Очерки по истории русской агиографии XIV–XVI вв.

Введение

В книге излагаются результаты разысканий автора по истории русской агиографии ХIV—XVI вв., касающиеся малоизученных или спорных проблем этого важного направления исследования культуры Русского Средневековья. Разделы располагаются в хронологическом порядке.

Ранняя московская агиография рассматривается в Главе I. Акцент сделан на вопросах атрибуции и датировки различных редакций Жития митрополита Петра и Жития митрополита Алексия.

Две главы (вторая и восьмая) посвящены сюжетам, связанным со Сказаниями о чудесах от чудотворных икон. Повесть о Темир–Аксаке является частью популярного цикла рассказов о чудесах от Владимирской иконы Божией Матери и повествует о походе завоевателя Тимура на Русь в 1395 г. Несмотря на то, что Повесть давно является предметом изучения, в научной литературе высказаны различные, порой взаимоисключающие точки зрения на происхождение редакций и их датировку. В настоящей работе с помощью стилистического анализа выявлен первоначальный вариант Повести и определен его автор, каковым оказался известный писатель–агиограф и историк Епифаний Премудрый. Памятник публикуется нами по древнейшему выявленному списку из собрания Н. П. Лихачева. Определяется происхождение также последующих редакций XV в., важнейшие из которых я атрибутирую Пахомию Логофету. В Приложении издается текст Пахомиевской редакции по Софийскому списку № 1389.

В исследовании идеологии Московского православного царства до сих пор недооценивалась роль агиографических сочинений. Между тем в становлении теории о мировом значении Русского государства и о Москве как центре православного мира решающее слово принадлежит агиографическому жанру. Раскрытию данного положения посвящена Глава III.

Начиная с Главы IV, рассматривается региональная агиография, в изучении которой имеются еще довольно значительные пробелы. В истории тверской житийной литературы уточнить происхождение некоторых памятников удается главным образом на базе археографических открытий последнего времени.

Исследованию выдающегося памятника ярославской агиографии — Жития князя Федора Смоленского и Ярославского — посвящена Глава V. Кстати, в 1999 г. отмечалось 700–летие со дня преставления этого наиболее почитаемого ярославского святого. Нами выявлено около 200 списков Жития Федора Черного и проведена их классификация. Построены текстологические стеммы взаимоотношений редакций, подготовлены издания важнейших видов памятника.

Наиболее распространенным литературным произведением о Куликовской битве является Сказание о Мамаевом побоище. Хотя оно и примыкает к жанру воинских повестей, но составлено талантливым церковным писателем. Выяснению вопроса о датировке Сказания и личности его автора посвящена Глава VI. Новый подход предложен для решения проблемы источников Сказания, что ограничило снизу время его создания началом XVI в., а углубленная характеристика воззрений автора позволила определить его личность и уточнить время написания произведения (около 1521 г.).

О становлении суздальской агиографии теперь можно говорить более точно — благодаря археографическим находкам последних лет. В Главе VII характеризуется древнейшая рукописная традиция Житий Евфимия и Евфросинии Суздальских и публикуются соответствующие тексты.

Тема Главы VIII — Повесть о Николе Заразском. Повесть, с одной стороны, включается в ряд Сказаний о чудесах от иконы Св. Николая, а с другой — содержит популярнейшую воинскую Повесть о разорении Рязани Батыем. Плодотворному изучению Повести долгое время препятствовало существовавшее в литературе мнение о невозможности написания двух указанных частей одним автором (аргумент: в первой части превалирует церковная тематика, во второй — воинская). Такое суждение не выдерживает критики, так как многие летописи, например, содержат повествования и о светских, и о церковных событиях. Сомнения в правильности установившегося понимания литературной истории Повести о Николе Заразском во многом проистекают из еще имеющихся недостатков в состоянии археографической разработки вопроса. Обращение к рукописным оригиналам выявило отдельные ошибки в изданиях текстов Повести, сами палеографические описания уже не отвечают современным требованиям, да и списков памятника сейчас обнаружено намного больше. Очевидно, необходимо подготовить новое издание Повести с учетом последних достижений в изучении ее истории. Для выяснения времени создания Повести о Николе Заразском решающее значение имеет определение ее летописных источников. Близость текста Повести к летописям различных традиций была замечена исследователями давно, но соотношение между памятниками объяснялось по–разному. В результате настоящей работы летописный источник Повести был найден — им является Московский свод 1479 г., оказавший влияние и на первую, и на вторую части Повести. Разработанная текстология списков Повести о Николе Заразском и выявление ее летописных источников привели меня к выводу о возникновении и литературном оформлении Повести лишь в XVI столетии (более точно — в 1560 г.).

В заключение пользуюсь приятной возможностью выразить искреннюю благодарность сотрудникам Архивов и Рукописных отделов Москвы, Санкт–Петербурга, Вильнюса, Киева, Пскова, Твери, Ярославля, Нижнего Новгорода, Казани, Саратова, Новосибирска за исключительное внимание, доброжелательность и помощь. Я признателен также коллегам из Института российской истории РАН за поддержку и ценные советы, способствовавшие улучшению настоящей работы.

(обратно)

Глава I. Ранняя московская агиография (XIV — начало XV в.)

§ 1. Первоначальная (Краткая) редакция Жития митрополита Петра

Самым ранним памятником московской агиографии является Житие митрополита Петра в его первоначальной Краткой редакции. В историографии длительное время господствовало мнение, что автором данной редакции был Прохор, епископ Ростовский, который после смерти Петра временно возглавлял Русскую церковь (в 1327—1328 гг.). Исследователи при этом исходили из чтения списка Соф., № 1389, в заголовке которого значилось имя Прохора («Преставленье Петра митрополита всея Руси. А се ему чтенье, творенье Прохора, епископа Ростовьскаго»)[1]. Показания других списков, не содержавших имени Прохора, в расчет не принимались — следовательно, неявно подразумевалось, что Софийский список в данном случае сохранил древнейший вид памятника. В. О. Ключевский хотя и разделял общее мнение о Прохоре как о первом жизнеописателе митрополита Петра, сделал между тем очень ценное наблюдение: списки, не содержавшие в заголовке имени Прохора (Син., № 556; Унд., № 565), правильно называют участником Владимирского собора 1327 г. великого князя Александра Михайловича; списки же с упоминанием Прохора (Соф., № 1389; Сол., № 805) ошибочно упоминают участником собора Ивана Калиту, противореча собственному рассказу, что князь Иван, описав чудеса, совершавшиеся при гробе митрополита Петра, послал свиток во Владимир для прочтения на соборе — следовательно, сам не поехал[2]. Стоит добавить, что вторичность замены Александра Михайловича на Ивана Калиту проистекает также из ошибочного перенесения на Калиту титула великого князя Владимирского, каковым московский князь в 1327 г. еще не обладал. Окончательно подорвал веру в легенду о Прохоре как составителе Жития митрополита Петра Е. Е. Голубинский: ученый обнаружил, что в самом тексте памятника Прохор упоминается в 3–ем лице и называется «преподобным» — и отсюда сделал вывод, что Житие «должно быть считаемо произведением неизвестного»[3].

Однако для обоснованного суждения о происхождении рассматриваемой редакции Жития митрополита Петра необходимо было изучить всю рукописную традицию, а не выборочно несколько списков. И с такой задачей в определенной мере справился В. А. Кучкин. Молодой исследователь выявил 19 списков произведения и разбил их на два извода, которые наметил еще В. О. Ключевский. В первом изводе (14 списков) имя Прохора в заглавии отсутстсвует, участником Владимирского собора 1327 г. правильно назван великий князь Александр Михайлович. Списки второго извода содержат в заглавии имя Прохора, участником Владимирского собора ошибочно называют великого князя Ивана Калиту (5 списков). Кроме того, во всех рукописях второго извода вслед за Житием Петра читается другой памятник, в большинстве случаев озаглавленный как «Поучение Петра митрополита, егда препре тверского епископа Андрея в сборе». Общая промосковская окраска Жития Петра, внимание к московскому князю Ивану Калите, тысяцкому Протасию, освещение подробностей сооружения московского Успенского собора — все это позволило В. А. Кучкину высказать убеждение, что автором произведения являлся «неизвестный москвич», составивший Житие Петра до 14 августа 1327 г.[4]

Исследование В. А. Кучкина могло бы полностью исчерпать проблему, если бы не несколько допущенных досадных оплошностей. Во–первых, Кучкин неправильно определил жанр произведения, назвав его «Сказанием о смерти митрополита Петра». Между тем памятник представляет обычное житие святого, хотя и сокращенного, Проложного типа. Во–вторых, рукописная традиция Жития митрополита Петра изучена далеко не полностью, вне поля зрения оказались важнейшие (и притом—древнейшие) списки. Палеографическое описание рукописей, привлеченных к исследованию, не удовлетворяет современным требованиям и должно быть уточнено. Вызывает возражение тезис Кучкина об одновременном написании всех частей произведения — В. О. Ключевский, например, считал заключительную фразу Жития об окончании строительства Успенского собора позднейшей припиской[5]. Наконец, от внимания Кучкина укрылось, что некоторые списки не укладываются в выстроенную схему.

Но это заметила Р. А. Седова. Так, отнесенный Кучкиным к 1 изводу список ЯМЗ, № 14966 не содержит имени Прохора в заглавии, но, тем не менее, ошибочно определяет участником Владимирского собора Ивана Калиту. И наоборот, в выявленном исследовательницей списке БАН, 21.3.3 имя Прохора в заголовке названо («Списано Прохоромь, епископом Ростовским»), но среди участников собора фигурирует великий князь Александр Михайлович. Очевидно, что в перечисленных случаях мы имеем дело с влиянием одних списков на другие, в результате чего и появились тексты, соединяющие чтения обоих изводов. Такие списки должны быть выделены в особый (Смешанный) извод.

В результате исследования Р. А. Седовой количество выявленных списков Краткой редакции Жития митрополита Петра выросло до 23[6]. Но при этом список Егор., № 637 упомянут дважды (под №№ 7 и 17), причем в первом случае отнесен к XV в., во втором — к XVI в. Описание рукописей вообще неудовлетворительно: отсутствуют какие–либо обоснования датировок, не выработано никаких принципов классификации. В обзоре исследовательница забыла указать 7 списков, которые еще ранее были найдены Кучкиным (Син., № 556; Син., № 421; Чуд., № 333; Больш., № 420; Арх., № 751; Арх., № 752; Мазур., № 903). Считая более верными чтения списков с именем Прохора в заголовке, исследовательница отнесла составление Первоначальной редакции к времени около 1339 г.

Р. А. Седова решила, что если в списке БАН, 21.3.3 в заголовке читается имя епископа Прохора, а среди участников Владимирского собора назван великий князь Александр Михайлович, то этого достаточно, чтобы реанимировать идею об авторстве Прохора. Но в таком случае игнорируются все наблюдения, накопленные в ходе предшествующих исследований, касающиеся личности автора Жития Петра. Стоит повторить: о епископе Прохоре в тексте Жития говорится только в 3–ем лице, и сам он называется «преподобным». Уже поэтому Прохор не может быть признан автором памятника. Не мог Ростовский епископ, в те годы возглавлявший Русскую церковь, утверждать, что среди всех русских городов имеется только один «град честен кротостию, зовомый Москва» и что только здесь живет благочестивый князь Иван, «милостивый до святых церквей и до нищих, горазд святым книгам, послушатель святых учений». Такое мог сказать о своем городе и о своем князе только москвич. В момент кончины Петра епископа Прохора не было в Москве, и поэтому он не мог слышать последних слов умирающего, обращенных к Московскому архимандриту Федору, — их, конечно, записал или сам архимандрит Федор, или кто–то из окружения митрополита Петра, присутствовавший при его последнем вздохе. Заключительная фраза Жития: «Тако бо Бог просвети землю Суждальскую и град, зовемый Москву, и благоверного князя Ивана, и княгиню, и дети, и раба Божия старейшину града» (Егор., № 637, л. 451 об. — 452) — со всей определенностью выдает руку московского патриота, занимающего на социальной лестнице место ниже тысяцкого Протасия, что опять же не согласуется со статусом митрополичьего местоблюстителя, каковым Прохор являлся после смерти митрополита Петра.

