Михаил Чурин
Море зовет! Записки капитана Мишина

Опыт – хороший учитель, но он предъявляет к оплате слишком большие счета.

Минна Антрим

Об авторе

Чурин Михаил Юрьевич

Детские воспоминания Михаила Чурина – самые яркие: море, корабли, матросы. Все не случайно. Он родился в Феодосии – городе, пропитанном морем. Отец, Юрий Константинович, служил командиром противолодочного корабля, и сын не раз бывал у него на борту, начиная с дошкольного возраста. Служба отца казалась интереснейшим делом, несмотря на частые выходы в море и отсутствие дома, несмотря на вызовы на корабль в любое время суток. Романтика в представлении мальчишки всегда была связана с преодолением трудностей.

После демобилизации и окончания кораблестроительного факультета отец работал в ЦКБ по судам на подводных крыльях Алексеева. Так в семье Чуриных появилась река. К окончанию средней школы у Михаила не стоял вопрос, кем быть. Понятно, что моряком. Выбор заключался в другом: отдать предпочтение службе военной или гражданской. Не без колебаний выбрал специальность «морское судовождение» и в 1973 году поступил на судоводительский факультет ГИИВТа.

После службы в армии пришел в Беломорско-Онежское пароходство. В то время оно считалось одним из передовых в стране, с богатыми традициями и хорошей школой. Ему повезло: попал под начало опытного капитана Михаила Павловича Абакумова на новое судно финской постройки. Капитан стал первым настоящим учителем в условиях плавания. Опытный и грамотный наставник, Абакумов мог всегда заинтересовать и подсказать, что и как требуется выполнять в каждой конкретной ситуации.

На том же судне Чурин впервые вышел в рейс старпомом.

А потом жизнь сложилась так, что он стал преподавать на кафедре судовождения и безопасности судоходства ГИИВТа. Целых пять лет. Казалось бы, за это время можно привыкнуть, обжиться в новой роли и ничего больше не менять. Но он чувствовал неудовлетворенность, хотелось в море, и хотелось повторить путь отца – подняться на капитанский мостик.

В 1991 году Михаил Чурин пришел в Волжское пароходство на суда загранплавания, а еще через год получил диплом капитана дальнего плавания. Через десять лет перешел в частную компанию, где трудился семь лет капитаном на одном и том же судне под флагом Мальты.

И вот пришло время, когда любой моряк, как и спортсмен, принимает решение уйти на берег. Михаил Юрьевич не представлял себя вне профессии и опять пришел в родной вуз. На береговой работе Чурин дослужился до декана факультета судовождения, защитил кандидатскую работу, получил ученое звание доцента.



С наилучшими пожеланиями ко всем судоводителям, бывшим, настоящим и будущим!

М.Ю. Чурин

Семь дней в Барселоне или неожиданное сватовство
(повесть без интриги)

Люди ходят в море с незапамятных времен, этот вид человеческой деятельности до сих пор остается одним из самых необычных, где личные качества каждого проявляются наиболее ярко и полно. Без особого интереса и преданности к выбранной профессии эта работа не может быть успешной. Люди, занятые в этой сфере, трудятся, отдавая себя полностью все двадцать четыре часа в сутки ежедневно, так как судно это – и место работы, и место отдыха одновременно. И таких суток обычно бывает достаточно много. А еще у них есть семьи, они любят, как все обычные береговые люди. Но особенности работы откладывают отпечаток на всю их жизнь, связанную с постоянным отсутствием дома. На судне каждый день вносит свои изменения в их нелегкую морскую службу. Границей моря и суши для всех моряков во все времена является порт. При этом каждый заход в порт связан с решением большого количества производственных задач, является, по-своему, интересным, проблемным или не очень, и неповторимым.

Это было давно, но это было. Таких заходов или подобных этому у капитана Владимира Николаевича было уже очень много и сколько еще будет в будущем.



1

Судно пришло на рейд порта Барселоны – столицы Каталонии, удивительного города фантастической красоты, сочетающего в себе невероятным образом старинные готические кварталы, дворцы, храмы с современными административными зданиями и проспектами. Но пришлось ждать постановки к причалу, теплоход поставили на якорь на рейде. Погода была великолепная: спокойное море отливало миллионами солнечных бликов, порожденных слабыми дуновениями усталого ветра. Вечернее Солнце готовилось скрыться за прилегающими к морю вершинами гор Пиренейского полуострова. Капитан Владимир Николаевич вышел на крыло мостика, держа в руках бинокль. Вобрав полной грудью свежий морской воздух, он внимательно осмотрел знакомые очертания порта и прилегающие к нему строения на берегу. Также просматривалась гора Монжуик с расположенными на самой вершине крепостным стенами и башнями. Он отметил, что существенных изменений за время, пролетевшее с момента его последнего визита в этот порт, не произошло: так же возвышаются башни канатной дороги, на набережной по-прежнему зеленеют многочисленные пальмы. Новым было то, что в районе порта он увидел большое серое здание, напоминающее большую, широкую кастрюлю.



С рейда можно было рассмотреть огромный красно-желто-красный флаг, развивающийся над новым зданием. «Надо будет поинтересоваться, что это за строение», – подумал Владимир Николаевич. Даже издалека с моря чувствовалось, что город в эти вечерние часы продолжает жить активной жизнью. На рейд доносились слабые звуки деятельности большого приморского города, слышны были сигналы многочисленных автомашин и характерные звуки работы морского порта. Давно Владимир Николаевич не был в этих краях, даже очень давно. Последний раз он был в этом порту, когда работал в пароходстве, будучи еще старшим помощником. Красивый город, есть что посмотреть. Главный шедевр архитектора Антонио Гауди – собор Саграда Фамилия с его причудливыми, переплетенными узорами, высокими башнями – чего стоит. Площадь Каталонии, великолепная улица Рамбла со знаменитым памятником Колумбу в самом ей начале, многочисленные музеи, расположенные недалеко от порта. Все это требовало много свободного времени, которого, как правило, отыскать не получалось. Припомнил, как в тот последний заход так и не успел побывать в местном зоопарке и посмотреть единственную в мире гориллу-альбиноса, о которой прочитал в каком-то местном проспекте. Он тогда был очень расстроен.



Воспоминания перекинулись на теплоход «Константин Ершов», на котором он тогда трудился, на капитана Михаила Павловича и экипаж. Капитан ему нравился, грамотный был судоводитель, сира-ведливый командир и интересный человек, было приятно работать под его началом. Он помнил, как капитан оставил его, как бы случайно, тогда еще второго помощника, одного на мостике при прохождении, как ему тогда казалось, очень сложного участка узкости. Он помнил, как волновался при проводке судна, как отдавал команды рулевому. А перед отпуском капитан ему напомнил тот случай, сказав: «Володя, а помнишь, как ты первый раз самостоятельно провел судно?»

– Да, конечно, помню, это было же в первый раз, – он с гордость отреагировал на поставленный вопрос.

– Ты все правильно делал. Но я тебе не стал тогда говорить. Дело в том, что ты был не один, я стоял за дверью рубки и наблюдал за твоими действиями. Так что ты был под контролем, но контроль был незаметным, что б дать тебе возможность учиться самостоятельности. Хочу сказать, что ты успешно справился со своими обязанностями, молодец. А дальше было уже проще, не так ли, Володя? – раскрыл, как оказалось, тайну капитан. Владимир Николаевич помнил, как он был удивлен услышанным, на зато ему тогда все окончательно стало ясно: вот почему тогда вдруг капитан не поднялся на мостик на его вызов – его, оказывается, приучали к принятию самостоятельных решений, позволили набираться опыта по управлению судном. «Тяжело в ученье, легко в бою», – тогда ему вспомнилась знаменитая русская пословица. Он совершенно был не в обиде на своего уважаемого капитана, а больше был удивлен его подходом к обучению своих помощников. И в дальнейшем, когда он работал у него уже старшим помощником, капитан никогда не ограничивал его самостоятельности, давал возможность осваивать обязанности хозяйственника, он всегда умел спокойно и деликатно корректировать, в случаях необходимости, его решения и подходы. Это было тонко и грамотно, за что он был ему благодарен. Это был учитель, учитель молодых командиров, и эти молодые командиры быстро шли у него на повышение на другие суда компании, как тогда говорили, пароходства.

