Выбрать главу

Однако иногда встречались люди, которые не вписывались ни в какие психологические рамки. Но такого, чтобы я оказался в абсолютном тупике, не случалось, и мое высокое мнение о своих способностях было нерушимо. Хотя, как известно, нет ничего неизменного. Однажды произошло значимое событие, повлиявшее на всю мою дальнейшую жизнь.

Начиная с лета 1992 года, к нам в бар стал заходить мужчина лет пятидесяти, среднего роста и довольно крепкого телосложения. На первый взгляд, он ничем не отличался от других посетителей, но, в то же время, чувствовалось в нем что-то особенное. Заказывал он всегда одно и то же.

Медленно и тщательно мужчина съедал хорошо запеченного цыпленка, неторопливо запивая бутылкой хорошего белого вина. На гарнир обязательно брал овощи, но хлебом никогда не пользовался. Вся эта процедура занимала у него около двух часов. Затем, обстоятельно попрощавшись, он уходил. И так это повторялось каждое его посещение.

Конечно, можно было сделать попытку разговорить его, чтобы он открылся, но тут-то и начиналось самое непонятное. Когда он приходил делать заказ, расплачивался или прощался, у меня каждый раз возникало чувство онемения и покорности.

Я злился на себя, на свою непонятную слабость, клялся в следующий раз быть на высоте, но вновь и вновь был, без борьбы, разбит. Оставив эти жалкие попытки к сопротивлению, я решил просто понаблюдать за ним, в надежде заметить что-нибудь новое, что могло бы дать ключ к разгадке.

Мужчина, казалось, все понимал. Иногда я ловил на себе его иронический взгляд. Не знаю, как долго это могло продолжаться, если бы не одно происшествие, поставившее точку в этом бессмысленном для меня поединке.

Кажется, в сентябре того же года, уже перед закрытием, в бар вошли трое сильно подвыпивших парней. Они игнорировали наши слова о том, что бар скоро будет закрыт, и требовали обслужить их. Все это сопровождалось нецензурной бранью и соответствующими жестами.

Парни с перекаченными мышцами выглядели впечатляюще, а коротко остриженные головы говорили об их принадлежности к одной из известных в городе криминальных группировок, которые, как поганки в дождливую пору, появлялись в то лихолетье.

Необходимо было что-то предпринять. Я уже приготовился выйти, чтобы как-то их утихомирить, но был остановлен неосознанным мною в первый момент движением. И только затем, словно при замедленном показе, увидел, как из-за стола встает тот самый загадочный посетитель и спокойным, размеренным шагом идет к стойке бара.

Но что меня особенно поразило, так это наступившая тишина. В зале не было слышно ни единого звука, хотя мое внимание отмечало, что эти парни продолжают говорить, так как их губы двигались. Однако у меня (вернее, во мне) наступила какая-то временная пауза.

Мужчина, подойдя к стойке, спросил бармена, все ли в порядке. Это я уже услышал, но как-то издалека, как будто через стекло… да и общее мое состояние говорило о том, что я нахожусь не в баре, а где-то далеко, и просто имею возможность наблюдать за всем происходящим.

Между тем бармен, напуганный этим "наездом" парней, что-то промямлил в ответ. А один из них (видимо, старший) повернулся и, осмотрев с головы до ног нашего гостя, процедил сквозь зубы:

— А ты, козел, вали отсюда, если жизнь дорога, — и сделал — вернее, попытался сделать небрежный жест, который, по его мнению, должен был вышвырнуть старика вон.

Наш посетитель, скользнув назад, правой кистью сопроводил руку атакующего парня, а затем вращательным рывком резко вернул ее обратно и, шагнув вперед, встал на свое прежнее место.

Парень резко вскрикнул. Очевидно, боль была действительно нестерпимой. Сразу после этого он, как мне показалось, буквально отлетел назад, придавив своим телом рядом стоявших парней.

Было заметно, что в драке хулиганы знают толк. Сразу же отскочив от стойки, они заняли позицию, в которой их противник оказался в центре образовавшегося треугольника. Я подумал, что он будет ждать их нападения, однако произошло обратное.