По тому вниманию, которое уделено в Житии личности Московского архимандрита Федора (к нему обращены последние слова Петра, его же Петр «именова в свое место» на митрополию), можно предполагать, что автором Жития Петра являлся кто–то из окружения архимандрита Федора — монах московского Данилова или Спасского монастыря. Не известно, в каком точно году Иван Калита перевел архимандритию из Данилова монастыря в Спасский, но в 1330 г. архимандритом стал Иван, следовательно, Житие Петра написано до 1330 г. Можно уверенно утверждать, что памятник составлен до 1328 г., до прихода на Русь митрополита Феогноста, после чего претензии Федора на митрополичий престол выглядели бы неуместными.

В свое время В. О. Ключевский считал заключительную фразу Жития об окончании строительства Успенского собора в Москве припиской и в этом видел намек на то, что основная часть Жития написана до окончания и освящения Успенского собора (14 августа 1327 г.)[7]. Можно подтвердить гипотезу Ключевского еще одним наблюдением: в основном тексте Жития Калита нигде не называется великим князем, а в упомянутой заключительной фразе статус его повышен: «създана бысть церкы въскоре великим князем Иваном» (Егор., № 637, л. 452). Это означает, что действительно основная часть Жития митрополита Петра была создана в 1327 г. (до 14 августа), а фраза о завершении строительства Успенского собора приписана в 1328 г. или в ближайшее время, когда Иван Калита стал великим князем.

К перечню списков Краткой редакции Жития митрополита Петра, выявленных В. А. Кучкиным и Р. А. Седовой, добавляю еще следующие: 1) РГБ, ф. 242, № 34 (л. 119 об. — 125 об.) — 70–е годы ХV в.; 2) РНБ, Пог., № 947 (л. 654 об. — 657 об.) — 2–я четверть XVI в.; 3) Институт истории, философии и филологии Сибирского отделения РАН, № 11 90—40–е годы XVI в.; 4) ГИМ, Музейское собр., № 2781 (л. 402 об. — 406 об.) — 60–е годы XVI в.; 5) РГАДА, ф. 187, оп. 1, № 113 (л. 189 об. — 194) — 90–е годы XVI в.; 6) РГБ, ф. 209, № 281 (л. 135—141) — 20–е годы XVII в.; 7) РГАДА, ф. 187, оп. 1, № 61 (л. 255—262)—сер. XVII в.

Классификацию В. А. Кучкина считаю необходимым дополнить введением еще одного извода, в котором сочетаются чтения первых двух изводов. Среди важнейших характеристик текста Жития Петра (заголовок, имя великого князя на Владимирском соборе) выделяю еще написание даты кончины Петра (по древнейшей традиции — 20 декабря, позднее утвердилось почитание 21 декабря), а также указание на титул князя Дмитрия Михайловича, присутствовавшего на Переяславском соборе 1311 г.: князь Дмитрий Грозные Очи представлял тогда своего отца великого князя Владимирского Михаила Ярославича, уехавшего в Орду, но впоследствии (в 1322—1326 гг.) и сам занимал великокняжеский стол, что могло учитываться позднейшими переписчиками.

Предлагаемая ниже классификация списков Жития митрополита Петра является предварительной, поскольку я подробно успел просмотреть только древнейшие рукописи. Работа в дальнейшем будет продолжена.

Первый (Основной) извод — включает списки Жития митрополита Петра, в заглавии которых отсутствует имя епископа Прохора, а среди участников Владимирского собора 1327 г. упомянут великий князь Александр Михайлович:

1) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 637 (л. 446—452) — 70–е годы XV в. Филиграни: Агнец под знаменем в круге (1–й вариант) — Брике, № 44 (1463—1475 гг.); Бык — Брике, № 2741 (1470—1479 гг.); Гроздь винограда — Лихачев, № 1131 (1470 г.); Петух—Лихачев, № 2646 (50— 70–е годы XV в.); Корона—типа Брике, № 4645 (1459—1465 гг.); Агнец под знаменем в круге (2–й вариант) — Лихачев, №№ 1264, 1265 (70–е годы XV в.); Перстень — Лихачев, №№ 1262, 1263 (70–е годы XV в.).

В списке утерян первый лист, текст начинается словами: «…твори манастырь и събра братию». После окончания Жития Петра прибавлено описание чудес у гроба Петра в 1347 и 1351 г. — следовательно, список Егор., № 637 того же состава, что и Сол., № 518 537, и должен был иметь тот же заголовок. Об участниках Переяславского собора сказано: «князю великому Михаилу в Орде бывшю, но приехавшю сыну его князю Дмитрею и брату его Александру». День похорон митрополита Петра обозначен как «месяца декабря в 20–й день, на память святого Игнатиа Богоносця».

2) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 430 (л. 175—180) — 70— 80–е годы XV в. Филиграни: Большая литера Р (два варианта) — Лихачев, №№ 2604, 2606, датируются по Пиккару: III, № 889 (1477 г.) и III, № 877 (1475 г.; Литера Р под розеткой — ближайшая аналогия: Пиккар, IX, № 548 (1481 г.); Литера Р под крестом — типа Брике, № 8764 (1487—1521 гг.); Голова быка под стержнем с перекрестием — Лихачев, №№ 2627, 2628 (1460—1470–е гг.); Голова быка под крестом и 7–лепестковым цветком — Пиккар, XI, № 358 (1485—1486 гг.); но следует учесть, что бумага с последним знаком использована на завершающей стадии: на ней написано Оглавление и последняя часть сборника.

Заголовок: «Месяца декаврия в 21 день. Преставление Петра митрополита на память святыя мученици Ульянии». Среди участников Переяславского собора — «князь Дмитрей». Дата кончины Петра переделана: «месяца декавриа в 21 день, на память святыя мученици Ульянеи». Текст Жития вообще переработан: Иван Калита везде назван великим князем, к имени его добавлено отчество — «Даниловичь», митрополит творит молитву не просто за царей, а за «правоверных царей», Петр не «обита» в Москве, а «сътвори себе обителище», и т. д.

3) РНБ, Соловецкое собр., № 518 537 (л. 201—205 об.) — 1494 г. Житие Петра помещено под 20 декабря, заголовок: «Слово святаго Петра митрополита всея Руси». Список того же состава, что и Егор., № 637 (и того же — новгородского происхождения).

4) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 420 (л. 60—60 об.) — начала XVI в. (до 1507 г.). На боковом поле л. 53 запись: «Лѣта 7015 положил сесь соборник Успения Пречистые Михайло Есипов сынъ». Филигрань: Рука в рукавчике — Брике, № 11403 (1501 г.).

Заголовок: «Месяца того же в 20 день. Преставление святого святителя Петра митрополита, новаго чюдотворца». Сохранился только первый лист, текст прерывается на словах: «написа убо икону Пресвятую Богородицу и вдасть ю Максиму митрополиту; святителю . » Заголовок близок к списку Пог., № 947, следовательно, и тексты обоих списков должны быть сходными.

5) Ярославский музей–заповедник, № 15326 (л. 453 об. — 458) — конца 20–х — начала 30–х годов XVI в. Филиграни: Узкая тиара — Брике, № 4968 (1525—1528 гг.); Голова быка под крестом — знак рукописи ГИМ, собр. П. И. Щукина, № 99 (1536 г.); Голова быка под 5–лепестковым цветком — Брике, № 14734 (1509—1528 гг.); Голова быка под крестом, обвитым змеей = Лауцявичюс, № 1471 (1532 г.).

Заголовок: «Месяца декабрия в 21 день. Преставление святого Петра митрополита Киевьскаго и всея Руси». Среди участников Переяславского собора указан князь Дмитрий. Дата кончины Петра: «месяца декабрия в 24 (ошибочно вместо «20 день“), на память святого Игнатия Богоносца».

6) РНБ, собр. М. П. Погодина, № 947 (л. 654 об. — 657), в составе Пролога — второй четверти XVI в. (филигрань: Розетка).

Заголовок: «Месяца декабря 20 день. Преставление святого святителя Петра митрополита всея Руси». Об участниках Переяславского собора сказано: «И тогда великому князю Михаилу в Орде бывшю, приехавшу сыну его князю Дмитрею и брату его Александру князю». Статус князя Ивана Калиты повышен до «великого» и добавлено отчество «Данильевичь» — как в списке Больш., № 430.

7) Институт истории, философии и филологии Сибирского отделения РАН, № 11 90 (листы не перенумерованы, текст начинается на обороте пятого листа 12–й тетради и кончается на обороте четвертого листа 13–й тетради) — 40–е годы XVI в. Филигрань: Литера Р под цветком — Брике, № 8712 (1544 г.).

Заголовок: «Месяца декабря 21 день. Преставися пресвященый митрополит Киевьский всея Руси в лѣто 861, пас церковь Божию лѣт 18 и 6 мѣсяць, положен бысть во граде Москве». Если не считать ошибки в дате, то в остальном заголовок заимствован из древнейших списков Церковного устава Иерусалимской редакции. К одной группе с Сибирским списком принадлежат Троиц., № 786 и Егор., № 927, но в них год кончины Петра читается правильно («в лѣто 6834»).

8) РГБ, ф. 304 I, № 786 (л. 299 об. — 305 об.) — 50–е годы XVI в. (до 1559 г.). Филиграни: Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове буквы ID — Брике, № 12746 (1556 г.); Гербовый щит с 3 лилиями под короной, под щитом литеры IP — Брике, № 1050 (1530—1545 гг.); Перчатка под короной — Брике, № 11391 (1535—1544 гг.). На л. 96 имеется запись, помеченная 7067 г.

Заголовок: «Месяца декамврия в 20 день. Преставися пресвященный митрополить Петр всеа Руси в 3 часа нощи, в лѣто 6834, пас церковь Божью лѣт 18 и 6 мѣсяць. Слово святаго святителя Петра митрополита Кыевъсъскаго, Волынньскаго, Суздальскаго». В тексте отмечено присутствие на Переяславском соборе сыновей великого князя Михаила: «приехавшу сыну его Дмитрею и брату его Александру». Иван Калита в ряде случаев назван «великим князем».

Итак, уточненное описание рукописей XV — середины XVI в. Основного извода Жития Петра свидетельствует, что в них правильно отмечается присутствие на Владимирском соборе великого князя Александра Михайловича (а не Ивана Калиты), правильно определяется титул присутствовавшего на Переяславском соборе Дмитрия Михайловича (просто «князь»), правильно (в большинстве случаев) датируется в соответствии с древней летописной традицией смерть митрополита Петра (20 декабря).

Второй извод — включает списки Жития Петра, которые называют автором епископа Прохора, а среди участников Владимирского собора 1327 г. упоминают Ивана Калиту. Предлагаем уточненное описание списков этого извода.

1) РНБ, Софийское собр., № 1389 (л. 322—326) — 80—90–е годы XV в. Филиграни: Голова быка под стержнем с короной, над которой цветок и трилистник — Брике, № 14592 (1488—1498 гг.); Голова быка под стержнем с литерой Z — Брике, № 15193 (1484—1487 гг.); Агнец под знаменем — Брике, №№ 23, 24 (1481—1495 гг.); Литера Р под цветком — Брике, № 8631 (1500—1502 гг.); Литера У — Брике, № 9184 (1483 г.).

Заголовок: «Месяца того же 21 день. Преставленье Петра митрополита всея Руси. А се ему чтенье, творение Прохора епископа Ростовьскаго». Отмечено, что во время Переяславского собора «князю великому Михаилу в Орде бывши, но приехавши сыну его князю великому Дмитрею и брату его Олександру». Кончина Петра записана как «декабря в 21 день». Следом за Житием Петра помещена статья: «Поучение Петра митрополита, егда препре Тферьскаго владыку Андрея во сборе» (л. 326—327 об.).

2) ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 333 (л. 97 об. — 100) — нач.

XVI в. Филиграни: Литера Р под цветком — Брике, № 8627 (1491— 1500 гг.); Литера В — Брике, № 8015 (1505 г.); Перекрещенные полосы — Брике, № 5719 (1489—1502 гг.).

Заголовок: «Месяца декабря 21 день. Преставление Петра митрополита всея Руси. А се ему чтение, творение Прохора епископа Ростовьскаго». Присутствовавшим на Переяславском соборе отмечен «князь великий» Дмитрий, кончина Петра отнесена к 21 декабря. После Жития помещено «Поучение Петра митрополита, егда препре Тферскаго владыку Андрея в сборе».

3) Ярославский музей–заповедник, № 15522 (л. 430 об. — 434 об.) — нач. XVI в. Филиграни: Голова быка под крестом с цветком, обвитым змеей, — Лихачев, № 1350 (1508 г.); Тиара (несколько вариантов): Лауцявичюс, № 1591 (1506—1509 гг.); Пиккар, XII, № 36 (1506—1507 гг.); Пиккар, XII, № 42 (1499—1517 гг.); Пиккар, XII, № 44 (1481—1507 гг.). Рукопись происходит из библиотеки Спасо–Ярославского монастыря.