И экипаж был в то время у него хороший, дружный. Потом, впоследствии, когда сам стал капитаном, всегда вспоминал то судно, ориентировался на его старый экипаж и на отношения между членами команды.

2

Владимир Николаевич вспомнил своего старого друга, в то время начальника радиостанции. Вспомнил, как капитан при каждом удобном случае говорил, что у него помощников много, а если точно, то целых три, а вот начальник всего один, и не просто начальник, а главный начальник радиостанции. Хотя и тогда он задавал себе вопрос: а что их, кроме равного служебного положения в судовой иерархии, объединяло. Начальник радиостанции, Станислав Иванович, был намного старше его. Владимиру тогда было только тридцать, а начальник считался ветераном судна, возраст его приближался к пенсионному. И, тем не менее, они искренне дружили. В первую очередь, их, как чувствовал он тогда, объединяло общее отношение к работе и к исполнению своих обязанностей. Оба были увлечены морем, работа была для них не в тягость, вызывала интерес. Старались много читать, интересовались историей. Кроме всего прочего, оба дружили со спортом: в свободное время вечерами бегали вокруг трюмов, участвовали во всех спортивных судовых мероприятиях. В увольнение старались ходить вместе, правда, это не всегда получалось, так как группы в то время формировал первый помощник капитана или, как его еще называли, помощник по политической части.

За время редких заходов судна в родной порт приписки Владимир два раза был дома в гостях у Станислава Ивановича. Так он познакомился с супругой начальника радиостанции, Верой Сергеевной. Владимир был много наслышан о дочерях своего старшего товарища, но во время обоих его визитов дома он их не заставал. Вера Сергеевна позже несколько раз приезжала к мужу на теплоход, при встречах она вела себя с Владимиром как со старым хорошим знакомым.

Как-то раз приезжала на судно к отцу, Станиславу Ивановичу и его старшая дочь. Судно стояло на рейде Таллинна в ожидании постановки под выгрузку, привезли солод для местного пивного завода. Он помнил, как начальник радиостанции ездил на катере на берег встречать свою старшую дочь. Но им не повезло. Судно застряло на рейде на две недели, и Станиславу Ивановичу пришлось прямо таки опять же с рейда провожать дочь в обратный путь домой в аэропорт. Все это время дочь Станислава Ивановича просидела безвылазно в каюте своего отца, была неразговорчива и, как тогда ему показалась, постоянно озабочена какими-то проблемами.

Владимир Николаевич вспомнил, как вскоре после Таллинна судно получило команду следовать в шведский порт Норчёпинг под погрузку гранитных плит. Портом назначения было определена Барселона. Судно, так же как и в этот раз, встало на рейде в ожидании захода в порт. Все ждали постановки к причалу и надеялись посмотреть один из красивейших городов мира – Барселону. Владимир Николаевич вспомнил, как он сидел в каюте начальника радиостанции и как они гоняли чаи и тоже строили планы посещения города. И вдруг Станислав Иванович предложил: «Слушай, Владимир, смотрю я на тебя, хороший ты мужик. Женись на моей дочери?» Помню, я, что от неожиданности сделанного предложения как-то совсем растерялся, поначалу не мог ничего сказать. Потом набрался смелости и произнес: «Станислав Иванович, ты, конечно, извини, но я не хочу жениться на твоей дочери».

– Почему? – как-то уж очень спокойно поинтересовался старший товарищ.

– Станислав Иванович, ты только не обижайся, но мне твоя дочка не совсем нравится, она не в моем вкусе. Уж извини, пожалуйста, – начал оправдываться Владимир.

– Ну, не беда. Тогда женись на младшенькой, – озвучил новое предложение начальник радиостанции.

«Это уже ни в какие ворота не лезет. Это какие-то глупости», – тогда подумал Владимир, а вслух произнес другое: «Дорогой Станислав Иванович, о чем ты говоришь, о какой женитьбе может быть речь, когда твоя младшенькая, насколько я знаю, ходит в школу в седьмой класс».

– Это тоже не беда. Мы подождем, – уверенно произнес начальник радиостанции.

Далее разговор перешел на другие более приземленные темы, превратив неожиданные предложения в простую веселую шутку. Просто пошутили, а заодно и посмеялись. На этом неудачное сватовство и закончилось.

3

Владимир Николаевич вспомнил, как после посиделок в каюте начальника радиостанции прошел к себе в каюту. На всякий случай просмотрел документацию по аварийному снабжению, уточнил сроки действия сертификатов. Прикинув, когда необходимо будет подавать заявки на получение необходимого снабжения, решил позаниматься английским языком. Усевшись за стол и раскрыв учебник, задумался. Английский в этот раз не вдохновлял. Задумался, а было о чем подумать. Он инстинктивно понимал, что в свои тридцать лет выглядел большим мальчиком, выросшим из своих коротких штанишек. И связано это было с тем, что почему-то всех его знакомых, особенно женщин, беспокоила его личная жизнь. Почему он до сих пор не обзавелся семьей? Все считали это какой-то аномалией и хотели её срочно исправить. Вроде бы мужик нормальный, а семьи до сих пор нет. Да он до двадцати семи лет и не задумывался серьезно об этом. Приезжая с работы, видел каждый раз, что его друзья в большинстве уже решили этот вопрос. А он приедет на четыре месяца, а то и меньше, домой, смотришь, а уже надо собираться в обратный путь на судно. Сложилась почти традиция: в последний месяц, а то и за две недели перед отъездом познакомишься с интересной барышней, а тебе надо уезжать на работу. А приехал через полгода, а тебя уже забыли или встретили другого. Или – ты приехал, время прошло и эта знакомая уже не производит того впечатления, какое было перед объездом.

Владимир задумался, как быстро летит время: последний раз они встречались со Станиславом Ивановичем лет десять тому назад. Тогда же его старый друг сообщил ему, что подумывает о береговой работе. «Сейчас он уже точно работает где-нибудь в береговой конторе, типа электрорадионавигационной камеры или еще где-нибудь, – подумал Владимир Николаевич, – да и дочери всего скорей вышли замуж. Надо написать письмо старому товарищу, поинтересоваться как он там».

4

Вспомнил Владимир Николаевич, как еще в бытность вторым помощником приезжал в отпуск домой. В то далекое время он дружил со своим одноклассником Вадимом. В школьные времена они дружили, так как имели много общих интересов: зарубежная музыка, изобретали какие-то радиоприемники, участвовали в школьной художественной самодеятельности. А в то время их возобновившаяся дружба объяснялась тоже наличием общих интересов, правда несколько иных. Сейчас, «через призму лет», это понимается очень и очень даже просто. Дело в том, что к тому времени все друзья – одноклассники, да и большинство друзей по институту уже женились, а они с Вадимом все еще ходили в холостяках. Владимир вспомнил, как Вадим по приезду пригласил его принять участие в дискотеке, проводимой в кафе сотрудниками его конструкторского бюро, в котором работал школьный друг. Владимира компания встретила хорошо, он как-то сразу же влился в веселую обстановку мероприятия. Его, конечно же, усадили за столик вместе с его другом Вадимом. Кроме них, за столиком сидели еще две девушки, одна из которых, как понял Владимир, была хорошей знакомой своего товарища, а вторая – подружкой подружки товарища, и звали её Светкой. Много было разговоров, лихо отплясывали рок-н-роллы и буги-вуги, были и медленные танцы.

