Это когда проволок еще не было, только обычные. Ну эти, эмбрио и всякие... А потом они ожили.

- Ожили?!

Интонация выдала Горина, Рука девочки упала, губы скривились.

- Вот... - толчком выдохнула она. - Вы тоже... хотя и философ... Ну и пусть, ну и пусть! Соврала! Да! Назло!

Она в гневном вызове вскинула подбородок, но в глазах, ее упрямо немигающих глазах уже блестели горькие, быстрые и бессильные слезы. Горин так растерялся, что не нашел слов. Рука оказалась проворней, она коснулась пушистых волос девочки, убрала прядь с плачущих глаз, быстрой неумелой лаской тронула лицо.

Всхлипнув, девочка ткнулась лбом в плечо Горина.

- Ну, все, все, рубашку промочишь... Видишь - я верю. Только при чем тут философия?

- Ни при чем, - она отстранилась и, словно котенок лапой, ладошкой прошлась по лицу. - Ни при чем. Просто говорят, что философы - не как все...

- Каждый человек не как все, и ты тоже, в этом вся прелесть. Рассказывай дальше... пушистик.

В ее волосах запуталось чужое солнце, но пахли они домашним теплом, он это чувствовал на ощупь.

- Глупые волосы, - тряхнула она головой. - Всюду лезут...

- Что ты? Они красивые.

- Ну и пусть! Значит, так... Прошлым летом, когда мы здесь играли, проволоки были обычные...