Пожилой мужчина пошел на них. Точнее, на одного из нападавших, стоявшего к нему ближе. Замахнувшись, парень попытался ударить двигающегося на него человека, но не тут-то было: без замаха вскинутая рука так быстро нанесла ему удар в грудь, что тот, сломавшись пополам, схватился руками за горло и, задыхаясь, стал глубоко и часто дышать широко открытым ртом.

Не останавливаясь, мужчина повернулся к другому из нападавших, и шагнул ему навстречу. Тот (видимо, боксер) стал прыгать с ноги на ногу в характерной для этого вида борьбы стойке и делать выпады в сторону приближающегося противника, который, как бы не обращая на них внимания, шел прямо на него.

В один миг движение мужчины ускорилось, и я увидел, как он, поймав по диагонали руку наносившего по нему удар парня и переместившись в сторону, сошел с линии атаки.

Затем, тем же неуловимым движением кисти, он дернул ее по ходу удара, а ладонью второй руки нанес резкий удар по локтю. Возникшую боль ощутил даже я, а парень не закричал — он просто дико заревел и сел прямо на пол, не обращая больше внимания ни на что, кроме своей руки.

Тем временем первый, не веря своим глазам, с оставшимся товарищем решил продолжить бой. Взяв своего противника в клещи (наверное, это был хорошо отработанный прием), они одновременно пошли на него с обеих сторон. То, что было потом, настолько меня удивило, что я еще долго находился под впечатлением произошедшего.

Тот, кто находился сзади мужчины, очевидно, должен был обхватить его со стороны спины, поверх рук, и тем самым связать оборонительные действия. А передний, в то же время, собирался нанести своей жертве прямой удар в лицо. Однако в действительности все пошло не по их сценарию.

Словно поняв, что должно произойти, мужчина в последний момент совершенно неуловимым движением сделал шаг в сторону и тут же обернулся. Удар не нашел желаемой цели, а пришелся точно в нос тому, кто пытался напасть сзади, но чьи руки поймали лишь воздух.

Раздосадованный таким оборотом, задний спокойно и нацелено нанес своему обидчику удар кулаком прямо в челюсть — тот взвыл и вновь кинулся на ударившего, который, встретив атаку ударом ноги, отшвырнул противника к стене и, не теряя времени, кинулся его добивать.

Я смотрел… и ничего не понимал. Эти парни били друг друга, а мужчина, стоя поодаль и внимательно наблюдая за схваткой, чему-то загадочно улыбался, периодически и, как мне казалось, одобрительно кивая головой.

В это время на улице раздался звук милицейской сирены, а за окном мелькнул пульсирующий синий маячок. Бармен (скорее всего, это был он) вызвал по телефону наряд. В этот момент я, словно очнувшись, махнул мужчине рукой. Тот быстро подошел.

— Сейчас тут будет милиция, начнут составлять протокол, захотят всех допросить, и эта канитель может продлиться, пожалуй, до самого утра. Пойдемте, я выведу вас через черный ход, — предложил я.

— Да, если можно, — ответил он.

Открыв дверь в подсобное помещение, я вывел его через служебный выход во двор. Мужчина, поблагодарив, быстро ушел.

Вернувшись, я увидел милицейский патруль, уводивший в наручниках тех парней, которые фактически избили сами себя, изломав при этом гору мебели. В общем, в этом не было ничего особенного — в то время такие происшествия случались довольно часто. Однако необычность этого вечера засела в моей памяти надолго.

Как-то, уже глубокой осенью, окончив работу, я отправился домой, когда неожиданно меня окликнули. Это был он — тот самый наш постоянный клиент. И хотя с того памятного вечера он больше не появлялся, я сразу же его узнал.

Мы поздоровались, после чего незнакомец извинился за случившееся и посетовал на то, что не заходил после той схватки, потому что был в длительной командировке. Но вот теперь, освободившись от неотложных дел, он зашел узнать, как у меня всё это время шли дела, и не возникло ли каких-либо осложнений.