И, как водится в этих случаях, Вовка пошел провожать Светлану. Потом встречались не раз и не два. Ходили в кино, но каждый раз Светлане надо было быть дома не позднее девяти часов вечера. Цветы она категорически не принимала. Все это ему казалось как-то странным. А потом, при очередной встрече со своим другом Вадимом, все стало на свои места. Друг передал слова-пожелания своей подружки. Подружка Вадима просила передать ему, что б он был осторожней, так как Светка еще «малолетка». «Как так, что это означает?», – не сразу понял он тогда. «Это значит, что Светка еще маленькая, она учится в средней школе в десятом классе. Ну, теперь понял?»– дал разъяснения друг Вадим.

Вот теперь все стало ясно. На дискотеке, когда они только познакомились, на вопрос, чем Светлана занимается, где работает, она как-то, как подметил Владимир, замешкалась, потом сказала, что она пока только учится. На вопрос, где она учится, ответ был, что она учится в вузе. Владимир тогда насторожился, так как на этот вопрос обычно отвечали – учусь в мед, учусь в педагогическом или учусь в водном. А тут учусь в вузе, так не говорят. Теперь понятно, почему она так сказала. Он закончил судоводительский факультет, отслужил в армии, уже не первый год работал вторым помощником капитана, а она пока училась только в десятом классе. Это был большой сюрприз. И буквально через несколько дней он встретил её днем на остановке. Она была с подружкой с портфелями в руках в школьной форме, в белых фартучках. Увидев Владимира, они пытались убежать. Но сообразив, что он их уже заметил, остановились. Он подошел к ним.

«Наверное, надо просить прощение за вранье?», – отреагировала на встречу Светка. Владимиру ничего не оставалось, как перевести все эти недоразумения в шутку. А потом он опять уехал на работу. Были письма и телефонные звонки при заходе в родные края.

Когда вернулся домой, а это было летом, Светка готовилась, как она говорила, к поступлению в вуз. Выбрала она институт инженеров водного транспорта. Встречались по этой причине редко. А затем она при очередной встрече сказала: «Мама категорически против того, чтобы я связала свою судьбу с моряком. А ты, как я поняла, бросать не собираешься. Я думаю, что ты никогда его, своё море, не оставишь. Так что, давай не будем друг друга обманывать». Он помнил, что возразить ему было нечего – да, он не собирался заканчивать с морем. Как он тогда считал, что все самое интересное только начинается, он уже подумывал об обязанностях старшего помощника.

Позже он узнал все от той же подружки Вадима, что Светка на третьем курсе вышла замуж за парня с судоводительского факультета, который после окончания учебы ни дня не работал на флоте, а сразу же устроился где-то на береговую работу. «Бедняга, так прогнуться», – подумал о нем тогда Владимир. А Светку было все же очень жаль терять, ну а что делать, «горькая судьба моряка». Но как он уже и тогда чувствовал – нужно было делать выбор, решать, что тебе важнее и чем-то жертвовать. Потом он еще много раз вспоминал Светку, было очень жаль, что так все получилось.

5

Всех дольше продержалась Жанна Зимина, красивая блондинка, как он тогда считал, с карими глазами. Как они познакомились, он уже не помнил. Но была она, как казалось Владимиру, какая-то непутевая что ли, несерьезная. Он так и не понял. В то время ему казалось, что можно её исправить, но она, как показало время, и не думала исправляться. Он даже был представлен маме Жанны. Жанна накрыла стол, было много печенья и варенья. На что Владимир тогда отшутился: «Это же не день рождения. День рождения – день варения, а это просто визит в гости». Но надо было понимать, что в этот раз визит был почти официальный. Жаннина мама, узнав, что Владимир работает на судне, решила блеснуть своими познаниями в области судовождения. Мария Петровна поделилась впечатлениями, как они с Жаннулей отдыхали в Крыму, как ездили в Ялту. Она с воодушевлением рассказала, как они гуляли по набережной этого южного города и видели большие пассажирские пароходы. «Владимир, вы не поверите, они такие большие, такие большие. Непонятно, почему они такие большие? Вода что ли их поднимает?», – высказала предположение в тот вечер Жаннина мама. На что Владимир успокоил Жаннину маму: «Мария Петровна, смотрите на вещи проще. Дело в том, что они на самом деле такие большие. Удивляться здесь не надо».

Но дело не заладилось. Жанна собирала какие-то пустые коробки из-под конфет и пустые сигаретные пачки. Владимир поначалу удивлялся, пытался объяснить, что это просто неинтересно и пошло, что этих пустых коробок он нагляделся всяких, что все это несерьезное увлечение. Жанна упиралась, но со временем, узнав поближе Вовку, согласилась, что такая коллекция уже не актуальна. Это было еще полбеды. Камнем раздора послужила вредная привычка Жанны. Она курила, в то время как Владимир никогда этим делом не злоупотреблял принципиально, занимаясь спортом. И один раз в компании её знакомых, где все курили, как паровозы, Владимир попросил его пощадить и дать ему возможность просто подышать. На что Жанна с вызовом спросила: «Что, не нравится?». Владимир попытался объяснить, что не нравится.

– А коль не нравится, поищи того, кто нравится, – был ответ его подруги.

– А когда надо искать? Я прошу курить меньше, – пытался урезонить компанию Владимир, на что получил еще более вызывающий ответ:

– Можешь сейчас начинать искать.

После этих слов ему ничего не оставалось, как собраться и уйти. Что он и сделал, пытаясь сохранить спокойствие, хотя ему было нелегко в ту минуту. Было грустно сознавать, что роман подошел к завершению. А с другой стороны, он тогда уже чувствовал, что это должно когда-то все же было произойти, так как на каком-то подсознательном уровне его внутренний голос говорил тогда ему, что это не его человек. Он видел, что она живет какой-то параллельной жизнью, что чего-то серьезного у них все же нет, что они так как-то по поверхности легковесно плыли все это время по течению. Хорошо, что эти отношения не успели перейти в более серьезные. А потом, как он чувствовал, ему надоело просто лукавить перед самим собой. Поэтому со временем большого сожаления не было, было просто жаль потерянного времени. А затем, как это обычно было в то время, он уехал на работу.

6

Судно простояло на рейде двое суток. После швартовки агент с немногочисленными членами комиссии прибыли на борт для оформления прихода судна. При этом он сообщил капитану, что фрахт до сих пор не проплачен. Он также проинформировал, что имеет команду от судовладельца выгрузку не начинать. Тут же пришло сообщение непосредственно от судовладельца, уточняющее ситуацию: грузополучатель до сих пор не внес деньги за груз, поэтому трюма не открывать до специального указания. Владимир Николаевич сразу же уточнил у агента, не получится ли так, что судно опять выгонят на рейд.

Агент заверил, что этого не произойдет, так как фрахт может быть в любой момент проплачен. Агент не исключал варианта скорейшего получения денег, может быть, уже через час начнем выгрузку.

– Могу я людей отпустить в город? – опять задал вопрос капитан.

– Отпускайте людей в город спокойно. Но вам придется находиться на борту, как я уже сказал, проплата может быть сделана в любой момент, – уточнил агент.

– А что это за новое здание в районе порта появилось? – поинтересовался Владимир Николаевич.