Заголовок: «Месяца декабря в 21 день. Преставленье Петра митрополита всея Руси. А се ему чтенье Прохора епископа Ростовъскаго».

Среди членов Переяславского собора назван «князь великий» Дмитрий, кончина Петра датирована 21 декабря. На л. 434 об. — 436 помещено «Поучение Петра митрополита, [егда] препре Тферьскаго владыку Андриа в зборе».

4) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), № 752 (л. 338 об. — 342 об.) — 1- й четверти XVI в. Филигрань: Гербовый щит с двойной лилией — Лауцявичюс, № 2131 (1514—1520 гг.). Сборник происходит из ярославской посадской церкви Похвалы Богородицы и вложен туда в 1613 г. торговыми людьми Лыткиными.

Заголовок: «Преставленье Петра митрополита всея Руси. А се ему чтенье Прохора епископа Ростовъскаго». Участником Переяславского собора назван «князь великий» Дмитрий, кончина Петра датирована 21 декабря. После Жития следует «Поучение Петра митрополита» (л. 342 об. — 344 об.). Список чрезвычайно близок к ЯМЗ, № 15522, оба имеют даже общие описки и ошибки; но один пример все же свидетельствует о вторичности Архивского списка: чтение «Волыньскую» ЯМЗ, № 15522 ошибочно передает как «Воленьскую», а Арх., № 752 переиначивает во «вселеньскую». Поэтому можно считать, что список Арх., № 752 восходит к ЯМЗ, № 15522.

5) РНБ, Соловецкое собр., № 805 915 (л. 84 об. — 89) — 1557 г.

Заголовок: «Месяца декобря в 21 день. Преставление Петра митрополита всея Руси. Творение Прохора епископа Ростовского». При описании Переяславского собора Дмитрий назван «великим князем», кончина Петра датирована 21 декабря. Но «Поучение Петра митрополита» отсутствует.

По важнейшим характеристикам текста списки 2 извода оказываются явно вторичными по сравнению с Основным изводом. Во–первых, в заглавии добавлено указание на авторство епископа Прохора — неверное по существу, так как Житие написано московским монахом из окружения архимандрита Федора. Во–вторых, ошибочно повышен статус участника Переяславского собора 1311 г. Дмитрия Михайловича (назван «великим князем») — в то время великим князем Владимирским был его отец Михаил Ярославич. В–третьих, списки 2–го извода датируют кончину митрополита Петра 21 декабря, а списки Основного извода в большинстве случаев следуют древней летописной традиции и называют 20 декабря. В–четвертых, участником Владимирского собора 1327 г. списки Основного извода правильно представляют великого князя Александра, а списки 2–го извода — великого князя Ивана Калиту, что неправильно по существу (великим князем Калита стал лишь в 1328 г.) и противоречит тексту самого Жития (см. выше).

Возникновение 2–го извода позволяет датировать обращение к «Поучению Петра митрополита, егда препре Тферьскаго владыку Андрея во сборе», помещаемому в большинстве списков 2–го извода вслед за Житием Петра. Содержание памятника не отвечает процитированному заглавию и представляет по существу Похвалу митрополиту Петру. В. А. Кучкин обратил внимание, что произведение существует в двух редакциях[8]. В 1–й редакции (списки ЯМЗ, № 15522 и Арх., № 752) окончание имеет вид: «Се же от чюдес святаго святителя Петра от честнаго его гроба: хромым дает ходити и слепым прозрети, руци к персем прикорчившася мужа исцели». Во 2–й редакции (списки Соф., № 1389 и Чуд., № 333) текст продолжен: «Тако ж и жену исцели, тою же болезнью зле страдавше, и многи приходя к святому его и честному гробу неоскудно исцеление подавши …», а далее помещена похвала московскому святому в стиле «Слова о Законе и Благодати» митрополита Илариона: «О великое чюдо! Рим хвалится, имея верховнаго апостола Петра. Дамаск велми мудрствует, имея всего мира светило Павла апостола. Еще и Селунски град веселится, имея великаго Христова мученика Дмитрея. Град же Киев хвалится, имея новоявленную Христову мученику Бориса и Глеба, князи русские подають исцеление. Радуйся, град Москва, имея в собе великаго святителя Петра. Богу нашему слава всегда и ныне и присно и в веки веком, аминь» (Соф., № 1389, л. 327 об.).

В. А. Кучкин отнес рассматриваемую Похвалу Петру к творчеству епископа Прохора и датировал 1–ю редакцию 1327 г., 2–ю редакцию — не ранее 1348 г. Возникновение младшего извода Жития Петра, соединенного с Похвалой, исследователь связывает со вторичной канонизацией Петра в 1339 г.[9]

Но высказанные выводы вступают в противоречие с источниками. Кучкин предположил, что чудо у гроба митрополита Петра, записанное последним в 1–й редакции Похвалы («руци к персем прикорчившася мужа исцели»), — то самое, которое случилось через 20 дней после смерти Петра; но в Житии оно читается иначе и о «прикорчении» рук ничего не говорится: «И се юноша некый, имея руце от рожества своего, не владея ими, но кормим бываше другом, и тому от гроба своего исцеление подаваше» (ЯМЗ, № 15326, л. 457 об.). Ничего не говорит о «прикорчении рук» и митрополит Киприан, живший в том же XIV столетии и описавший чудо в своей редакции Жития Петра следующим образом: «уноша некый, от рожениа своего имея руце раслаблении отнудь недвижимы». Более близкое описание чуда (хотя и не вполне совпадающее) находится в Троицкой летописи под 1372 г.: «Бысть чюдо в граде Москве, у гроба святаго Петра митрополита прощен бысть некый отрок седми лет, зане не имеяше рукы, прикръчившеся к персем . . , и простреся ему рука его и бысть цела, яко и другаа»[10]. Добавление 2–й редакции («тако ж и жену исцели, тою же болезнью зле страдавше») уже вполне соответствует чуду, случившемуся 26 мая 1348 г.: «Девица некаа прииде, имущи руце свои скорчене, и исцеление получи от гроба его и бысть здрава»[11]; но нельзя исключить из виду и исцеления, прозошедшего 15 марта 1416 г. с «некоей черноризицей», у которой «руце сухи и прикорчени быша»[12]. С началом XV в. согласуется и окончание 2–й редакции Похвалы Петру, где акцент делается на прославлении Москвы, занимающей достойное место в списке великих религиозных центров, знаменитых своими святынями (Рим, Дамаск, Селунь, Киев): «Радуйся, град Москва, имея в собе великаго святителя Петра!» Сопоставим с текстом из Жития Стефана Пермского, написанного Епифанием Премудрым: «Хвалит Римскаа земля обою апостолу Петра и Павла, чтит же и блажит Асийскаа земля Иоана Богослова, а Египетскаа Марка еуангелиста, Антиохийскаа Луку еуангелиста, а Греческаа Андрея апостола, Русскаа земля великого Володимера, крестившаго ю. Москва же блажит и чтит Петра митрополита, яко новаго чюдотворца»[13].

Поскольку второй извод Жития Петра тесно связан с Похвалой Петру, то образование этого извода датируется примерно концом XIV в. (после 1372 г.), протограф же списков Жития, в которых представлена 2–я редакция Похвалы, сформировался в начале XV в. Таким образом, исключается возможность авторства Прохора в отношении и Похвалы, а появление его имени в заголовках Жития 2–го извода следует объяснить ошибочным восприятием текста Жития (где говорится, что «взем свиток преподобный епископ Прохор, возыиде на омбон и нача чести чюдо, бывшее во граде Москве») в том смысле, что Житие и есть «Се чтение (творение) Прохора, епископа Ростовьскаго».

Третий извод Жития митрополита Петра содержит списки, сочетающие чтения первых двух изводов.

1) РГБ, ф. 242 (Собр. Г. М. Прянишникова), № 34 (л. 119 об. — 125 об.) — 70–е годы XV в. Филигрань: Корона (2 варианта) — типа Брике, № 4646 (1473 г.).

Заголовок: «Месяца декабря. Преставление святаго Петра митрополита Киевьскаго и всея Руси». Дмитрий Михайлович на Переяславском соборе назван «князем великим», кончина Петра датирована 21 декабря, но на Владимирском соборе указан «князь великий Александр».

2) БАН, 21.3.3 (л. 118 об. — 122) — 20–е годы XVI в. Филиграни: Голова быка под крестом, обвитым змеей, — Лауцявичюс, № 1475 (1524 г.); Тиара: 1–й вариант—Лауцявичюс, № 1579 (1528—1529 гг.), 2–й вариант —Лауцявичюс, № 1578 (1529 г.).

Заголовок: «Месяца декабря в 21 день. Преставление иже в святых отца нашего Петра митрополита. Списано Прохоромь епископом Ростов(ским)». Помимо имени Прохора в заглавии, со 2–ым изводом список сближает упоминание на Переяславском соборе Дмитрия Михайловича в качестве «великого князя». Другие чтения принадлежат 1- му изводу: Петр преставился «месяца декабря в 20 день, на память святого священомученика Игнатия Богоносца», Владимирский собор возглавлял «князь великый Александр». В соответствии с летописями, присутствовавший на Переяславском соборе Прохор назван «архимандритом Ярославским».

3) Ярославский музей–заповедник, № 14966 (л. 34—40 об.) — конец 10–х — начало 20–х годов XVII в. Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры O GR—Лауцявичюс, № 523 (1622 г.); Кувшин с двумя ручками под розеткой, на тулове литеры МР — Дианова («Кувшин»), № 399 (1616—1621 гг.); Кувшин с двумя ручками под горкой из полумесяцев — Дианова и Костюхина, № 780 (1616 г.).

Заголовок: «Месяца декабря 21. Преставление иже во святых отца нашего Петра митропо(лита) Киевскаго всеа Русии, нова(го) чюдотворца». Использован список 1–го извода, в котором Иван Калита систематически называется «великим князем», Дмитрий Михайлович на Переяславском соборе считается просто «князем», Петр скончался «месяца декабря 20 день, на память святого Игнатия Богоносца», а из 2- го извода заимствовано сведение, что на Владимирском соборе присутствовал «князь великий Иван».

В существующих изданиях Краткой редакции Жития митрополита Петра использованы, к сожалению, только тексты поздних изводов. Макарий (Булгаков) опубликовал список 2–го извода Соф., № 1389[14]. Помимо модернизации орфографии, имеются и прямые ошибки: в рукописи значится «Феодора», напечатано «Федора»; в рукописи «стоя», напечатано «стояй»; в рукописи «камением», напечатано «каменем»; в рукописи «преставльшися», напечатано «преставшися»; в рукописи «нарецаемый», напечатано «нарецаемь»; в рукописи «предасть», в издании «предает»; в рукописи «некоему», в издании «некому»; в рукописи «слукому», в издании «слу (слух?) кому»; в рукописи «честно», в издании «что ся»; в рукописи «знамение», в издании «знамение его».

Р. А. Седова опубликовала текст Жития Петра по списку 3–го извода БАН, 21.3.3[15]. Среди неточностей издания следует отметить неправильную нумерацию листов оригинала (указаны л. 118 об. — 126, а должны быть л. 118 об. — 122), текст издан в упрощенной орфографии, без воспроизведения особенностей оригинала, ошибки и описки оригинала исправляются без соответствующих оговорок. Так, в заглавии рукописи читается «Ростов», воспроизведено «Ростовским»; в рукописи — «на росу», в издании исправлено (без оговорок) — «на рогу»; в рукописи «на рере», в издании (без примечания) — «на реце»; в рукописи «върде», напечатано «въ Орде»; в рукописи «не приехаша», напечатано «но приехаша», и т. д.

Для научного изучения Жития митрополита Петра необходимо опубликовать текст Основного извода. Выбирая список для издания, приходится сталкиваться с определенными трудностями. Древнейшая рукопись Егор., № 637, во–первых, дефектна, во–вторых, отражает более позднюю редакцию с добавленными чудесами 1347 и 1351 г. (такой же состав имеет и список Сол., № 518 537). Следующий по старшинству список Больш., № 430 существенно отредактирован с целью возвеличивания Ивана Калиты, а в списке Больш., № 420 сохранился только первый лист. Поэтому приходится принять за основной список ЯМЗ, № 15326 конца 20–х — начала 30–х годов XVI в. Текст издается с учетом особенностей оригинала, вышедшие из употребления буквы древнерусского алфавита заменяются современными (но «е» сохраняется), титла раскрываются, надстрочные знаки вносятся в строку. Исправления производятся на основании списков Больш., № 420 и Больш., № 430 (что оговаривается в примечаниях).

