— Золушка! Эй, Золушка!
Дора вздрогнула, замерла на месте, но тут же мотнула головой, поняв, кто ее окликнул. Помедлила лишь самую малость и обернулась. За ней спешил Зуфик — один из гарнизонных солдат и ее приятель. Можно было не беспокоиться: это парень надежный и не болтливый, он ее не выдаст.
Вот только Зуфик был не один. С ним был молодой мужчина — чужеземец, если судить по одежде. «Какой красивый», — невольно подумала она.
Незнакомец почему-то смотрел на нее так, словно потерял дар речи.
Глава 2, в которой события переносятся на неделю назад
— Итак... — Королева Сельвестина окинула взглядом всех присутствующих. — Есть у кого-нибудь сногсшибательные предложения?
Бонти, секретарь совещания, сидевший чуть в стороне, стряхнул пару невидимых пылинок с камзола, раскрыл толстую тетрадь, обмакнул перо в чернильницу и вывел наверху чистого листа:
«Протокол совещания от 5-го числа среднего весеннего месяца 6325 года от сотворения мира.
Кайсвург, столица королевства Лиата.
Председательствующий: Ее Величество королева Сельвестина.
Секретарь совещания: старший придворный кавалер Бонтилеон, камергер и помощник королевы по общим вопросам.
Присутствуют:
Его Величество король Эдриан Второй.
Его Покойное Величество король Раминальд Первый, земля ему пухом, в облике призрака.
Ее Светлость герцогиня Теллия, помощник королевы по вопросам безопасности.
Его Высокоблагородие полковник Ронан Лестель, начальник дворцовой стражи.
Повестка дня: спасение королевства».
Бонти тихонько скрипел пером, пока остальные тянули время, не торопясь озвучивать свои сногсшибательные предложения. Королева уперлась ладонями в подлокотники и немного наклонилась вперед.
— В молчанку будем играть?
Участники совещания как по команде отвели взгляды и принялись внимательно изучать идеально гладкую поверхность мраморного стола, который, кажется, испокон веков, еще со времен старых королей, стоял в этом зале для переговоров, а сейчас вокруг него расположились они, первые лица королевства — разумеется, соблюдая субординацию и демонстрируя необходимую в общении с монархами деликатность.
— Эдриан? — спросила королева, повернувшись к супругу.
— Мы не можем противостоять аскорской армии, Сельви, — пробормотал он. — Ну… мы просто не можем.
«Его Величество король Эдриан Второй предложил капитуляцию», — записал секретарь.
— С тобой всё понятно. — Королева побарабанила пальцами по столу. — А вы, э-эм, дорогой папа... что скажете? — обратилась она к призраку свекра. — Может, посоветуете, как нам спасти королевство? В конце концов, в эту историю мы вляпались по вашей вине.
Призрак выплыл из-за стола и поднялся к потолку. Он снисходительно улыбался, показывая, что не обижается на резкость, потому что тем, кто познал истину, не пристало отвлекаться на суетное.
— Не по моей, Сельви. Ты же знаешь, не по моей. Это была его судьба.
— Не по вашей вине? — почти спокойно ответила королева и откинулась на спинку кресла. — А разве не вы явились моему сыну с того света...
— Из лучшего мира.
— ...когда мальчику едва исполнилось шестнадцать?
— Почти исполнилось семнадцать, не надо драматизировать.
— Разве не вы убедили его бросить родных отца и мать, отказаться от своего долга перед королевством и бежать в Аскор?
— Это была его судьба! — Призрак устало прижал ладонь ко лбу, покачал головой. — Пророчество гласило, что придет тот, кто объединит все Нижние Земли, после чего наступит мир и благоденствие...
— Вы сами придумали, как толковать это никому не интересное пророчество! — рыкнула королева. — Мальчик не имеет ни малейшего отношения к забытым выдумкам!
— Он имеет к ним самое прямое отношение, — упирался старый король. — К тому же, не забывай, он поехал в Аскор учиться. Всем одаренным надо учиться управлять своим даром, а в Лиате учить его было некому. Если бы судьба распорядилась иначе, его учителем мог бы стать я. Но увы, к тому времени, когда моему внуку...
— Моему сыну! Едва исполнилось шестнадцать!
— ...почти исполнилось семнадцать, я, как ты знаешь, уже перешел в лучший мир.
— То есть умер.
Повисла неловкая пауза; старый король нахмурился. Король Эдриан виновато посмотрел на отца, потом покосился на королеву Сельвестину и вздохнул. Бонти решил, что он пока ничего не будет записывать.