– Это наша новая гордость – океанариум Барселоны. Очень рекомендую посмотреть. Один из крупнейших аквариумов Европы, содержит 11 тысяч морских созданий. Все аквариумы тематические: в одном водятся тропические рыбы, в другом – обитатели северных вод, в третьем – глубоководные рыбы. Главной достопримечательностью океанариума является гигантский аквариум, через который проходит 80-метровый стеклянный тоннель. Появляется ощущение, будто ты идешь по морскому дну, а сверху проплывают настоящие акулы и скаты. Вот начнете выгрузку и сходите, посмотрите. Два часа найдете свободного времени.

«Придется гориллу-альбиноса опять отложить на будущее», – подумал капитан.



После обеда в город пошли первые увольняемые. Владимир Николаевич поделился последней информации об океанариуме со старшим помощником. «Будет желание – загляни в океанариум, потом поделишься впечатлениями, договорились», – обратился он с предложением к старшему помощнику.

Старпом вернулся из города к началу вечерней вахты, уставший, но довольный. Да, местный океанариум ему очень понравился. А учитывая, что он в детстве был вдобавок еще и заядлым аквариумистом, то впечатлений было очень много. «Владимир Николаевич, вы оказались правы, замечательно. Великолепный океанариум, столько различных рыб, моллюсков. Музыка подобранна соответствующая, успокаивающая. Очень понравился подводный туннель, особенно, как большие акулы проплывают над твоей головой. Выберетесь в город – обязательно посетите это чудо», – поделился своими впечатлениями старший помощник капитана.

Капитан был вынужден оставаться на борту, ждать решения вопроса по оплате. Члены команда же, получив неожиданный отдых, сразу же после вахты отправлялись в город на осмотры достопримечательностей Барселоны. Так что сложившаяся ситуация подарила команде два свободных дня на экскурсии по городу. Третий механик Васька Переверзин, наслушавшись рассказов об удивительном местном зоопарке, на второй день стоянки судна в порту без движения его и посетил. Вернулся с берега восторженный – да там помимо белой гориллы столько диковинных зверей со всех континентов! Звери ухоженные, довольные и, как ему показалось, сытые. Все возвращающиеся с берега были под впечатлением увиденного, кто посетил Морской музей, кто выполнил осмотр собора Сограда Фамилия, кто побывал в музее Пикассо. Вечером в салоне команды проходило бурное обсуждение увиденных достопримечательностей, просмотры видео-кассет, купленных в городе, с информацией о красотах столицы Каталонии.

7

Капитан второй день ожидал решения по оплате фрахта, оставаясь на борту судна. В его каюте на экране включенного телевизора демонстрировались передачи центрального и местного испанского телевидения. Но смотреть телевизор не было абсолютно никакого желания. Книги тоже не читались. Владимиру Николаевичу не сиделось на месте. После долгих прогулок на шлюпочной палубе он поднялся на мостик. На вахте был третий помощник капитана Роман Новиков. В штурманской горел общий свет, было уютно и тихо. Двери рубки и иллюминаторы были плотно задраены, так как работал кондиционер. Помощник занимался судовой коллекции карт, производил корректуру. Он мягко ступал по ковровому покрытию рубки, не производя ни звука. «Вот парень молодец, трудяга. Никто его не подгоняет, все делает быстро и толково. Надо будет подумать о его повышении в должности. Хотя не хочется расставаться с этим надежным работником. Но он заслужил, не будем ему препятствовать», – подумал капитан, глядя на своего штурмана.

Владимир Николаевич, чтобы не мешать работе помощника, вышел на крыло мостика, плотно закрыв за собой массивную деревянную дверь. На капитана разом нахлынули звуки большого вечернего города. От опытного взгляда хозяйственника не ускользнули почему-то потёртые углы когда-то полаченной внешней стороны двери. «Надо дать команду боцману привести двери в порядок», – отметил капитан. Владимир Николаевич оперся на закрытый фальшборт крыла мостика, посмотрел вниз с высоты четырехэтажного дома. У трапа стоял матрос, все было как надо, служба шла своим порядком. Скоро вернутся из города члены экипажа, уволенные в город. Владимир бросил взгляд в направлении проходной порта – да, так и есть: компания из четырех человек с большими пакетами не торопясь продвигалась в сторону судна. Капитан оглядел многочисленные строения большого города, просматриваемые из-за частокола макушек портовых кранов. На город опускалась темная южная ночь. Это было время, когда слабеющий усталый день не отдал свои права, а ночь пока еще остерегалась их взять самовольно. Было уже не жарко. За проходной сплошным потоком неслись дорогие легковые автомашины, включившие ближний свет. Чувствовался запах легкой дорожной пыли в сочетании с запахами морских водорослей. Постояв на крыле мостика, надышавшись воздухом морского порта, Владимир Николаевич вновь нырнул в надстройку. Проходя мимо третьего помощника, капитан задержал свой взгляд на уменьшившейся стопке руководств и пособий для плавания.

– Владимир Николаевич, а когда мы получим следующее рейсовое задание? – поинтересовался штурман.

– Роман, пока не знаю. Надо сначала начать выгрузку, думаю, после этого и пришлют рейсовое задание. Потерпи немного, всему свое время, – откликнулся капитан.

– Да, я так просто, корректуру заканчиваю. А то, чтоб время не терять, сразу бы и занялся проработкой перехода, карты бы подобрал, – объяснил своё любопытство штурман.

8

Капитан прошел к себе в каюту. «Хороший парень – третий помощник, – еще раз отметил про себя Владимир Николаевич, – вот бы его познакомить с нашей дочерью Катериной. Дочка года через два будет настоящая невеста». И здесь он опять вспомнил своего давнего товарища Станислава Ивановича. Вот и он стал, как его старший друг в те времена. «Нет, не буду уподобляться давнему сватовству, пусть сама определяется. А то въедешь в это неблагодарное дело, все только испортишь». Владимир Николаевич задумался, а как дела у старшего, его сына Юрки. Время летит быстро, в этом году должен заканчивать морской университет, будет скоро дипломированным судоводителем. Вот кого надо познакомить с Романом. Вот здесь и будет польза. А то в последнем отпуске, а отпуск совпал с его каникулами, все по девкам таскался, все у него подруги и друзья. Не понравилось ему тогда поведение сына. Балбес какой-то стал. Вроде бы и учится до сих пор неплохо, а все же они его отвлекают от учебы. А с другой стороны, закончит учебу, уйдет в море и все эти глупости сами собой прекратятся. Быстрей бы закончил да пошел в море. Море его само воспитает, отвадит от пустого времяпровождения и всякой чепухи.

И вдруг Владимир Николаевич представил сына Юрку, когда он повел его в первый раз в первый класс. Им тогда повезло, что судно, на которое он должен был садиться, задержалось в рейсе. А то не было бы ни торжественной линейки и знакомства с классной дамой, знакомства с новой школой. Юрка был настроен торжественно, держал огромный букет, стоя в первом ряду среди таких же первоклашек, как и он сам. Из коротеньких шорт торчали две кривоватые худенькие ножки, да и так торчали, что у него, у взрослого мужика, кое-чего повидавшего, как он тогда считал, навернулись слезы. Как летит быстро время, которое беспощадно из контракта в контракт съедало море. А теперь балбес вырос, выше отца вымахал. «Приеду домой, надо будет серьезно поговорить о его планах на ближайшее будущее», – решил Владимир Петрович.

9

Перед ужином капитан заглянул на камбуз. Молодая и крепкая повариха Галина Александровна хозяйничала у огромной камбузной плиты. Её движения отличались уверенностью и точностью, сразу чувствовался большой опыт работы.