Краткая редакция Жития митрополита Петра по списку ЯМЗ, № 15326

Мѣсяца дѣкабрия въ 21 день. Преставление святаго Петра митрополита Киевьскаго и всея Руси.

Сеи святыи Пѣтръ митрополитъ родися от родителю християну, [отца именем][16] Феодора, матери же благоверны суще. Да егда ношаше и мати его во утробе младенцем, и виде сонъ таковыи: агнець доброзрачен на руку своею[17], [имущи на рогу своею][18] древо, различныя цветы имуща, и свеща пресветлыи [светящася][19]. И не домышляшеся о семь, что се будеть.

Родижеся отроча и бысть седми лет, и нача учити[20] граматикию, и воскоре навыче всеи премудрости. Бывшу же ему 12 лет, иде в монастырь и бысть мнихъ, служа в монастыри и в поварни[21], воду нося на всю братью и дрова на свою раму нося. И пребысть в тои службе неколико лет. И посемь вжелавъ, да навыкнеть иконному писмени. И бысть иконникъ чюден, и прообрази по сану образ Господа нашего Исус Христа и Святыя Богородица, и пророкъ, и апостолъ, и мученикъ, и святых отець и иных, когождо по сличию[22] образа их и по сану написуя[23]. А посту и молитве вельми прилежа, яко же никто же инъ в нынешнее время, и ко всему милостыню творя, яже притяжа[24] от праведных своих трудех. И посем постави церковъ Святаго Спаса на реце Рати и со твори монастырь, и собра братию, и прилежаше и со уветом, учя о спасении душь их.

Не утаи бо Богъ таковаго светилника, яко же бо еуангелистъ Лука глаголеть: «Не можеть град укрытися верху горы стоя, ни светилника вжегъ покрыти его сосудом». Тако и сего Богъ просвяти. Написавъ икону Святую Богородицю, и вда ю Максиму митрополиту. Святителю же видевшу, яко санъ бысть Святыя Богородица [истинныи][25], и украсивъ ю златом и драгим камением, и моляшеся еи, прося милости миру.

И преставльшуся Максиму митрополиту, и дръзну Геронтеи игуменъ прияти санъ святительскыи. И возма ризницю и рипидию, и многыя иконы, и сановникы, яко же подобаеть святителемь, и ону икону Святую Богородицю, ю же написа угодникъ Божии Петръ, еще сыи игумен, и поиде Геронтеи в Костянтинъ град. И по случею же вниде в корабль, явися ему та икона Святая Богородица, ю же бе написалъ преподобныи Петръ игуменъ: «Не имаши ты подъяти Мя, ни великаго чину святительскаго, но от него же рукы сотворена есмь, тои Мя восприиметь, тои убо святитель будеть». Утру же бывшу, и заблудися корабль в мори, и бысть блудяи многы дни.

Преподобному же Петру игумену вшедшю во иныи корабль, по Божиею устроению воскоре прииде в Костянтинъ град и по обычею вниде въ зборъ[26] ко преподобному патриарху Афонасию. Исполнися храмъ благовония, и разуме Духомъ преподобныи патриархъ Афонасеи, яко Богомъ посланъ есть, и испытавъ, яко достоинъ есть пути святительскому, и святи его. И бысть митрополитъ, и видеша мнози вернии лице его, яко солнце светящеся.

По времени же прииде Геронтеи. Патриархъ же Афонасеи испытавъ, и не святи его, но всь сан возма и вдасть Петру митрополиту, и ону святую икону, ю же бе написалъ.

И пришедъ во свою митрополию, и нача учити заблужьдшая християне и ослабевшая нужда ради поганых иноверець, протолковая и апостольская писания и еуангельская, яко же Василеи Великыи и Иоанъ Златоустъ и Григореи Богослов та учения излагая, и ко всему свое смирение являя, темъ утвержая истинную веру во христианех, преходяи Волыньскую землю и Киевъскую, и Суздальскую, учаи закону Божию везде вся.

И позавиде дияволъ и вложи во сердце вражду Андрею епископу послати хулу на святаго Петра митрополита ко Афанасию патриарху. И посла преподобныи патриарх Афонасеи единого от клирикъ своих, мужа сановита и рассудна, разумна и мудра, и тиха, ркуще: «Чадо Петре, не азъ тя избрах, но Святыи Духъ постави тя пастуха и учителя Христову стаду словесных овець. Се приидоша от ваших языкъ носяще словеса тяжькая и велика на твою святыню, потщався буди пред собором святымъ, даи ответ симъ словомъ». Бысть соборъ во граде Переясловли, и ту бывшу преподобному Семиону епископу Ростовъскому, и преподобному Прохору игумену сущу, и приехавшу клирику от Царяграда, и призвану сущу Андрею епископу. А князю великому Михаилу во Орде бывшу, но приехавшу сыну его князю Дмитрею и брату Алексанъдру, и иныя князи мнози, и вельмо жа, и воеводы, и множество преподобных игуменъ, иереи. И бысть пря велика, и абие посрамленъ бысть Андреи епископъ. Святыи же митрополитъ Петръ ничто же не сотвори ему зла, но рече: «Миръ ти, чадо, не ты бо се сотвори, но дьяволъ».

Святыи же святитель начатъ учити не токмо по градом, но и по всем странамъ, и вся места преходя, ни труда бо себе творя, ни болезни чюя на теле своемь, ни лености имея, пекыися о своем стаде словесных овець Христовых. И Сеита[27] еретика препре, приехавшу на прю, и прокля[28] и. Святыи же болшии подвигъ подъя, пощение и молитвы, и милостыня, и утвержая иерея, како водити Христово стадо, черноризець и черноризиць.

Паче же преходяи грады, и обрете град честенъ кротостию, зовемыи Москва, и в нем князя благочестива именем Ивана, сына Данилова, внука Алѣксандрава, милостива до святых церквеи и до нищих, и самого горазда святымъ книгам, послушателя святых ученеи. Обита во граде том, и рече благочестивому князю: «О, сыну, многое твое благочестие, послушаи мене днесь». Благочестивому же князю обещавшуся. И рече святыи митрополитъ: «Созижется церкви камена во граде твоемь Святая Богородица». Благоверныи же князь поклонися и рече: «Молитвою твоею, святыи отче, да будеть». Основаннеи же бывши церкви, и гробъ святыи сотвори собе своима рукама.

По мале же времени возвещена бысть святому ангеломъ смерть. Святыи же нача литоргию творити о здравии благоверных цареи, и за благочестиваго князя Иоана, и за княгиню, и за дети его, и за вся воя его, и о всем мире, и за вся усопшая цари, и за князи и за вся [християне][29] усопшая. И кончавъ святую службу, и многы нищая накорми, не токмо нищая, но иереи, черноризець и черноризиць, и сотвори милостыня многы, и раздая имение нищим и всем церквамъ. А благоверному князю не сущу тогда во граде. И призва единаго от велможь, иже бе устроенъ стареишина граду, нарицаемыи именемь Протасеи, сеи бе на нищая милостивъ и милосердъ сердцемь. И рече ему: «О, чадо, миръ подаи же благоверно му князю и всему дому его, и тобе миръ». И вда ему влагалище, еже на устроение церкви и на поминание своея памяти, и прочая домы церковныя приказа. Вечеру же бывшу, и нача святыи вечернию молитву. Еще сущи молитве во устех его, и рече архимандриту преподобному Феодору, его же именова на митрополию: «Мир ти, азъ почити хощу». И абие предасть духъ.

И послаша весть ко князю. Благоверныи же [князь][30] воскоре приеха во град. И несену же святому ко гробу, они же мняху, яко мертвеца несущу, но открыся о святомь некоему иноверцю, и виде святаго седяща на одре своем, со оба полы одра своего благословляюща несущаи одръ и благовернаго [князя][31] Иоана, и всь род его, и вся христианы. Онем же донесъшим во основанную церковь, надгробныя[32] песни певше, и вложиша и во гробъ святое тѣло его, иже бе сам создалъ, месяца декабрия въ 20[33], на память святаго Игнатия Богоносца. Но яко же пророкъ Давидъ рече: «Праведникъ яко финиксъ процвететь и яко кедръ, иже в Ливане, умножится», — тако и сии великыи святитель процвете, прия даръ от Бога, исцеления хромым подая от гроба своего ходити.

И бысть ему 20 днеи имущи во гробе, и се юноша некыи, имея руце от рожества своего, не владея ими, но кормим бываше другом, и тому от гроба своего исцеление подаваше. Овому слукому прострение подасть[34], етеру очима слѣпу и тому прозрети дасть. Молитвою же святаго и ина исцеления быша от гроба его.

Да егда благоверныи князь Иоанъ написавъ та чюдеса и посла во град Володимирь ко святому собору, и взем свитокъ преподобный епископъ Прохоръ, возыидѣ на омбон и нача чести чюдо бывшее во граде Москве от гроба святаго Петра митрополита. И в тои час онъ иноверець нача исповедати, еже виде благословяща со одра своего. И почюдися князь великыи Александръ и всь народ, иже бе в соборе, и возрадовашася радостию великою. Тако[35] бо Богъ[36] просвети землю Суждальскую и град, зовемыи Москву, и благочестиваго князя Иоана, и княгиню, и дети, и раба Божия стареишину града. Тои же и мне[37] испроси оставление греховъ. От гроба того исцеления бывають честне[38] приходящим.

И се пакы ино знамение: создана бысть церкви въскоре[39] великымъ княземь Иоанном, и молитвою Святыя Богородица и Божия угодника Петра митрополита. Богу нашему [слава в веки векомъ, аминь][40].

(обратно)

§ 2. Пространная (Киприановская) редакция Жития митрополита Петра

В конце XIV в. на основании Краткой редакции Жития Петра митрополитом Киприаном была создана Пространная редакция. Из фактического материала к первоначальному тексту добавлено немного, зато Киприан рассказал о последующей канонизации Петра при митрополите Феогносте и еще более (в публицистических тонах) — о своих собственных злоключениях до той поры, пока не был принят (в 1381 г.) с «радостию и честию великою» великим князем Дмитрием Ивановичем. Это означает, что Пространная редакция была создана не ранее 1381 г.

В. О. Ключевский с сомнением относился к идее, что Пространная редакция образовалась в период 1381—1382 гг., считая, что всего год с небольшим Киприан прожил в Москве, причем «не совсем спокойно» (в 1382 г. он опять и надолго был изгнан); более приемлемым в этом смысле историк полагал период 1397—1404 гг., когда для Киприана настало «вполне спокойное и досужее время» для литературных трудов[41]. Е. Е. Голубинский также считал, что Киприан написал Житие Петра после 1390 г., когда «уже твердо сел на кафедре митрополии всея России»[42].

В наше время, однако, возобладала другая точка зрения (распространенная, в основном, в филологической среде), что Житие Петра написано Киприаном точно в 1381 г.[43] Аргументация такова: изложение событий в Пространной редакции доведено до 1381, а в 1390 г. уже будто бы существовал список редакции (указывается на список в Уваровском собрании ГИМ). В довершение Г. М. Прохоров обнаружил в Харьковской государственной библиотеке Служебную декабрьскую минею (№ 816281) со списком Жития Петра Киприановской редакции, которую он немедленно отнес к 80–ым годам XIV в.[44] Однако, перечисленные доводы не являются такими уж бесспорными. Сборник Увар., № 613 (1°) на самом деле датируется не 1390 г., а последней четвертью XV в. Харьковская минея Археографической комиссией РАН не была даже включена в перечень рукописей XIV в., специалистами кодекс датируется первой третью XV в.[45]

Единственной хронологической приметой в тексте Пространной редакции является титул митрополита Киприана. В литературе выяснено, что в русских источниках титул «митрополит Киевский и всея Руси» имел хождение с конца 1391 г. по март 1461 г.[46] Между тем в Пространной редакции Жития Петра митрополитом Киевским и всея Руси называется сам Киприан (в заглавии и в самом тексте), тот же титул усвояется Петру и Феогносту (никогда так не называвшимся). Устойчивое употребление в Пространной редакции титула «митрополит Киевский и всея Руси» свидетельствует о написании ее Киприаном не ранее 1391 г.

