Стало быть, через какой-то период времени экосистема Тернового края все же придет в равновесие. Не сразу, но придет. Тогда и можно будет осваивать эти отныне негостеприимные земли заново. Кстати, об этих землях. Пока что это нигде не звучало официально, но многие мировые лидеры и правители уже пришли к единому мнению: Лювон прекратил свое существование. До меня уже дошла информация о том, что несколько стран официально внесли это событие в свои исторические хроники, как свершившееся. И, судя по всему, моя причастность к этому событию не осталась незамеченной: почти все понимали, кто конкретно приложил свою златокожую руку к этому темному делу.
Более странным на этом фоне выглядел тот факт, что беженцы из Лювона, покинувшие свои родные земли и натерпевшиеся ужасов по дороге к границам моего государства, были настроены достаточно воодушевленно. Я предполагал, что ко мне будут стремиться от безысходности, а не из-за ничем не обоснованных тезисов «Ну, сейчас-то заживем!», «Уж у орка-то все точно под контролем!» и «Тут нам спуску не дадут, но и драть почем зря не будут». Когда я заполучил репутацию строгого, но справедливого правителя – ума не приложу. Вот если бы обо мне все думали, как о постоянно отсутствующем короле – тогда да, картина была бы почти полностью достоверной. Сейчас же… Скажем так, мне немного была непонятна причинно-следственная связь. И этот вопрос я как ни старался, так и не смог выяснить… Ладно-ладно, я никак не старался его выяснить…
В общем и целом, дела в нашем государстве шли согласно моему плану. С некоторыми оговорками, но все же. Люди Лювона переселялись ко мне под гнетом непреодолимых обстоятельств. Конечно, они были снабжены немного неуместным энтузиазмом, но это так, мелочи. Внешняя политика наконец начала оказывать ощутимое воздействие на соседей. Внутренняя политика как была эффективной, так и осталась такой же. Финансовые дела шли вперед семимильными шагами, не собираясь останавливаться в ближайшее время. Это радовало. Средства уходили по большей части на развитие наших нынешних земель.
И, под аккомпанемент всего этого, свершилось то, чего ранее я не мог себе даже представить. Да, свадьба. Как я уже и говорил, все было просчитано заранее. Меня практически ни о чем не спрашивали. Зато поздравляли все вокруг, как заведенные. Будто я с чего-то вдруг должен был радоваться. Я же старался отрешиться, сосредоточиться на работе, но мне постоянно старались помешать. То костюм нужно померить, то утвердить что-то, то даже для картины попозировать… Впрочем, с последним проблем особо не было. Художник крайне быстро (под давлением угроз, конечно же) согласился запечатлеть меня за рабочим процессом. Так и появилась на свет картина под названием «Лют I за работой», в дальнейшем ставшая крайне популярной… Но это уже совсем другая история. Вернемся к свадьбе.
Перед началом самой свадебной церемонии у меня было время подумать обо всем этом. И пришел я вот к чему. Политик из меня вышел неплохой. По крайней мере в том плане, что свой собственный брак у меня получилось заключить, исходя из исключительно практических целей, а не любовных. И, как бы я в голове не пытался оспорить это действие, мне было очевидно, как день: сейчас наилучший момент для подобного политического действия. Сейчас никто не посмеет оспорить мое право на основание собственной династии, памятуя о судьбе враждовавшего с нами Лювона. Как говорит Слунч (и вообще любой кузнец) – куй железо, пока горячо.
Самое забавное во всем этом то, что от меня, по сути, никто ничего и не ожидает. Наяда не ждет, что я буду примерным мужем, сидящим дома и заботящимся о семейном благосостоянии. Народ не ждет, что бракосочетание сможет меня хоть сколько-то утихомирить. Мои заместители не ждут, что произойдут какие-то кадровые перестановки в связи с изменившейся вертикалью власти. Впрочем, последняя-то не поменялась. Наяда как была моим главным доверенным лицом в случае моего отсутствия, так им и останется. Только теперь сможет носить еще и небольшую, по сравнению с моей, корону. Да еще и трон в тронном зале для себя поставит. Опять же, скромнее и меньше моего. Ну и, полагаю, официально пропишется в моей опочивальне.