– Галина Александровна, в город ходила? Что видела? – поинтересовался капитан.

– Да нет, Владимир Николаевич, пока еще не ходила. Еду вам готовила, – ответила повар.

– Надо прогуляться, не каждый раз в Барселону заходим.

Повара Галину в экипаже любили, любили за исполнительность и ответственность, за желание приготовить команде интересные вкусные блюда. Любили за её заботу о команде, за её умение спокойно вести беседы с любым членом экипажа, а это умение особо ценилось в мужском коллективе, когда появлялось желание просто поговорить с представителем слабой половины человечества.

– Галина, надо выйти в город, развеяться. Старпом отпустит, только надо подмениться с буфетчицей, вы уж сами определитесь с очередностью походов, – закончил «инструктировать» капитан.

– Не получится, Владимир Николаевич. Светлана немного приболела. Я уж как-нибудь сама постараюсь организоваться. Завтра накормлю вас обедом и пойду погуляю. У старпома хочу отпроситься.

Капитан очень уважительно, как и команда, относился к повару. Знал Владимир Николаевич и причину появления Галины Александровны в его экипаже. Галина осталась одна с маленькой дочкой на руках после трагической гибели мужа в страшной автомобильной аварии. Жили они в частном доме у свекрови. Дочь быстро взрослела, переходя из одного класса в другой, и Галина задумала о своём угле, решила купить для себя и дочери отдельное жильё. А где можно заработать – только работая в море. Работала Галина Александровна хорошо, старалась, в отличие от буфетчицы Светланы – молодой вертляной «красавицы», старавшейся при любой появившейся возможности отлынить от работы. Владимир Николаевич до сих пор помнил ту «некрасивую историю» в одном из портов Ближнего Востока, сложившуюся по неосмотрительности, а всего скорей, по разгильдяйству и отсутствия серьезного подхода буфетчицы в прошлом контракте.

Судно стояло у причала под выгрузкой, когда грузовой район неожиданно полностью прекратил работу, у борта судна собралась толпа работников порта, которые громко разговаривали и показывали пальцами на шлюпочную палубу теплохода. Владимир Николаевич первым среагировал на неожиданную остановку выгрузки, решил проверить, что как привлекло внимание местных докеров. Капитан вышел на шлюпочную палубу и обнаружил буфетчицу Свету в одном купальнике, решившую немного позагорать. В одно мгновенье работник камбуза была отправлена в надстройку, затем последовал долгий и очень серьезный разговор с представительницей прекрасного пола. «Надо быть совсем без мозгов догадаться выйти загорать голышом в этом порту. Инструктировали же вас. Подожди, они могут и выкрасть тебя, бестолковая», – возмущался тогда старший помощник, а Владимир Николаевич уже тогда решил поговорить с начальником отдела кадров плавсостава, чтоб Светлану больше на его судно не присылали. Разговор состоялся, и начальник отдела кадров обещал. Тогда она больше не выходила из надстройки, все оставшееся время просидела на судне, а толпа у борта не расходилась до самого момента отхода – постоянно присутствовало человек десять, которые продолжали что-то очень громко обсуждать. В один из последующих вечеров к старпому подошел местный рабочий, пытался договориться о нелегальной покупки буфетчицы. «Вы поздно вечером выйдете погулять, а мы ей мешок на голову и заберем. А за это я тебе дам триста долларов», – закончил объяснять свой вариант сделки абориген. И только после этого Светка, как показалось многим, реально испугалась и притихла. «Будешь плохо готовить – продадим», – еще долгое время шутили матросы.

И вот в этом контракте Светлана опять появилась в экипаже. Никаких выводов не сделав, продолжала работать в полсилы. «Придется еще раз напомнить о ней в отделе кадров», – все же решил Владимир Петрович.

– Галина Александровна, пойдешь в город, рекомендую сходить в океанариум. Агент очень нахваливал. Спроси у старпома, он уже там был, расскажет. Одна не ходи, попроси кого-нибудь из матросов составить тебе компанию, – закончил разговор капитан.

10

Только на третий день после полудня приехал агент и сообщил, что получена команда открывать трюма – наконец-то фрахт был оплачен. А еще через полчаса на мостике застучал принтер, давая знать, что он принял сообщение от судовладельца с указанием начинать выгрузку. Экипаж преобразился, энергичнее стали не только движения, но и речь приобрела другой, более быстрый темп. Крышки трюмов под номерами один и три были открыты, извещая работников порта о том, что содержимое огромного чрева судна готово перейти в поданные, сразу в большом количестве, крупнотоннажные грузовики. В трюмах уже две недели скучал свекольный жом – небольшие цилиндры серого цвета, как огня боящиеся влаги и, тем более, морской воды. Сразу же на причале появились работники порта, готовые начинать выгрузку. Драфт сюрвейер вместе со старпомом, не торопясь, основательно сняли и записали осадки судна. Представители грузополучателя взяли многочисленные пробы груза. Эта работа не терпит поспешных действий, всегда требует точности и основательности. Первый большой стальной грейфер упал на поверхность груза, подняв клубы свекольной сухой пыли, вонзая свои зацепы в серые гранулы. Выгрузка началась. Агент, присутствующий все это время на борту судна, остался доволен. Дело сдвинулось с мертвой точки. «Выгружать будут трое суток, возможно, и меньше, если грузополучатель решит ускорить выгрузку и будет готов оплатить порту работу в ночное время», – напоследок сообщил судовой агент и убыл к себе в офис.

Выгрузка осуществлялась спокойно, размеренно, но без каких-либо перерывов и простоев. Грейферы монотонно опускались в грузовые люки и так же спокойно и без суеты выныривали из трюмов, полные свекольного жома. Перерывы на кофе-таймы выдерживались с завидной точностью. Отправив сообщения во все необходимые инстанции, капитан, проинструктировав старшего помощника, наконец-то выбрался в город. Но идти в океанариум было уже поздно, заглянуть на полчаса не имело никакого смысла. Белая горилла от проходной порта жила еще дальше – идти в зоопарк тем более не получалось. Владимир Николаевич вспомнил, что недалеко от памятника Колумбу располагался местный музей восковых фигур. Было принято решение, что до закрытия музея он все равно успеет чего-нибудь посмотреть, и он повернул на улицу Ла Рамбла. Музей де Сера он нашел сразу же, купил билет и прошел в вестибюль, при этом кассир предупредил, что через полтора часа музей будет закрыт, чтоб посетитель, если хочет успеть посмотреть больше экспозиций, должен торопиться. «Опять торопиться, когда кончится эта суета. Уж очень хочется спокойствия и размеренности и никуда не торопиться», – отметил про себя капитан.



Музей его захватил сразу, он и не предполагал, что в этом заведении выставлено такое большое количество хорошо выполненных экспонатов. Опять пошли воспоминания. Первое, что вспомнилось, так это то, как они еще совсем маленькие, будучи студентами второго курса факультета судовождения, на первой плавательской практике на учебном судне впервые вышли в увольнение в этом чудесном городе. Тогда они выходили в увольнение «знаменитыми» тройками, было это давно, когда на кормовых флагштоках судов судоходных компаний развивались красные знамена с серпом и молотом, а на пароходных трубах крепились огромные такие же красные орудия труда. Их группа подошла к центральному входу этого музея. Какой был центральный вход в то далекое время, Владимир уже не мог вспомнить. А вот то, что его однокурсник из его группы уволенных, вдруг решил обратиться с мужчине, важно восседавшем в парадном кресле около дверей центрального входа, запомнил. Напарник сидячего гражданина, одетого в одинаковый с ним мундир, и стоявший рядом, пытался что-то объяснить однокашнику. Но тот все продолжал обращаться к персоне, важно восседающей в кресле. И только когда они с руководителем практики подошли точно к месту, где коллега восседавшего гражданина пытался дать разъяснения, все они почти одновременно поняли комичность ситуации. Усевшийся в кресло гражданин был экспонатом музея. Потом Вовка долго допытывался от своего коллеги, специально он это подстроил или действительно не понял, кто восседал в кресле. Его однокашник был большим оригиналом, и от него можно было ждать любого фокуса. Он так и не сознался, как было на самом деле. А они, начинающие салаги о существовании музеев восковых фигур имели очень смутные представления.