Одна деталь в тексте Пространной редакции позволяет, кажется, уточнить время ее создания. В рассказе о последней литургии, проведенной Петром, сообщается, что архиерей «помолився о православных же царех и князех, и о своем сыну, его же возлюби, благочестиваго, глаголю, князя Иоана». В Краткой редакции об этом говорится иначе: «Святый же нача литоргию творити о здравии благоверных царей, и за благочестиваго князя Иоана …» Тенденция Пространной редакции прославления на первом месте «православных царей» находит отклик в событиях 1393 г., когда патриарх Антоний вынужден был написать Василию Дмитриевичу специальное послание по поводу запрещения великим князем поминать имя царя в диптихах[47]. По мысли патриарха, христиане отвергают только царей–еретиков, но должны почитать «царя благочестивого и православного», «самодержца римского, т. е. всех христиан». Характерны в этом направлении усилия Киприана, пославшего 12 мая 1395 г. в Псков Служебник с «Синодиком правым, истинным, который чтут в Царигороде, в Софьи святой», где было изложено, как «православных царий поминати, тако же и князей великих .., яко же мы зде в митропольи поминаем». В Церковные уставы Иерусалимской редакции под 14 сентября, 24 декабря и 5 января были записаны службы с прославлением царя и провозглашением многолетия «державному и святому царству их».

Изложенное позволяет считать тенденции Пространной редакции Жития Петра актуальными в 1393—1395 гг., причем 1395 г. представляется более предпочтительным: предсказание Петра о славном будущем Москвы хорошо согласуется со счастливым избавлением в 1395 г. от нашествия Темир–Аксака, а утверждение, что Бог и «доныне» творит чудеса у гроба святого, подкреплено исцелением «жены некоей» 8 мая 1395 г.

Итак, наиболее вероятным годом создания Киприановской редакции Жития Петра следует считать 1395 г.

С именем митрополита Киприана связывается также составление Похвального слова Петру[48]. Но это — явное недоразумение. Текст первой части Похвального слова перекликается с сочиненным Пахомием Логофетом Словом на перенесение мощей митрополита Петра[49]. Вторая часть Похвального слова представляет переделку Жития Петра Киприановской редакции с дополнениями по различным произведениям Пахомия Логофета: начало («Се настоит, братие, светоносное праздньство …») и последняя часть (со слов «Но чудеса оставль, пакы к похвале устремимся») находит соответствие в Похвальном слове Варлааму Хутынскому[50]; фрагмент «яко да навыкнем, откуду сий таковый великый светилник въсия … но от земля Волыньскыя»[51] представляет переделку Жития Сергия Радонежского Третьей Пахомиевской редакции[52]; фрагмент «Дивно же ми есть … сподобльшеися быти таковому отроку родителие»[53] совпадает с текстом Жития Сергия Радонежского Второй Пахомиевской редакции[54]. При этом видим не простое заимствование из сочинений Пахомия Логофета, а творческую переработку, свойственную самому Пахомию. Против же авторства Киприана свидетельствует и титулатура русских митрополитов: следы пропагандируемого Киприаном титула «митрополит Киевский и всея Руси» в Похвальном слове были стерты и остались нейтральные «престол Рускыя митрополия» и «митрополия Русьскаго престола». Все это позволяет считать автором Похвального слова Пахомия Логофета и датировать его 70–ми годами XV в.

Из списков Киприановской редакции Жития Петра издан только Харьковский[55]. По воспроизведенной в другой работе Г. М. Прохорова фотографии л. 138 об. данной рукописи можно судить о качестве издания: текст передан в сильно упрощенной орфографии, вместо «пришедшу» напечатано «прошедшу», вместо «Акиндонову» — «Акиндинову» (без оговорок), слово «Христово» воспроизведено как «духовное» (?!)[56]. Не перечисляя всех недостатков публикации, нельзя все–таки обойти вниманием заключительных слов памятника: «буди всемь нам получити о самом Христе» — в издании Г. М. Прохорова слово «Христе» интерпретировано как «Христосе»[57]. К удивлению, публикация Прохорова со всеми ошибками и нелепостями перенесена в книгу Р. А. Седовой[58], причем исследовательница не только не удосужилась сверить текст с рукописью, но и добавила ряд новых неточностей (например, там, где Прохоров заключал пропуски в квадратные скобки, Седова отбросила и эти условности).

С целью изучения рукописной традиции Киприановской редакции Жития Петра вводим в научный оборот список ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 221 (Лествица с дополнениями)[59]. Житие митрополита Петра расположено на л. 219—237. В этой части преобладают знаки: Единорог — Брике, № 9984 (1421—1427 гг.); Корона — Брике, № 4625 (1414— 1424 гг.); Литера М под короной — Брике, № 8400 (1427—1430 гг.); Весы — типа Лихачев, № 583 (1420 г.). Таким образом, список может быть датирован 20–ми годами XV в. Судя по языку, рукопись происходит из западнорусских областей. Текст очень близок Харьковскому списку, который используем для исправления и восполнения пропусков (заключаемых в квадратные скобки).

Киприановская редакция Жития Петра по списку ГИМ, Чуд., № 221

Мѣсяца декабря 21 день. Жытие и жызнь и мало исповедание от чюдесъ иже въ святыхъ отца нашего Петра, архыепископа Кыевьскаго и всея Руси. Списано Кыприаном смѣренымъ митрополитом Киевьскымъ и всея Руси. Господи, благослови, отче.

Праведницы в вѣкы жывуть и от Господа мзда ихъ, и строение ихъ от Вышняго. И праведникъ, аще постигнеть скончатися, в покои будеть. И похваляему праведнику, възвеселятся людие, зане же праведным подобаеть похвала. От сих убо единъ есть и иже[60] нынѣѣ нами похваляемыи священноначалникъ. И аще убо никто же доволенъ нынѣ есть похвалити достоиное по достоиньству, но пакы неправедно судих, таковаго святителя вѣнець неукрашенъ нѣкако оставити, аще и преже нас бывшии самохотиемъ преминувша. Смотрение и се нѣкое Божие, мню, и святаго дарование, яко и мы малу мъзду приимем, яко же и вдовица она, принесшиа двѣ мѣдь ници.

И азъ убо многыми деньми томимъ и привлачим любовию къ истинному пастуху, и хотящу ми малое нѣкое похваление принести святителю, но свою немощь сматряющу недостижьну[61] къ оного величьству, удержаваахся. Пакы же до конца оставити и обълѣнитися тажчаиша вмѣних. Сего ради на Бога всю надежду възложивъ и на Того угодника, по дѣло выше мѣры нашея приях ся — мало убо ми от жытиа его повѣдати, елико Богъ дасть и елико от сказателеи слышах, мало же и от чудесъ его. Ни бо аще не может кто всю глубину исъчрипати, оставити тако и ни поне малою чашею прияти и прохладити свою жажду. Тако и о сем недостоино судих, на его ми мѣсте стоящу и на его гробъ зрящу, и того же ми престола наслѣдьствовавшу, его же онъ преже лѣт остави и къ небесным обителемъ преиде. Начну убо еже о немъ повѣ сть, рождение же его и въспитание, и еже из мира изъшествие.

Съи убо блаженыи Петръ родися от христиану и благоговѣину родителю въ единомъ от мѣстъ земля Велынскыа. Прилучиже[ся] нѣчто сицево и прежде рождениа его, еже не достоит молчанию прѣдати. Еще бо ему сущу въ утробѣ матерни, въ едину от нощыи, свитающы дневи недѣли, видѣ видѣние таково[62] мати его. Мнѣше бо ся еи агньца на руку держати своею, посредѣ же рогу его древо благолиствно израстъше и многыми цвѣты же и плоды обложено, и посрѣдѣ вѣтвеи его многы свѣща свѣтящых и благоуханиа исходяща. И възбудившися, недоумѣяшеся, что се или что конець таковому видѣнию. Обаче аще и она недомышляшеся, но конець посълѣдѣ съ удивлением яви, еликыми дарми угодника Своего Богъ обогати.

Рождьшужеся отрочати, и седмаго лѣта възрасти достигшу, вдано бывает родительми книгамъ учитися. Но убо учителеви съ прилежанием ему прилежащу, отроку не спѣшно учение творяшеся, но косно и всячьскы не прележно. О семъ убо немала печаль бяше родителем, немалу же тщету се вмѣняаше себѣ и учитель его. Единою же яко во снѣ видѣ отрокъ нѣкоего мужа[63] въ святительскых одеждахъ пришедша и ставша над ним, и рекша ему: «Отверзи, чадо мое, уста своя». Оному же отверзъшу, святитель десною рукою прикоснуся языку его и благословившу его, и яко же нѣкоею сладостию гортань его нальявъшу. И абие възбудися отроча и никого же видѣ. И от того часа вся, елико написоваше ему учитель его, малым проучениемъ изъучааше, яко и в малѣ времѣни всѣхъ съверьстьникъ своих превзыде и предвари.

Бывъшу же ему двоюнадесятим лѣтом, иде къ прележащеи тамо пусты ни въ единъ от монастырь, и от тамо сущаго игумена постризается и къ братии причитается. И съ отъятиемъ убо власныимъ и всяко мудрование съотрѣзает плотьское, и бывает свершенъ [въ] всемъ послушникъ[64], духовному отцю своему послѣдуя. В поварню убо воду на раму своемъ и дрова нося, и братия власницы измывая, зимѣ же и лѣтѣ се творя безъпрестанно. Ни же се остави правило, еже по звону церковному пръвому обрѣтатися въ церкви въ нощьныхъ и въ дневных правилѣх, и по скончани послѣжде всѣх исходити. Но и стоящу ему въ церкви и съ благоговѣниемъ послушающу божественаго писаниа съ всякымъ прилежаниемъ, николи же въсклонися къ стѣнѣ. И лѣта убо доволна въ таковомъ устроени проводи день от дне, яко же нѣкоею лѣствицею въсхождениа въ сердци полагаше, по Лѣствичника указанию же и слову. Всегда убо наставника во всемъ послушая и братиамь без лѣности служа, не яко человѣкомъ, но яко самому Богу. И всѣмъ образъ бываше благъ къ добродетельному житию смѣрениемь и кротостию, и молчаниемъ.

По временѣ же и диаконьское служение приемлет разъсужениемь наставничимь, потомъ же и презвитерьскому сану сподобися, и ни тако пръваго служениа не преста, еже служити братиамъ съ всякымъ смѣрениемъ въ скрушени сердца. Но в желание приходить учению иконному, еже и въскорѣ навыче повелѣниемъ наставника. И сему убо дѣлу прилежа, и образъ Спасовъ пиша и Того всенепорочныя Матере, еще же и святыхъ въображениа и лица, и отсуду умъ всякъ и мысль от земьныхъ отводя, весь обоженъ бывааше умомъ и усвоевашеся къ воображениемъ онѣх, и большее рачение къ добродѣтельному житию прилага же, и къ слезамъ обращаашеся. Обачаи бо есть въ многых се, яко егда помянеть любимаго лице, абие от любве к слезамъ обращается. Сице и съи божественыи святитель творяше, от сихъ шаровныхъ образовъ къ первообразным умъ възвождааше. И убо преподобныи отець нашь и Божии человѣкъ без лѣности иконы дѣлааше, наставникъ же сих приемля, раздавааше, ова братиамъ, ова же и нѣкыим христолюбивымъ, приходящымъ въ монастырь благословениа ради.

По времѣнѣ же благословениемъ и повелѣнием наставника своего исходит от обители, ни бо достояше таковому человѣку не преже проити въся степени и потомъ на учительскомъ сѣдалищы посадитися. Исходит убо от обители и обходить округъ мѣста она пустыннаа, и обрѣтает мѣсто безъмолвно на рѣцѣ, нарицаемои Рата, и ту жылище себѣ водружает. И труды многы подъемлет, и болѣзни къ болѣзнемъ прилагает, и поты проливает, и церковь въздвизает во имя Спаса нашего Исус Христа, и келии въставъляет въ пребывание къ приходящеи к нему братии. И в малѣ времени събрася к нему немало число братии. И съи убо блаженыи печашеся о их спасении, яко отець чадолюбивъ, и не точию словом учаше сихъ, но и дѣломъ большее наказуаше тѣх. Бяше бо нравомъ кротокъ, молчаливъ же во всем, и не яко старѣишина показуашеся братии, но послѣдни всѣх творящеся. Ни же когда разъяряся на кого согрѣшающа, но с тихостию и словомъ умиренымъ [учаше]. Бѣаше же и милостивъ толико, яко николи же просящаго убога или странна не отпусти тща, но от обрѣтающыхся в них подааше, множыцею и вътаи братии, поминая рекъшаго: «Милуяи нищаго, Богу в заимь дает». И самого Господа послушая, повелѣвающа: «Будете щедри, яко же Отець вашь небесныи щедръ есть». Множыцею бо, не имы что ино дати просящымъ, дааше от иконъ писомых от него, иногда же и власаницу сънемь себе, дасть на пути убогому, томиму зимою.

