— Я пойду... домой, — прошептала Дора, глядя ему в глаза.
— Что? — нахмурился Дамиан. — Нет, ты со мной пойдешь.
Она снова попятилась, помотала головой, чувствуя, как растворяются, исчезают навсегда ее глупые воздушные замки.
— Значит, решила выскочить замуж за знатного и богатого, иначе «прощай, Дамиан»? — Он скрестил руки на груди. — Невинное личико, чистота в глазах, а на самом деле…
Слышать это было больно. Слишком больно. «Бедная Золушка! Так молода еще и глупа...»
— Прощай, Дамьен.
Она больше не колебалась. Развернулась и бросилась к деревьям, побежала прочь от него, дальше, дальше в лес. Дамиан ринулся за ней — она слышала, как он несется позади и зовет ее, поэтому свернула с тропинки в сторону, миновала высокие кусты шиповника и заросли орешника, промчалась через овраг и выскочила на другую тропинку. Ноги сами несли ее верной дорогой, и уже через пару минут она поняла, что он больше не преследует ее, он потерял ее. Он ведь совсем не знает эти леса.
Тогда Альдорика замедлила свой бег и горько разрыдалась. Она брела в сторону замка знакомыми лесными тропками, оплакивая свои обманутые надежды, свою растоптанную любовь и разбитое сердце.
Она не нужна ему. Дамиан даже не собирался жениться на ней. Он всего лишь предлагал ей стать его любовницей — на какое-то время, пока не надоест.
Бедная глупая Золушка.
Глава 11, в которой император не способен трезво мыслить
Дамиан сильно ободрал колючками руки, сунувшись вслед за Дорой в заросли шиповника. Это его отрезвило. Куда он несется и зачем?
Она сказала, что возвращается домой. Он знает, где ее искать. В любой момент он может подъехать к Тиорскому замку и увезти ее силой. А если перед ним не захотят гостеприимно распахнуть ворота, так на этот случай у него имеется сильнейшая армия в Нижних Землях.
Тут же перед его мысленным взором промелькнула картинка: танки преодолевают взорванную Стену, расстреливают старые казармы, а потом колонной идут через цветущий луг, выжигают всё на своем пути и разрушают светлые воспоминания о том, как… Дамиан тряхнул головой, чтобы избавиться от неприятного миража. Ладно, танки — это, конечно, лишнее. Да и с какой стати он будет тратить свое время на очередную хочу-за-тебя-замуж девицу? Разве нужна ему эта маленькая лгунья? Нет.
Дамиан сжал кулаки, зарычал от злости и разочарования. Он и сам не знал, что заставило его бежать за ней. Хотел переубедить? Потребовать объяснений? «Да как посмела ты не оценить то, что случилось между нами! Как могла так легко отмахнуться! Ведь это было… чудом».
Дамиан вернулся на поляну. Пару минут постоял у поваленного дерева, ни о чем не думая, чувствуя себя полным идиотом. Наклонился, поднял с земли куртку. Синюю ленту, которая еще недавно связывала Дорину косу, он сунул было в карман, но тут же вытащил ее и швырнул обратно. Никаких сувениров на память.
Он поверить не мог, что она развернулась и ушла. Он не привык, чтобы его бросали. Маленькая привилегия быть императором — это он всегда бросал своих любовниц.
Как вообще получилось, что великий император и будущий властелин мира до такой степени увлекся девчонкой-служанкой, что был готов объявить ее новой любовницей?
— А потому что воздержание вредно! — выкрикнул он, обращаясь то ли к деревьям, то ли к скрывающимся в листве звонкоголосым птицам, то ли еще к каким-то неведомым свидетелям его просчетов. — Потому что нечего было столько времени строить из себя монаха! — фыркнул он, с ненавистью глядя на одуванчики. — Вернусь в Аскор, сразу найду, кем ее заменить! — Он пнул ногой старое бревно. — Да, клин клином!
Совесть вдруг подала голос, заставляя притихнуть уязвленное самолюбие, и напомнила, что Альдорика была невинна, к тому же нечаянно подарила ему столько ярких ощущений — пожалуй, самые яркие за много лет, а может, и за всю жизнь. Дамиан тут же заглушил в себе этот голос, просто заткнул, вырвал с корнем. Разве он не сдерживался? Не был нежен и осторожен, как никогда, не боялся причинить ей боль, не старался доставить удовольствие, хоть и понимал, что в ее первый раз получится вряд ли? И что из этого она оценила? Ничего. Он больше не купится на сказочки для дурачков — про подаренную невинность и чистую душу. Та, кого он принял за живое воплощение чистоты, всего лишь хотела подороже себя продать.
Дамиан с силой наступил каблуком на один из одуванчиков, которых так много росло вокруг старого бревна, и тут же растоптал еще один, и еще… Через пять минут с пушистыми белыми шарами и жизнерадостными желтыми солнцами было покончено. Не понимая, почему он вообще проторчал здесь столько времени, Дамиан резко сорвался с места и помчался прочь с поляны, на которой молоденькая вертихвостка, обманщица с невинным личиком, совсем недавно разбила ему сердце.