Вспомнил Владимир Николаевич и музей мадам Тюссо, когда три года назад имел возможность его посетить. В первую очередь, запомнился яйцеобразный купол, непонятно, почему-то салатного цвета. Была зима, они тогда сильно продрогли, праздно разгуливая по улицам Лондона, и, посетив знаменитый музей, убили сразу двух зайцев: и музей посмотрели, и согрелись. И от этого сочетания, воспоминания лондонского музея до сих пор носили серый и невыразительный характер. Все экспонаты смешались в одну большую кучу и не запомнились в деталях. Хотя ему показалось, что экспонаты лондонского музея выглядят более реалистично, чем увиденные сегодня.

Первые залы музея потребовали достаточно много времени для знакомства с выставленными фигурами. Понравилась фигура Ясира Арафата. Владимир долго его рассматривал с разных сторон. Да, наверное, похож. Задержался и в следующем зале – тоже было интересно и выполнено качественно. Запомнились политические деятели двадцатого столетия. Отметил качественное выполнение фигуры Сальвадора Дали. А вот Христофор Колумб вызвал даже не разочарование, а скорее удивление, выставленная фигура отважного мореплавателя больше соответствовала провинциальному служителю церкви, причем выполнение желало лучшего: на всех гостей музея смотрело не лицо, обветренное океанскими штормами, а скорее безжизненное лицо куклы Барби в мужском варианте. По мере знакомства с многочисленными лицами различных деятелей, а в музее было представлено большое количество испанских исторических персон, детали становились все более незапоминающимися, стали стираться опять в общую массу глаз, подбородков, усов и причесок. Не пройдя и половины залов, он был предупреждён, что время для осмотра заканчивается, что необходимо поторопиться. Пробежав по оставшимся экспозициям, Владимир Николаевич не переставал удивляться: какая-то непонятная смесь детских литературных героев, эпизодов криминальных событий, пыток, узников и фантастических персонажей. Были и какие-то механические насекомые, сороконожки и муравьи. Наконец-то он вышел на улицу, сразу почувствовав разогретый за день городской воздух. После посещения музея осталось чувство неудовлетворенности, где ходил и что увидел – не совсем понятно.

На улице уже темнело, в ближайшее время включат уличное освещение. Горожане, а, может быть, и гости города Барселона, как обычно в вечерние время, торопились успеть выполнить задуманное, спешили по своим делам. До ужина оставался час времени, на судно идти не хотелось. Капитан не торопясь направился в строну проходной порта. Еще издалека, подходя к судну, капитан отметил, что вахта службу несет исправно: у трапа уже стоял старший помощник, вызванный вахтенным матросом, дожидался капитана. Выслушав доклад старпома о ходе выгрузки и то, что на судне все в порядке, капитан и без доклада по тому, как приподнялся трап, определил, что выгрузка ведется с опережением графика.



После ужина капитан прошел к себе в каюту. «Пойти еще, что ли, пройтись по набережной? – размышлял Владимир Николаевич, – может, старшего механика взять с собой погулять?». Старшего механика в каюте не оказалось. Дозвонившись до машинного отделения, капитан предложил старшему механику пройтись подышать свежим воздухом. Но «дед» Игорь Валерьевич категорически отказался, объяснив, что, пользуясь моментом, они проводят профилактические работы с третьим дизель генератором. Старший механик добавил, что надеется к четырем часам утра закончить работу, так как уже определились с проблемой генератора.

11

Владимир Николаевич остался на судне. Решил, коль появилась такая возможность, позаниматься английским языком. Жизнь заставила его относиться к дисциплине «английский язык» с большим уважением. Он давно взял себе за правило регулярно заниматься английским языком, используя принцип «лучше меньше, но чаще». Используя любую возможность, еще работая помощником, старался ежедневно заниматься изучением языка. С английским в школе у него всегда были проблемы, предмет никак не давался к освоению. Да и русский, как у многих его одноклассников, также был не блестящим. Ситуацию усугубляла сама преподаватель английского языка в старой школе, в которой он начинал учебу. Преподаватель была в возрасте, плохо видела, носила очки с толстыми линзами и, как отмечали сами ученики, английский, сверх школьной программы, сама забыла много-много лет тому назад. Занятия проходили неинтересно, и по этой причине школьники на уроках занимались чем угодно, только не английским языком. Он помнил, как в шестом классе от нечего делать они с товарищем ползали под партами, собирая всю классную пыль с пола. Мама каждый раз по возвращению дитятки из школы удивлялась его внешнему виду. «Чего вы там делаете? Чем вы там занимаетесь на уроках?» – в этих случаях спрашивала она сына. Были и периодические трепки дома после возвращения мамы с родительских собраний. А в случаях, когда дома был отец, вернувшись с моря, вторая часть родительских собраний превращалась в реальные семейные нагоняи.

С переводом в новую, только что построенную школу, ситуация стала еще хуже. Дело в том, что новая учительница, в отличие от преподавателя в старой школе, была сама требовательность, малейшее невыполнение домашнего задания в каждом случае заканчивалось неудовлетворительной оценкой. Занятия проводились совершенно в другом режиме, требующем от школьников и тщательной домашней подготовки, и активного участия на самих занятиях. Но, к великому сожалению, как это часто бывает – момент был упущен, Вовка имел очень серьезные проблемы. Но, оказывается, возраст все же берет свое, и после очередных летних каникул он как-то резко изменил отношение к учебе. «Похоже, повзрослел, наконец», – сказал тогда отец. В начале учебного года седьмого класса Вовка сел на первую парту и начал производить попытки вписаться в общий режим классных занятий. Коллектив был новый – «сборная солянка» со всей округи, но костяк составляли оставшиеся ученики прежнего класса. Как он помнил, поначалу было очень тяжело, некоторые одноклассники в открытую смеялись над его ответами на уроках. К завершению учебного года Вовка все же получил по английскому заветную твердую тройку. Ситуация стала понемногу выправляться. А когда уже в девятом классе появились намерения поступать на судовождение, английский язык стал для Вовки одним из основных предметов, хотя надо отметить, что ситуация была уж не совсем провальная, потому что по математике и физике и в старой школе и в новой у него были пятерки. На выпускном экзамене преподаватель после Вовкиного ответа в сердцах произнесла: «Владимир, ну что же ты так раньше не занимался. Ведь можешь же отвечать как надо». В итого Вовка получил оценку «хорошо».

За время обучения в институте старался держать эту дисциплину всегда под контролем, шел всегда с оценкой «хорошо», но твердые знания получил, как он считал, только когда ему пришлось учить английский на курсах повышения квалификации при пароходстве. Владимир Николаевич закончил все три курса подготовки по английскому языку при пароходстве и получал в то время надбавку к зарплате. Были такие времена, потом они изменились и за знание никаких надбавок уже не предполагалось. Судоводитель должен знать язык без каких-либо надбавок, или ты не соответствуешь своей должности. Требуемые знания поддерживались путем систематических занятий в виде самоподготовки.