И в сицевыхъ убо пребывая подвигох же и исправлених. Не мощьно бѣ граду укрытися, на горѣ добродѣтели стоящу, но и князю тогдашьному въ слух прииде добродѣтельное мужа жытие, и вельможамъ тако же, и просто рещы, всеи странѣ и земли онои. Тогда бо бяше въ своеи чьсти и времени земля Велынская, всякымъ обильствомъ преимущи и славою, аще и нынѣ по многых ратех не такова, обаче въ благочестии. Всѣми убо чтомъ и славимъ бѣ дивныи съи человѣкъ, княземъ убо и славными вельмужы, и вси слово и учение его приимааху.

Тогда убо прилучися и святителю оному Максиму, иже въ она лѣта престолъ всея Рускыя земля украшаше, проходити землю ону, поучаа люди Божиа по преданному уставу. Приде же и Божии человѣкъ Петръ съ своею[65] братиею благословениа от святителя приати, и образъ Пречистыя Владычица нашея Богородица, иже бѣ самъ написалъ, принесе ему. Святитель же Божии оного убо съ братиею благослови, образъ же Пречыстыа с великою радостию приемъ и, златом и камениемъ украсивъ, у собе дръжаше. Въ дни и в нощы моляшеся еи непрестанно о съхранении и съблюдении Рускоя земли, даже до своего жывота. И жытиа убо сего конець премени архиепископъ Максим, и тѣло его въ гробѣ положено бысть въ славнои церкви Пречистыя Владычица наша Богородица, приснодѣвица Мариа, въ преименитом градѣ Володимери.

Геронтии же нѣкто, игуменъ сы, дерзну дерзостию восхытити, хотя санъ святительства[66], не вѣды, яко всякъ даръ свершенъ свыше есть, сходяи от Бога, отца свѣтом, ни бо слыша Писание, глаголющее: «Ни хотящему, ни текущему, но милующему Богу». Но тако самовластиа недугом объят бывъ, своеумием на таковую высоту дръзну. Нѣкако и время благополучно себѣ творяше, никому же възбраняющу ему от таковаго бессловесиа. Подъемлет убо подвигы, приемлет же и святительскую одежду и утварь, еще же и ту самую икону, ю же бѣ своею рукою[67] отець нашь Петръ написалъ и Максиму принеслъ, поемъ же и жезлъ пастырьскыи и церковныа сановникы, поиде къ Константинуграду, яко готово имѣя чаемое.

Се же услышано бысть по всеи земли Рускои, даже и до Велыни, еже и мнози негодоваху. Князь же Велыньскыа земли съвѣщеваше свѣт не благь, въсхотѣ Галичьскоя епископии в митрополью претворити, извѣтом творяся, Героньтиева высокоумиа не хотя. И нападаеть на Петра словесы, подъгнѣщая его къ Царюграду. И се убо творяше на многы дни, овогда самъ князь собою глаголя Петрови, овогда же боляръ и свѣтьникъ своих посылая к нему. И святыи прекланяеться, исходить къ словесемъ их, и самъ убо къ путеви управляшеся. Князь же втаи Петра написует писаниа съ молениемъ къ святому патриарху и къ всему священному сбору, прося молениа своего не погрѣшыти, но того самого Петра на святительскомъ престолѣ видѣти прошаше. И посла убо с писаньми посылает съ Петром.

Геронтиеви же на море пришедшу, на карабль въсходит и къ Царюграду устремляется. Преподобному же отцу нашему Петру море достигшу, таже и на ином мѣстѣ въ корабль вшедшу и тому же Царюграду поплувшю. Но Горонтьеви злополучьно нѣкаково плавание случися, буря бо велика в мори въздвижеся, и съпротивънии вѣтри от носа кораблеви опрѣшася и нужу велику кораблеви творяху, и влъны великы двизахуся. Петрову же кораблеви тих нѣкыи и хладенъ, яко же зефиръ, и пособенъ вѣтръ бысть и яко же во снѣ море прешедшу, къ стѣнам Констанътинаграда прелетѣвше.

Геронтиеви же въ печали сущу, в нощы явися ему икона Пречистыа Богородица, ю же бѣ, яко же преди сказахом, своима рукама[68] Петръ преподобныи написалъ, глаголющи ему сице: «Всуе тружаешися и толику путеви вдалъся еси, не взыдеть на тя святительскыи великыи санъ, его же въсхытити въсхотѣлъ еси, но иже Мене написавыи Петръ игуменъ Ратьскыи, служытель Сына и Бога моего и Мои, тъи възведенъ будет на высокыи престолъ славныя митрополиа Рускыа, и престолъ украсить, и люди добрѣ упасеть, о них же Христос, Сынъ Мои и Господь, кровь Свою, от Мене заимованную, пролиа. И сице богоугодъно пожывъ, въ старости маститѣ къ желаемому Владыцѣ и Первому святителю преидеть радостно». Таковое бо видѣние Горонтии видѣвъ и словеса услышавъ от честнаго и славныя Пречистыа образа, абие възбудися, начат сказовати всѣмъ сущымъ с нимъ, сице глаголя: «Въсуе тружаемся, братие, желаемаго не получымъ». Онѣм же вину въпрашающым увидѣти, всѣм видѣниа и слышаная сказуеть. И тако по мнозѣ истоплени и буряхъ, едва възмогоша Царяграда доити.

Но убо, яко же рѣхом, преподобному отцу Петру Константинаграда предваривъшу, исходит ис корабля и къ святому патриарху въ преименитыи храмъ святыа Премудрости Божиа Слова въсходит. Бѣ же тогда патриаршьскаго вселеньскаго престола украшевая святыи Афанасии дивныи. И Петру убо въ двери входящу, иде же бѣ патриархъ сѣдя, благоухание нѣкое исполнися храмина она. И разумѣ Духом Святымъ патриархь, яко при ходом Петровымъ благоухание оно бысть, и прият его радостьнѣ, благословлению сподоби его съ веселиемъ. Потомь же, яко вину пришествиа их увѣдѣ, абие сборь съзывает священнѣишых митрополитовъ, и избрание по обычаю сътваряют. И явися достоинъ иже и преже рождениа нареченыи Петръ, и в мори тако же образом Пречистыа Богородица. И патриарху убо съ священным сбором божественую таиную службу свершающу, свещает и дивнаго Петра, свѣтилникъ на свѣщьницѣ поставивъ, яко да всѣмъ сущым въ храминѣ свѣтит, и учителя того и пастуха земли Рускои уставляет. Тогда убо, яко же от нѣкыих истинныхъ [слышах] повѣдающых, лице его, рече, просвѣтися, яко всѣм служащымъ с патриархом удивитися. От сего убо болшее извещение патриархъ съ всѣм сбором приимъ, глаголаше, яко «Сеи человѣкъ повелѣниемъ Божиим приде к нам, и. Того благодатию добрѣ стадо упасет, порученое ему». И бысть веселие духовное въ день онъ.

По малѣхъ же днехъ и Геронтии приде къ Царюграду по многых истомлених, яко же преди написахом. И въсходит и тъи къ святѣишему патриарху и, не хотя, вся прилучьшаяся ему сказует, еще же и сонное видѣние. Патриархъ же доволна словеса извѣща, еще же и от правилъ богоносных отець нашыхъ прирекъ, яко не достоит миряном изъбраниа святительска творити, ни же кому смѣти самому на таковыи санъ дръзати, не преже от святаго сбора избранъ[69], паче же от Пресвятаго и Живоначялнаго Духа назнаменанъ. И ина многа словеса от святых правилъ и божественыих писании изрече ему, абие препокои слово. Ризы же святительскыа с честъною иконою и пастырьскыи жезлъ, тако же и церковныа сановникы прием, в рукы предает истинному святителю и Божию человѣку Петру, сице рек: «Приими Богородичныи святыи объразъ, иже ты своима рукама написалъ еси, сего бо ради и вздарие тебѣ дарова сама икона, о тебѣ прорекъ».

И оттоле убо святѣишы патриархъ Афанасии на всякъ день бесѣды душеполезныа простирааше къ святителю Петру, глаголя сице: «Блюди убо, чадо и брате о Христѣ възлюбленыи, въ каковыи и толикыи подвигъ вшелъ еси. Се тебѣ великыи корабль Христос Богъ поручыл есть наставляти и правити и къ пристанищемъ спасениа привести. Да не облѣнишыся никогда же, да не уныешы, да не отяготишыся великымъ попечениемъ величьства и множьства земля Рускиа. Се приемникъ бысть апостолскаго служениа, дѣлателя тебе Христосъ винограда Своего постави. Буди подражатель апостолом, буди ученикъ истинныи Спасовъ, яко да и ты съ дръзновениемъ въ второе пришествие Его станешы, взывая: «Се азъ и дѣти, еже ми еси дал“». И таковыми словесы и иными множаишыми всегда блаженнаго поучаа, по днех славно Константинаграда отпусти.

Оному изъшедшю и море благополучнѣ преплувъшу, и къ святѣиши митрополи Рускаго престола пришедъшу, и миръ и благословление всѣм подавшу, начат учити Богом порученое ему стадо, преходя от мѣста до[70] мѣста, с велицѣмъ, аще кто речет, смѣрением же и трудом, и кротостию, поминая рекшаго: «Въ сердцѣ кроткых почиет Богъ». И пакы: «Сердце скрушено и смирено Богъ не уничижыть».

Симъ же тако имящым, не бѣ лукавому тръпѣти[71], но яко изъначала человѣчьскому роду врагъ и ратникъ, не хотя никогда же человѣчьскую ползу видѣти, малу спону святому створи: нѣкыих подгнѣти не хотѣти того пришествиа. По времени же себѣ зазрѣша и святителя приаша, и со смирением тому покоришася. Онъ же не токмо зло помни, но и от душа тѣм отдасть и о них молитву створи, и своему дѣлу прилежаше.

По времени же пакы зависти дѣлатель врагъ завистию подходит Андреа епископа суща Тифѣрьскаго придѣла, легъка убо суща умом, легчаиша же и разумом и изумлена суща, и о суетьнѣи сеи славѣ зинувша, и поостривша языкъ свои глаголати на праведънаго безаконие. И съплетаетъ ложьная и хулная словеса, и посылает во Царьствующыи градъ къ святѣишему и блаженому патриарху Афанасию. Онъ же удивися, невѣрна та вмѣни, обаче[72] яко многа суща наваждениа она. Посылает единого от клирикъ церковных святыи Афанасии съ писанием, глаголя сице: «Всесвященнѣиши митрополит Кыевьскыи и всея[73] Руси, о Святѣмъ Дусѣ возлюбленыи брате и съслужытель[74] нашего смѣрениа Петръ. Вѣси, яко изъбранием Святаго Духа поставленъ еси пастух и учитель словеснаго Христова стада. И се нынѣ придоша от вашего языка и твоего предѣла словеса тяжка на тя, яко же слухы моя исполниша и помыслъ мои смутиша. Подщыся убо сие очистити и исправити».

Таковое убо писание и словеса посланыи от патриарха клирикъ приемъ, Рускоя земли достизает[75]. Но убо шеперная Андрѣева не утаишася преже того пресвященному святителю Петру. И на Бога всю надежу възложив, глаголааше: «Терплю, потерпѣхъ Господа, внят ми», и «Аще Богъ по нас, то кто на ны?» И яко убо патриархом посланыи клирикъ прииде на Русь, сборъ сбирается въ градѣ Переяславли. Приходит и боголюбивыи епископъ Ростовьскы Сумеонъ, и преподобныи Прохоръ, игуменъ тогда сыи. Призвану сущу и Андрѣю епископу Тферьскому, иже бяше самодѣлатель[76] всѣмъ тогдашнимъ молвамъ. Князю бо Михаилу самому въ Ордѣ сущу, но сынове его приидоша, Дмитрии и Александро, и иныхъ князеи довольно, и вельмужыи много, еще же и лучьшии от игуменъ и чернець, и священникъ множество.

