Выбрать главу

За амбарами тропинка-путик в один след убегает в снежный сосняк, и за ним вдруг распахивается беспредельное пространство: крутой берег Пинеги с красавицей церковью, широченная лента реки, дальняя деревушка Шардонемь со столбами белых дымов. Нет лучшего места для прощания с Пинегой...

Санный обоз медленно ползет без дороги внизу, под щельей. Впрочем, что-то вроде дороги обозначается на сверкающем снежном покрове — темная широкая полоса, прямая, как по линейке проведена.. Так это же наш след! Здесь мы проскочили две недели назад на амфибии по пути в Суру и обратно...

В. Арсеньев, наш спец. корр.

Многоцветная Монголия

Когда-то историк и писатель Ширендыб, президент Монгольской академии наук, посоветовал мне всегда спрашивать у монголов, знакомясь с ними, какого они рода-племени.

Мне пришлось много поездить по Монголии с археологическими экспедициями. Я старалась всегда следовать советам Ширендыба, и мой интерес был неизменно приятен монголам. Ведь Монгольскую Народную Республику населяют примерно 15 народностей. Большинство из них говорит на диалектах монгольского языка, а некоторые — на тюркских наречиях.

Самая большая среди народностей Монголии — халха. Их больше 800 тысяч, халха-монгольский диалект лег в основу литературного языка. А самая маленькая народность — всего 200 человек — цаатаны.

Буквально на наших глазах в Монголии происходит сложнейший историко-социальный процесс становления единой монгольской социалистической нации. Процесс, начавшийся 50 лет назад — после победы Народной революции. Полвека изменили лицо Монголии: распаханы целинные земли, выросли новые города, а трубы заводов и электростанций поднялись к небу в местах, куда редко заходили даже кочевники.

А рядом — древние традиции и обычаи; в городах, в поселках и даже в скотоводческих бригадах создаются краеведческие музеи, в которых собираются национальные костюмы, произведения народного искусства, маски лам и никому не страшные уже изображения духов. И каждая народность представлена в таком музее, потому что в Монголии стремятся сохранить своеобразие каждого уголка страны.

И это закономерно. «Чем жив человек? Тем, что оставил на земле его отец, тем, что делает он сам, и тем, что совершат его дети» — говорит монгольская пословица. Каждая из монгольских народностей вносит в общую национальную культуру все, что «оставили на земле отцы», все, что сохранилось в памяти ее поколений.

Но не только это. В общенациональную культуру входит и то новое, что создается ныне. На севере страны, в Хубсугульском аймаке, я видела уникальный этнографический музей. То был музей быта цаатанов, таежных охотников и оленеводов. Совсем недавно они жили в чумах, одевались в оленьи шкуры, ходили на подбитых мехом лыжах на зверя, вооруженные кремневыми ружьями. Сейчас они перешли к оседлости, а из предметов их прошлого обихода создан был музей. Незадолго до нашего приезда последний цаатанский шаман подарил свой бубен этнографам.

В Манханском сомоне мы были гостями захчинов. Скотоводы-захчины при народной власти освоили и землю. Традиционные «пять скотов»: лошадь, баран, корова, козел, верблюд— богатство захчинов. А также птица. А также огороды, поля, бахчи. Арбузы и дыни выращивают здесь люди, умевшие раньше только кочевать.

В Дархане я встречала инженеров и рабочих, в Улан-Баторе — ученых, писателей и художников. Среди них были люди из разных уголков Монголии, разных родов и разных племен.

В моем экспедиционном блокноте появлялись записи, посвященные тем обычаям разных народностей, которые мне приходилось наблюдать, тем людям, с которыми я встречалась. Вот некоторые из моих записей.

Барги. Охота на тарбагана

— Сайн байна уу! Привет вам! — первые слова, которые вы услышите на монгольской земле. У монголов принято приветствовать даже незнакомых. А следующая фраза зависит от того, кто вы и чем занимаетесь.