12

Остатки вечера прошли неожиданно быстро, за иллюминатором была уже ночь, вступившая в свои полные права. Отложив книгу на английском языке, Владимир задумался, опять вспомнилось то судно, на котором они работали с начальником радиостанции Станиславом Ивановичем. А все же, какой был сплоченный экипаж. Такие дружеские отношения между членами команды достигаются годами больших усилий. Для этого требуется лидер и лидер не как сухой администратор, а лидер, как уважаемый человек, обладающий такими качествами, как честность, принципиальность и, конечно же, высокий профессионализм. Михаил Павлович совершенно не случайно сплотил такой экипаж. Тот экипаж до сих пор является для Владимира примером, к которому он всегда стремился, формируя уже свою команду. Один раз, как он сам считал, ему это удалось. Три года назад у него на теплоходе «Двина», на котором он уже отработал капитаном семь лет, экипаж подобрался, на удивление, хороший – отличные парни, грамотные, трудолюбивые и веселые. Отработали контракт на одном дыхании, весело и без каких либо проблем. Старпом был опытным, с ним он не знал забот, все сделает вовремя и без каких-то замечаний. Второй подобрался тоже грамотный специалист. Третий помощник был молодой, но имея перед глазами достойных и ответственных работников, тянулся за ними. И рядовой состав не вызывал беспокойства. Возглавлял палубную команду боцман Андрей Петрович, отработавший к тому времени у него три года матросом. И вот, несмотря на его неоднократные предложения закрепить всех этих парней за его «пароходом», отдел кадров плавсостава, постоянно затыкая дыры экипажей других судов, рассовало его людей по различным «посудинам». Хотя люди хотели работать с ним. Вспомнил Владимир Николаевич и задекларированное в Уставе службы право капитана на формирование экипажа и усмехнулся: «Если бы это было реально так, а то часто присылают далеко не тех, на кого даешь запрос, или вообще присылают с «последним китайским предупреждением». Хуже было, когда неожиданно присылали кого-то из знакомых или родственников сотрудников пароходства, не собиравшихся изначально достойно трудится. Он привык оценивать членов экипажа по их реальным результатам труда. Кого бы ни направляли, если работает достойно, то и вопросов нет. Не хочет работать, то после двух попыток наставить на путь истинный расставался с этими залетными членами экипажа. Поначалу на него пытались влиять и давить, а потом даже ставили в пример. Приходилось несколько раз реально ругаться с отделом кадров компании:

– Я же просил старпома не менять, а вы мне кого прислали, это не работник, – пришлось отстаивать старпома, отличного парня, с которым была договоренность о его дальнейшей работе у него на судне.

– А чего вам новый старпом не нравится, – упирался инспектор отдела кадров плавсостава.

– Да он, как я смотрю, не работник, – пришлось тогда ему лезть на рожон.

– Как не работник, что, пьет что ли? – не сдавался работник компании.

– Да, лучше бы пил, напился бы раз, протрезвел и в бой. А этот просто не работает, – пришлось опять ему давать разъяснения.

Ответ был традиционный – воспитывайте.

– Да что, у меня трудовая колония или исправительное учреждение. У меня судно и мне требуются грамотные и ответственные люди. А вот вы, если считаете, что это приемлемые подходы, и воспитывайте и пришлите мне ответственных людей. Ответственных людей, пусть неопытных, мы воспитаем сами и всему научим. А вот тунеядцев и безответственных не научить. Такие работники нам не нужны.

От производственных неприятных дум Владимира Николаевича отвлек звук заработавших мощных насосов домкратов крышек грузовых трюмов. До окончания вахты третьего помощника оставалось десять минут, выгрузка была остановлена. Владимир Николаевич увидел, как уехал последний загруженный тяжелый грузовик, как начали расходиться уставшие работники порта. На главной палубе появился вахтенный механик. Вскоре трюма были закрыты, суета на палубе прекратилась, стало тихо. Владимир Николаевич обратил внимание, что весь причал судна покрылся горками серого свекольного жома. «Значит, начали халтурить, торопиться и под конец рабочей смены начали работать неаккуратно. Много рассыпали, надо писать письмо», – оценил обстановку капитан.

Владимир Николаевич вызвал к себе в каюту только что заступившего на вахту второго помощника.

– Алексей Дмитриевич, ты обратил внимание, сколько рассыпали жома, сколько его осталось на причале? Требуется подготовить письмо в адрес стивидорной компании и грузополучателя. Передай старпому, пусть подготовит письмо. Утром мы его откорректируем и передадим агенту. А еще лучше – ты подготовь его сам и передашь при смене вахт старпому, он посмотрит, а ты потренируешься в написании. Письмо не будет лишним, много рассыпали, – дал указания капитан.

Судовые часы над рабочим столом кабинета показывали, что новые сутки наступили уже час назад. Пора и отдохнуть, капитан прошел в спальню.

13

Рано утром капитан проснулся задолго до завтрака, присутствовала тревога за рассыпанный груз. За остатки ночи причал привели в порядок, весь рассыпанный груз был собран и удален. «Теперь заново будут мусорить и терять драгоценные гранулы», – подумал капитан. Старший помощник подготовил необходимое письмо, Владимир Николаевич проверил, подправил, уточнил некоторые детали. Через десять минут готовое письмо лежало на столе у капитана. Письмо содержало обращение к руководству стивидорной компании и к грузополучателю, указывался факт потери груза на причале порта в виде россыпи свекольного жома из-за небрежной работы стивидорной компании. А самой главной мыслью письма была фраза о том, что в случае возможных претензий со стороны грузополучателя по недосдаче груза, претензии будут отклонены по вышеназванным причинам.

К семи часам трюма были заранее открыты, появились и первые грузовики. Ровно в семь часов выгрузка возобновилась. С открытием агентского офиса капитан пригласил агента на судно, необходимо было вручить письма, а заодно уточнить перспективы окончания выгрузки. Было уже десять часов утра, а агент до сих пор на судно не прибыл. Владимир Николаевич, понимая, что ему в любом случае необходимо дождаться представителя агентской компании, на вопрос старпома о возможности увольнения отпустил его в город. Сам же капитан опять остался на судне ждать прибытия столь необходимой в этой ситуации персоны.

Старший помощник ушел в город, ему требовалось произвести какие-то необходимые покупки. Вскоре после его ухода к трапу судно подъехал автомобиль, прибыл помощник судового агента, так, во всяком случае, он себя представил. Владимир Николаевич встретил помощника агента в каюте. На предложение кофе или чая молодой каталонец вежливо отказался, сославшись на большую занятость. Капитан передал под роспись письма, разъяснив свою позицию в сложившейся ситуации. Представитель агентской фирмы внимательно выслушал, пообещав в самое ближайшее время передать письма и доставить капитану ответы на письмо от адресатов, попросил быть на борту. На вопрос, какие перспективы выгрузки, ответил, что грузополучатель будет стараться сегодня вечером закончить выгрузку, обещал держать капитана в курсе дел. Общаясь с помощником судового агентом, Владимир Николаевич поймал себя на мысли, что недавно где-то уже видел это строгое лицо молодого человека. И только когда помощник агента уехал, он вспомнил: молодой помощник напомнил ему одну из экспозиций во вчерашнем музее восковых фигур. Агент, как ему показалось, очень был похож на тореадора Хоселито, считавшегося одним из величайших в истории испанской корриды. Молодой человек имел даже какую же прическу, как и знаменитый герой испанской корриды.

Хотя представитель агентства обещал быстро вернутся с ответами на его письмо, капитану пришлось ждать. Тем временем первый и третий трюмы были закончены, приступили к выгрузке второго и четвертого, а в первых двух приступили к зачистке.