Тогда посланыи патриархомъ клирик писаниа и словеса преподобному святителю Петру пред всѣми являет[77], и велику мятежу бывшу о лжывом и льстивом оклеветани на святаго. Толико бо молва бысть, [яко вмале не безместьно что бысть], аще не бы самыи святитель Божии человѣкъ вепль уставилъ, подражая своего учителя Христа, внегда к Петрови рече: «Вонзи ножь свои в ножницу». Кротъка убо учителя кроткыи ученикъ, въ всемъ Ему послѣдуя, глаголаше бо ко всѣмъ: «Братие и чяда о Христѣ възлюбленная! Не уншы есмь азъ Ионы пророка. Аще убо мене ради волнение се великое, иждените мене, и уляжет молва от васъ. Почто убо мене ради подвижетеся толико?» Обаче онѣм учителя ради и пастуха добраго всѣмъ спирающымся, изыскати хотящымъ, кто и откуду есть, иже таковаа словеса лживая на отца нашего и святителя възведыи. Обаче злому дѣлатель не утаися, но всѣмъ въ явление [прииде неправедное еже на святаго Андреево облъгание], и пред всѣми посрамлен и уничыженъ бысть. Святыи же Петръ ничто же не створи ему зла, но предъ всѣми словесы учителныими поучивъ его, рече ему: «Миръ ти о Христѣ, чадо! Не ты се створи, но изначяла роду человѣчьскому[78] завидяи диавол. Ты же отнынѣ съблюдаися, мимошедшаа Господь да отпустить ти». Князя же и весь причетъ же, и народ тако же довольнѣ поучивъ, с миром отпусти. Сам же къ трудом труды прилагааше, данныи ему талантъ во сто хотя умножыти, смѣрение же тако же къ смирению приложы, и безъ лѣности прохождааше грады же и веси[79], поучавая порученое ему Богом стадо, ни труда убо, ни же болѣзнеи телесныхъ ощущая. Тако и въ старость приходя бяше, сирым же убо и вдовицам, и убогымъ, яко присныи отець являашеся.

В тожде время и Сеитъ еретикъ явися, туждаа церкве Христовы и православныя вѣры мудрьствуя, его же святыи препрѣ, и не покаряющася того, проклятию предася, иже и погыбе.

И яко убо прохожаше мѣста и грады Божии человѣкъ Петръ, прииде въ славныи градъ, зовомыи Москва, еще тогда мало сущу ему и не многонародну, яко же нынѣ видимъ есть нами. Въ томъ убо градѣ бяше обладуя благочестивыи великии князь Иоанъ, сынъ Даниловъ, внука блаженаго Александра. Его же видѣ блаженыи Петръ въ православии сиающа и всякыми добрыми дѣлы украшена, милостива суща до нищых, честь подавающа святыимъ Божиимъ церквамъ и тѣхъ служителемъ, любочестива къ божественымъ писаниемъ и послушателя святых учении книжных, и зѣло възлюби его Божии святитель и начать большее инѣх мѣстъ жыти в том градѣ.

Съвѣщевает съвѣтъ[80] благъ князю, съвѣтуя[81] ему, яко да створит церковь каменем ставлену во имя Пречистыа [Владычица] нашеа Богородица, приснодивица Мариа, пророчествовавъ сице, яко: «Аще мене, сыну мои, послушаеши и храмъ Пречистыя Богородици въздвигнеши въ своем градѣ, и сам прославишыся паче инѣх князии, и сынове и внуци твои в роды, и град съи славенъ будет[82] въ всѣх градѣх Рускых, и святители пожывут в нем, и взыдуть «рукы его на плеща врагъ его“, и прославится Богъ в нем. Еще же и мои кости в немъ положени будут». Сиа бо словеса князь от учителя с радостию великою[83] прием, начат со тщанием о церкви прилежати. И основаннѣи бывши, начат день от дне спѣяти и въздвизатися. И самому святителю прилежати на всякъ день спѣшыти. И бяше[84] убо веселие непрестанно посрѣдѣ обоих духовное. Князю убо въ всем послушающу [и честь велию подавающу] отцу своему, по Господнему повелѣнию, еже рече къ Своимъ учеником: «Приемляи вас, Мене приемлет». Святителю же пакы толико прилежащу сынови съвоему князю о душевных и тѣлесных, яко с Павлом ему глаголати.

И яко убо начатъ церковь свершатися, проувидѣ святыи смерть свою Божиимъ откровениемъ, и начат святыма своима рукама гробъ себѣ творити близъ святаго жертвеника. И по свершении его пакы видѣ видѣние, възвѣщающее ему жытиа сего исхождение и къ Богу, Его же изъмлада возлюби, прехождение, и весь радости исполнися. И дневи бывшу, самъ входит в церковь и божественую службу свершает. Помолився о православных же царехъ и князех, и о своемъ сыну, его же возлюби, благочестиваго, глаголю, князя Иоана, и за все благочестивое христианьское множество всея Рускиа земля, и о умрьшых тако же воспоминание створи, и святымъ таинамъ причастивъся. По исшествии же его изъ церкве призывает весь причетъ и доволно поучивъ их, яко же обычаи бяше ему тво рити. От оного убо часа не преста милостыню творити всѣмъ приходящым к нему убогым, такожде же и монастыремъ, и по церквамъ ереомъ.

И яко убо позна свое еже из мира исхождение и час увѣдѣ, призывает нѣкоего именемъ Протасиа, его же бѣ князь старѣишину града поставилъ. Князю бо тогда не прилучися въ градѣ. Бѣ же Протасии онъ мужь честенъ, и вѣренъ, и всякыими добрыими дѣлы украшенъ. И рече ему: «Чадо, се азъ отхожу жытиа сего, оставляю же сыну своему возлюбленому князю Ивану милость, миръ и благословление от Бога, и сѣмени его до вѣка. Елико же сынъ мои и мене упокои, да въздасть ему Господь Богъ сторицею в мире сем, и жывот вѣчныи да наслѣдить, да не оскудѣеть от сѣмени его, обладая мѣстом его, и память его да упространится». Таже елико имяше влагалище, дасть ему, завѣщавъ на церковное свершение истъщити то. И всѣм вкупѣ миръ давъ, начат вечерню пѣти. И еще молитвѣ сущи въ устѣх его, душа от тѣла его исхождааше. Самому рукы на небо въздѣвшу, и тѣло убо на земли оста, душа же на небеса възлетѣ къ желаемому Христу.

И князю убо с великою скоростию в град приспѣвшу съ всѣми велможы своими, о преставлении добраго отца и благаго учителя велми тужаше, и на одръ святаго поставлеше, къ церкви понесоша, яко же обычаи есть мертвым творити. Страшно же нѣчто прилучися тогда и всякого ужаса исполнено. Человѣкъ нѣкыи невѣрие имѣя къ святому прѣжде, и тъ приде посредѣ народа оного, в помысле своемъ поношая его, глаголя: «Почто самыи князь и толико народа прѣдходять и послѣдують единому человѣку мрьтву и толику честь дають ему?» И оному убо таковая по(мы)шляющу въ сердци своемъ, абие видѣ, яко же послѣжде съ извѣщениемъ сказа, святаго на одрѣ оном сѣдяща и со обою страну одра народ благословляюща[85], и князя предидущаго, и послѣдующыи народ. И одръ убо с мощьми къ гробу принесше, иже самъ себѣ бѣше уготовалъ, поставляють его в немъ мѣсяца декабря 21 день, иде же и нынѣ лежыт, чюдеса различная точя иже с вѣрою приходящымъ.

По двадесятихъ же днехъ еже въ гробѣ положениа его уноша нѣкыи, от рожениа своего имѣя руци раслаблении отнудь недвижымы, яко ни къ устом мощы принести ихъ, съи убо с теплою вѣрою къ гробу святаго притече, съ слезами моляся, и абие исцѣление получы. Потом же слукому исцѣлениа дарова, слѣпому же зрѣние подасть.

Сия убо тогда явленнѣ сдѣяшяся у гроба святаго в малѣх днех, яже благовѣрныи князь Иоанъ написавъ, принесе въ славныи град Володимерь. И зборну убо тогда и празничну дневи сътворшуся, на амъвонѣ посреди церкви прочтени быша. Тогда и онъ тамо прилучися, иже преже невѣрие имѣя [к святому], яко же пред и писахом, повѣда посредѣ народа, како видѣ его на одрѣ сѣдяща и благословляюща народы, вънегда къ церкви несом бѣ. Сиа убо князь услышавъ, и причет, и весь народ, единогласно прославиша Бога и Того угодника. «Прославляющых бо Мя, — рече Господь, — прославлю». Не преста бо Господь от оного дне даже и донынѣ, знамениа и чюдеса творя у гроба святаго. Приходящеи бо с вѣрою независтьнѣ приемлють исцѣлением дары. Болшаа же исцѣлениа и втаи бывають, и в семъ и по смерти смирение дръжа Божии угодникъ, и таиныя и скровеныя болѣзни исцѣлѣвая.

По времени же прииде[86] Феогностъ пресвященныи митрополит Киевьскии всея Руси, поставленъ святѣишым патриархом Исаиемъ. И обрѣте у гроба святаго Петра толика[87] исцелениа бывающа, посылает къ Царюграду[88] и възвѣщает патриарху и всему сбору о чюдесѣх святаго. Патриархъ же сборъ сбирает, и писанию митрополичю прочтену сущю, вси единѣмъ гласом прославиша Бога, прославляющаго святых Своихъ. И восписуеть патриархъ Феогностови съ всѣмъ сбором сице: «Пресвященныи митрополить всея Руси и всечестныи о Святѣмъ Дусѣ възлюбленыи брате нашего смирениа и служытель! Благодать буди и миръ [от Бога] твоему святительству. Писание приахом твоего святительства, повѣдающее убо и извѣщающее о прежде тебе бывшаго святителя Петра тоя же святѣишиа церкве, како прославленъ бысть по смерти от Бога, и ближнии Его служытель бысть и угодникъ, яко и чюдесемъ великымъ свершатися от него, и всякиа болѣзни исцѣлити. Възрадовахомся убо и възвеселихомся Духом о семъ и долъжное Богови въздахом славословие. А поне же от нас въпрашает увидѣти твое святительство, како створити о таковых святыхъ мощех, вѣси и самъ, каковыи чинъ в таковых имать святая Божиа церковь. Извѣщение о том приимъше извѣстно и неизмѣнно, таковому церковьному прииметься уставу святительство твое и о том, и пѣньми священными и славословленми почтет Божиа угодника, и къ предним лѣтом предасть въ хвалу и славу прославляющаго Бога Того славящимъ, Его же благодать буди с твоим святительством».

Таковое убо писание принесено бысть святителю Божию Феогносту. Онъ же въ явление князю и всѣм сотворяет, и праздник свѣтелъ святому створяют. И оттоли даже и донынѣ празнуемь есть [святыи] по достоиньству. И яко же источникъ чреплемыи болшее истѣкает, сице и гробъ чюдотворца новаго Петра с вѣрою приходящим исцѣлениа истѣкает душевная и телесная.

К сему же и азъ малу нѣкую душеполезную повесть приложу, таже слово препокою. Преже сихъ лѣт, не вѣмъ, како судбами, ими же вѣсть Богъ, и азъ смѣреныи възведенъ бых на высокыи престолъ сиа митрополиа Рускоя святѣишим патриархом и дивным Филофѣемъ и еже о немъ священнаго сбора. Но къ Рускои земли пришедъшу ми, мало что съпро тивно съприлучити ми ся ради моих грѣховъ. И третиему лѣту наставшу, пакы къ Царюграду устремихся. И тамо ми достигшу по многыхъ трудѣхъ и искушених, надѣющу ми ся нѣкое утѣшение обрѣсти, обрѣтох всяко неустроение въ царех же и въ патриаршьствѣ. На престолѣ бо бяше патриаршьском сѣдя злѣвъзведеныи Макарии безумныи, деръзнувыи кромѣ изъбраниа [сборнаго, паче же назнаменаниа] Святаго Духа, наскочити на высокыи патриарьшьскыи престолъ царьскым точию хотѣниемъ. Святѣишы бо блаженыи онъ патриархъ Филофии бяше преже, тогда украшая престолъ великаго вселеньскаго патриаршьства, иже лѣта доволна добрѣ стадо Христово упасе, и на ересь Акындонову и Варламову подвизася, и сихъ учениа раздрушывъ поученми своими, еще же и Григору еретика словесы своими духоносными поправъ, и учениа и списаниа его до конца низъложывъ, и самых проклятию предасть. Книгы многы на утвержение православнымъ написа и словеса похвалная, и каноны сложы многоразличны. Но сего яко свята, и велика, и дивна суща дѣлом и словом, тогдашнии[89] царь не въсхотѣ, но того ложьными и оболгательными словесы престола сводить и в монастырь затваряет. По своему же нраву избираеть Макариа нѣкоего безумна и всякого разума лишена, и кромѣ церьковнаго преданиа же и устава посаждает. Мерзость запустѣниа на мѣстѣ святѣмъ! Изгоняеть бо ся Иаковъ, вводить же ся Исавъ, иже и прежде рождениа възненавидѣныи. Яко же Аркадии, жены своея послушавъ, заточи Златогласнаго Иоана, Арсакиа же оканнаго престолу его приемника стваряетъ. Но убо дивныи Филофѣи и Божии человѣкъ, и медоточныи языкъ, в таковомъ истомлении, болѣзнехъ нестирпимых, славословя и благодаря Бога не преста. И по лѣтѣ усну сном блаже ннымъ, душу же в руцѣ Бога живаго предасть. И причтенъ бысть лику патриаршьску, их же и житию поревновавъ.

