- Оружие разобрать!
На послеобеденном перерыве, уселись вдвоем с Ленкой на дальнюю скамейку, "Бритвы" рядом с нами стоят, всё, теперь придётся постоянно с ними таскаться. Мало того, на время дежурств, не важно, по роте ли, или где ещё, кроме конечно, столовой, выдавали по четыре магазина боевых патронов, которые передавались от смены к смене, в зелёном потасканном подсумке.
Всё серьёзно задумано, это тебе не то детский сад, что творится в Российской Армии, по ту сторону далёкого портала. Как рассказывал друг Виталик Лаптев, во многих сухопутных частях, не то, что у него на "коробке", автомат в глаза видели только на присяге, плюс пару стрельб из положения "лёжа" по шесть, максимум девять несчастных патронов. Зато сами офицеры с членами своих семей херачили очередями целые цинки, да под водку, пока несчастные "калаши" не начинали "плеваться", и разогревались так, что и в руках их держать не получалось. А солдатня смотрит на это завистливыми глазами, им бы так... А в других частях, тех, что в Чечню гнали, те солдаты полигонов не покидали, эти стреляли много. Но всё равно, к оружию были непривыкшие, руки больше под лопаты заточены, под ножи, которыми картофан чистили в нарядах, да под танковые щётки "ДК", которыми каждую субботу "взлётки" с мылом херачат. Об этом и шеф мой бывший рассказывал, дядя Петя, а тот много чего видел.
Хоть тут может, чему путёвому научат, преподаватели все "обстрелянные", видно, что опытные. Да и сама страна в состоянии войны уже долгое время живёт, как я понял, здесь даже гражданские без оружия в сортир не ходя, каждый при стволе. Ну а как ещё, если сразу же за городом начинаются Грязи, с их зловещими сюрпризами?
- Я вчера письмо маменьке написала, - говорит Ленка, доверчиво прижимаясь ко мне. Её лицо совсем рядом с моим, не удержался, чмокнул её в край губ. Смотрит на меня с лёгкой улыбочкой, мол, что творишь, курсант, люди вокруг... - И рассказала ей о нас, попросила помощи. Она ответила, что нам не следует торопиться, но с отцом поговорит.
- Как, от неё ответ уже пришёл? - удивляюсь я. - Быстрые у вас тут почтальоны!
- Какие почтальоны? - она с подозрением смотрит на меня, словно я её разыгрываю. - Ну ты, Мартынов, самый настоящий пещерный человек! По Глобальной Компьютерной Сети. Электронные письма доходят за секунду до адресата.
- Не слышал, - пожал я плечами. - У нас таких нет. Да и писать некому...
- Как некому? - переспрашивает Ленка. - А твои родители?
- От них вестей нет никаких, - грустно отвечаю я. - Жду, сил уже нет ждать-то... На задании они, всё секретно, даже я ничего не знаю... А у тебя мамка хорошая, переживала за тебя сильно!
Внезапно взревела сирена, и тревожный мужской голос объявил:
- Приближается Выброс! Всем занять места в убежище! Приближается Выброс...
- Что за выброс? - спросил я у заметно посерьёзневшей Лены.
- Ты не знаешь, что такое Выброс? - на этот раз её удивлению не было предела. - Да откуда же ты?
Она схватила меня руку, и мы, подобрав своё оружие, побежали к входу в убежище нашей роты. Мы как раз спустились в подвал последними, и лейтенант Сандалло, построив наш взвод, рядом с остальными, доложил о том, что всё в порядке и все люди в убежище, незнакомому красномордому офицеру средних лет. Как оказалось, это командир нашей роты, капитан Панов.
- Всем сесть на пол! - прозвучала команда ротного. - Приготовиться к Выбросу.
Народ кинулся разбирать коврики, сложенные вдоль стены. С этим предметом я познакомился в форту, даже поспал на нём ночь, вещь замечательная.
Улеглись рядом с Ленкой, впрочем, держа некое "пионерское" расстояние, чтобы никто лишнего не подумал, но всё равно, она крепко схватила меня за руку. Боится что ли? И что за Выброс? Опять бомбить будут, или что? Но спрашивать не решился, скоро и сам всё увижу.
Внезапно в ушах тонко зазвенело, и я почувствовал, что в воздухе около меня собирается некая мощная энергия, накапливающаяся с каждой секундой. Она плавала, обтекая вокруг каждого из нас, заставляя пространство убежища вибрировать, внезапно до меня дошло, где я встречал такое. В Портале, там было так же, неужели... В глазах помутнело, и я, сквозь дикую головную боль, увидел в чёрно - белом цвете обращённые на меня, испуганные лица курсантов...
Вспышка, и сознание померкло, разорвавшись на части.
Глава шестнадцатая.
Пришёл в себя в убежище. Вся чертовщина, витавшая в воздухе пропала, словно и не было её. Осмотрелся - взвод сидит на ковриках, все без исключения смотрят на меня. И как-то подозрительно смотрят, как будто я им денег должен, или натворил чего, а не валялся без памяти.