14

Капитан поднялся на мостик, так и есть – пришло сообщение от судовладельца с новым рейсовым заданием: следовать в порт Фос-сюр – Мер (Франция) под погрузку металла в рулонах на Израиль. Замечательно, порт выгрузки будет уточнен позже – Ашдод или Хайфа. Ну, конечно же, будет Ашдод. Вот там мы и произведем закупку провизии, сразу же прикинул Владимир Николаевич. Ашдод был знаменит своими магазинами «Дьюти фри» («Duty free») на территории порта. Раньше, да и сейчас моряки обычно любят заходить в этот порт: можно было, не выходя в город, в портовых магазинах купить все что угодно. Чарующие слова «Duty Free» для моряков – это как волшебное заклинание. Больше всего это понятие знакомо людям, которые часто путешествуют на самолетах, знакомо оно и морякам и любимо. Товары, которые поступают в магазины дьюти-фри, не облагаются пошлинами и налогами. Связано это с тем, что любая покупка и продажа товаров осуществляется якобы вне государственных границ. А это значит, что в дьюти-фри можно приобрести почти все, что душе угодно, уплатив за это сумму, намного меньшую, чем в обычных магазинах. Но Владимир Николаевич не любил этот порт, и на это были серьезные основания. Дело в том, что он уже давно отметил, что эти заходы для его экипажа или самого судна сопровождаются различными неприятностями, всегда что-то случается и ему приходится эти ситуации разруливать, а это не всегда удавалось «сделать малой кровью».

Так, во время очередной стоянки судна в порту Ашдод в каюту Владимира Николаевича постучался Александр Денисович, старший помощник капитана, грамотный и исполнительный относительно молодой работник: «Владимир Николаевич, у нас проблемы».

– Какие проблемы? – решил уточнить капитан.

– В магазине «Duty Free» задержали нашего повара в подозрении на воровство, – сообщил старпом. Через десять минут подъехал агент, сообщил детали. «Ну, разгильдяй! Берегись», – отреагировал капитан. Одев парадную форму для представительства, капитан со старпомом на машине агента поехали к хозяину магазина. Неожиданно владельцем торгового заведения оказалась очень симпатичная женщина бальзаковского возраста.

– Ваш? – спросила хозяйка, указывая на понуро сидящего за стеклянной перегородкой повара.

– Мой. Что он натворил? – поинтересовался капитан, решив получить информацию по случившемуся из первых уст.

– Хотел вынести, не оплатив, парфюмерный набор. Что вы намерены с ним делать? Мне это важно знать, если я дам официальный ход содеянному, то ему грозит два года у нас в тюрьме, – пояснила хозяйка.

– Он будет списан с судна и работать на флоте больше не будет, – тогда он так ей ответил.

– Если вы мне обещаете, что он понесет наказание, я его вам отдам под ваше честное слово, – закончила разговор хозяйка.

Прибыв на судно, повар написал «объяснительную», в которой дал подробнейшее описание случившемуся. По версии повара, он ничего не брал, а был случайно обвинен в попытке воровства. Проводя расследование случившегося, капитан выяснил, что до работы на флоте тот готовил обеды в ресторане провинциального города, никогда ранее за границей не бывал. Повар отрицал все обвинения, но его объяснения, как он сейчас их помнит, были очень и очень неубедительны. В ближайшем российском порту повару приехала замена, а сам проштрафившийся, похоже, не очень-то и был расстроен. Но само событие надолго врезалось в память Владимиру Николаевичу, стыдно было даже вспоминать. Через три года после случившегося, до капитана дошли слухи, что и на берегу его бывший повар попал в какую-то криминальную историю, совершив чего-то очень серьезное.

Это была первая неприятность, связанная с этим портом, а потом были и другие, как правило, связанные с замечаниями по грузу. Сейчас он задумался – а, может быть, я просто это придумал, может быть, это просто мои выдумки: в других портах тоже бывают проблемы и с грузом и судном, и с экипажем.

15

Тем временем выгрузка продолжалась, и её темпы значительно ускорились, было похоже, что выгрузку все же наметили заканчивать сегодня. Автомашины одна за другой без каких-либо задержек подходили к борту. Быстро засыпав полностью кузов, автомашины быстро устремлялись к проходной порта. Каталонец – помощник агента до сих пор не прибыл на борт с ответами на письма капитана.

Владимир Николаевич посмотрел на барограф, кривая давления начала загибаться вниз. Ничего хорошего это не сулило. Капитан просмотрел последние прогнозы, прогнозы извещали о ухудшении погоды. «Успеть бы выгрузится до подхода фронта», – забеспокоился капитан, да вот и первые предвестники – небо стремительно наполнялось откуда-то взявшимися обильными облаками в виде башен и гор.

Наконец-то приехал судовой агент, тот, который прибыл на судно при оформлении прихода, – средних лет, подтянутый и, видимо, всегда не унывающий служащий агентской компании. Уже в каюте капитана агент передал капитану ответы на его утреннее письмо. Стивидорная компания сообщала, что она не видит никаких проблем, как и наличия небрежной работы и даже признаков таковой. Старший стивидор неоднократно посещал судно, присутствовал на борту, наблюдая за выгрузкой, никаких россыпей отмечено не было, а посему претензий к некачественной работе не может и быть. В общем, претензии были отклонены. «Надо было вечером сфотографировать причал, упустил из вида», – поругал себя Владимир Николаевич. Грузополучатель сообщал, что груз проходит взвешивание на весах на проходной порта, а, кроме этого, количество выгруженного будет уточняться по осадкам судна. Кроме этого, сообщалось также, грузополучатель усилит контроль за работой стивидорной компании. «Ничего нового, все как всегда», – отметил про себя капитан. Перед уходом агент проинформировал, что прогнозы сообщают об ухудшении погоды, ожидаются усиление ветра и осадки, попросил быть внимательнее и напомнил, что в случае дождя необходимо срочно закрывать трюма. Затем агент убыл с судна. А вскоре из города вернулся старший помощник.

16

Агент уехал, а какая-то тревога осталось, и связано это было, в первую очередь, с полученными ответами на письма – ничего конкретного, в этих случаях проблемы появляются при оформлении результатов выгрузки на отходе и, конечно же, капитану не нравилось все более проявляющее себя ухудшение погоды. После полудня небо заволокло окончательно. За это время тучи успели окраситься в серый, а отдельные экземпляры и в грязно-синие цвета. Появились отчетливые признаки усиления ветра. Флаг Испании на фок-мачте периодически усиленно развевался, располагаясь в одной вертикальной плоскости. Водители грузовиков все чаще стали задирать головы, всматриваясь в небо, сообщающее о все приближающемся дожде.

Еще через час сильный порыв ветра вскружил большое покрытие кузова загруженного автомобиля. Хорошо, что водитель занимался именно в этот момент его креплением и покрытие не унесло ветром. По причалу пробежала цепочка воздушных вихрей, взметая свекольную пыль. «Вызывай механика, закрываем трюма. Сейчас начнется», – капитан дал команду второму помощнику. Вахтенный второй механик, видимо, уже ждавший вызов на палубу, быстро появился на палубе. Только были закрыты трюма, как первые большие капли дождя увесисто начали ударять по палубе, крышкам трюмов и причалу. Еще через пять минут причал опустел – портовые работники скрылись в помещениях для отдыха, водители грузовиков повели свои машины к проходной порта. Судно один на один осталось со все усиливающимся дождем. Вскоре прибежал третий помощник капитана, отпросившийся в город на два часа – хотел все же посмотреть океанариум. Он вышел в город, взяв зонтик, но все же сильно промок, так как порывы ...

Конец ознакомительного фрагмента

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную версию.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.