Царь же, озлобивыи его, царьство напрасно погуби. Макарии же, иже от него поставленыи, судом Божиимъ сборнѣ измѣтается и извержению, яко злославенъ, и заточению преданъ бывает. На том же убо сборѣ и азъ со иными святители бых, в том же свитьцѣ изьвержениа его подписах.

Пребых же убо въ оное время въ Константинѣградѣ тринадесять мѣсяць, ни бо ми мощно бяше изыти, велику неустроению и нужы належащы тогда на Царьствующыи градъ. Море убо латиною дръжымое, земля же и суша обладаема безбожными туркы. И в таком убо затворѣ сущу ми, болѣзни неудобьстерпимыи нападоша на мя, яко елѣ ми жыву бы[90] быти. Но едва в себѣ преидох, и призывах на помощь святаго святителя Петра, глаголя сице: «Рабе Божии и угодниче Спасовъ! Вѣмъ, яко дръзно вение велико имѣеши къ Богу и можеши напаствуемым и болным помощы, идѣ же аще хощеши. И аще убо угодно есть тебѣ твоего ми престола доити и гробу твоему поклонитися, даи же помощь и болѣзни облегчание». Вѣруите же ми, яко от оного часа болѣзни оны нестерпимыа престаша, и в малѣх днехъ Царьствующаго[91] града изыдох и, Божыимъ поспѣшениемъ и угодника Его, приидох и поклонихся гробу его чюдотворивому. Внегда убо приятъ нас радостию и честию великою благовѣрныи великыи князь всея Руси Дмитреи, сынъ великаго[92] князя Иоана, внука Александрова.

Такова убо великаго сего святителя и чюдотворца исправлениа, сицевы того труды и поты, ими же измлада и от самыя уности Богу угоди, их же ради и Богъ того прослави, въздарие ему даровавъ. Се тебѣ от насъ слово похвално, елико по силѣ нашеи грубои, изрядныи въ святителех, о них же потеклъ еси, яко безътруденъ апостолъ, о стадѣ порученомъ ти словесных овцах Христовыхъ, их же своею кровию искупи, конечным милосердием и благостию. И ты убо сице вѣру сблюде, по великому апостолу, и течение свершы, яснѣише наслаждаешыся невечерняго Троичьнаго свѣта, яко, небесная мудръствовавъ, възлетѣ благоуправленъ. Нас же, молимъ тя, назираи и управляи свыше. Вѣси бо, колику тяжесть имать жытие се, в том бо и ты нѣкогда трудился еси. Но убо поне же тебе предстателя Руская земля стяжа, славныи же град Москва честныа твоя мощы, яко же нѣкое скровище, честъно съблюдает, и яко же тебѣ жыву, на всякъ день православнии свѣтлии нашы князи с теплою вѣрою покланаются и благословение приемлют съ всѣми православными, вздающе хвалу Живоначалнои Троици, Ею же буди всѣм нам получити о самом Христѣ, о Господѣ нашем, Ему[93] же подобает слава, честь и держава съ безначалным Отцем, Всесвятым благымъ жывотворящим Духом нынѣ и в бесконечныя вѣкы, аминь.

За молитовъ святаго отця Петра, новаго чюдотворця, Господи Исус Христе, Сыне Божии, помилуи мя грѣшника.

(обратно)

§ 3. Первоначальная (Краткая) редакция Жития митрополита Алексия

Уже в XV в. Житие митрополита Алексия существовало в двух видах — Кратком и Пространном. Пространная редакция составлена Пахомием Логофетом в 1459 г.[94], Краткую редакцию (которую представляли по тексту Воскресенской летописи) предположительно атрибутировали Пермскому епископу Питириму и датировали серединой XV в. (во всяком случае, не позже 1483 г. — года заложения новой трапезной Чудова монастыря)[95]. Когда выяснилось, что в Воскресенской летописи использован Московский свод 1479 г., уже содержавший Краткую редакцию Жития Алексия, то проблема возникновения Краткой редакции Жития Алексия свелась к исследованию источников Московского свода. Без колебаний можно считать, что источником Свода 1479 г., имевшим в своем составе Житие Алексия, являлась так называемая Троицкая летопись 1408 г. Вывод подкрепляют Рогожский летописец и Симеоновская летопись, отразившие Тверскую обработку 1412 г. Троицкой летописи[96]: в обоих памятниках читается Краткая редакция Жития Алексия. Но если Житие митрополита Алексия читалось в Троицкой летописи начала XV в., то оказываются неверными предположения Макария и В. О. Ключевского о датировке Краткой редакции серединой XV в., а также отпадает версия об авторстве Питирима.

Вместе с тем, в Рогожском–Симеоновской и в Московском своде 1479 г. представлены два вида Краткой редакции Жития Алексия. Древнейший вид читается в Рогожском летописце и Симеоновской летописи. В Московском своде[97] имеются две явные вставки: одна — от слов «граду Владимерю декабря 6» до слов «царь и патриярх стваряют волю их», другая — от слов «отходит житья сего мѣсяца марта в 11» до слов «епископ Алексий отходит ко Царюгороду»[98]. Вставные тексты заимствованы из Троицкой летописи под 6861 и 6862 г.[99] Поздний характер еще одного текста («лежит честное его тело цело и нетленно, всеми видимо, исцеления многа и различна подава безпрестанно всем приходящим с верою»)[100] очевиден тем, что подобное можно было написать только после обретения мощей митрополита Алексия в 1431 г. По сравнению с Рогожским летописцем добавлено о происхождении родителей митрополита из черниговских бояр и о их переселении из Чернигова в Москву — этим сведениям составитель обязан знакомству с Пахомиевской редакцией Жития Алексия. Надо сказать, что обработка текста Жития Алексия в составе московского летописного памятника принадлежит опытному агиографу, а если учесть, что Пахомий Логофет принимал участие в составлении летописи (ср. Повесть об убиении Батыя), то можно предположить его авторство в создании варианта Краткой редакции Жития Алексия, читающегося в Московском своде 1479 г.

Отмеченные характерные детали текста Московского свода 1479 г. проявляются и в Ермолинской летописи, где изложение, правда, сокращено. А. Н. Насонов в свое время высказал гипотезу, что в основе Московского свода 1479 г. и Ермолинской летописи лежит общий источник — митрополичий свод, составленный в 1464—1472 гг.[101] Выводы А. Н. Насонова впоследствии были пересмотрены: протограф Московского свода 1479 г. и Ермолинской летописи точнее оценен как великокняжеский летописец; Московскому своду 1479 г. предшествовал более ранний памятник — Свод 1477 г.; составители оригинала Ермолинской летописи пользовались не только протографом Московского свода 1479 г., но и его источниками (Киевской, Софийской I и Троицкой летописями), дополнительно — Сокращенным сводом 1472 г. В таком случае создание оригинала Ермолинской летописи хронологически сближается с формированием протографа Ермолинской — Московского свода, под которым я и понимаю Свод 1477 г.[102] Итоговый вывод сводится к следующему: переработанный вариант Краткой редакции Жития Алексия появился в Московском великокняжеском своде 1477 г., и к его созданию, по–видимому, причастен Пахомий Логофет.

Древнейший вид Краткой редакции Жития Алексия, таким образом, читался в сгоревшей Троицкой летописи. Троицкая летопись, доводившая изложение до 1408 г., составлена была в 1412—1414 гг.; ее автором, как я старался показать, являлся выдающийся церковный писатель и историк Древней Руси Епифаний Премудрый[103]. В частности, и сам рассказ об Алексии имеет параллели в сочинениях Епифания и в то же время тесно связан с другими текстами в составе Троицкой летописи[104].

Древнейший вид Краткой редакции Жития Алексия лучше передан в Рогожском летописце, как более старшем[105]; кроме того, следует учитывать, что Тверская переработка 1412 г. Троицкой летописи представлена в Симеоновской летописи в соединении с Московским сводом 1479 г., откуда могли быть заимствованы некоторые чтения (например, замечание о том, что родители митрополита Алексия происходили от «бояр литовскых»). Текст памятника в составе Рогожского летописца издан Н. П. Лихачевым в общем удовлетворительно, хотя орфография списка модернизирована, текст в ряде случаев поправлен без оговорок; из очевидных ошибок отмечу только следующие: вместо читающихся в рукописи «поставляя епископы и священикы» (л. 325) в издании — «оставляя пепископы и священникы»[106].

Датировка сборника, в состав которого входит Рогожский летописец, длительное время вызывала споры. Н. П. Лихачев на основе анализа водяных знаков (правда, не всех листов, а лишь тех, на которых «знак более или менее заметен») пришел к выводу о написании сборника в 40–х годах XV в.[107] Н. П. Попов отнес почерки основной части сборника к концу XV в. (а при допущении архаичности почерков, даже к первой четверти XVI в.)[108]. Более правильным представляется мнение Н. П. Лихачева: сравнение с рукописями второй четверти XV в. убеждает, что почерки Рогожского сборника вполне укладываются в это время. Согласился с заключением Н. П. Лихачева также В. А. Кучкин (но только в отношении Рогожского летописца, который датирован им концом 40–х годов XV в.)[109]. По предположению Я. С. Лурье, Рогожский летописец составлен не ранее 50–х годов XV в. (времени пребывания Дмитрия Шемяки в Новгороде), список его по своим палеографическим данным немногим позднее этих годов[110]. Последнее по времени описание Рогожского сборника принадлежит Л. Л. Муравьевой[111], но в методическом отношении оно не идет далее исследования Н. П. Лихачева: варианты знаков не рассмотрены, новых филиграней не выявлено (Лихачевым указано только 7 филиграней, на самом деле их больше), вместо потетрадного принципа описания филиграней применен ничего не значащий способ полистной фиксации, неправильно определено время реставрации рукописи (XVIII в., на самом деле — 30—40–е годы XIX в.). В итоге датировка древней части Рогожского сборника становится расплывчатой: к 40–м годам XV в. (к которым склонялся Н. П. Лихачев) исследовательница прибавляет возможность написания рукописи в 50–х годах XV в.

В связи с существованием разноречивых мнений, высказанных в литературе по поводу датировки Рогожского сборника, и учитывая, что Н. П. Лихачевым определены не все водяные знаки и не указаны границы различных почерков, дается новое описание рукописи.

Рогожский летописец находится в составе сборника РГБ, ф. 247 (Собр. Рогожского кладбища), № 253. Рукопись в 4°, на 453 листах (по карандашной нумерации в правом углу листов). Кодекс реставрирован и переплетен в 30—40–х годах XIX в. Переплетная бумага и л. 1—2, 401—402, 451—453 без филиграней, эта же бумага использована для подклеек; на л. 3—10, 450 имеются филиграни: лилия с литерами УУФ и лилия с литерами НсП[112]. Л. 1—3, 401—402, 451—453 чистые. На л. 4—5 об. помещено оглавление; реставрированный текст — на л. 6— 10 об., 450—450 об. Одним почерком писаны л. 4—10 об., 450—450 об. (искусственный полуустав XIX в.).

Древний сборник переписан группой писцов одной школы, полууставными почерками второй четверти XV в. Первый почерк: л. 11—48, 68—71, 71 об. — 75, 76—76 об., 77—118 об., 118 об. — 119 об., 120—150, 150 об. — 272 (на л. 272 только два первых слова «въ Пьскове»), 403— 428 об. Второй почерк: л. 48, 67 об., 71, 75—75 об., 76 об., 118 об., 119 об., 150, 429—449 об. Третий почерк: л. 272—285 об., 289 об. — 365 об., а также киноварные заголовки и инициалы на л. 449 об. Четвертый почерк: л. 286—289 об. Пятый почерк: л. 366—400. Разворот л. 348 об. — 349 залит чернилами, заклеен чистой бумагой, текст заново переписан почерком первой половины XVI в. Тем самым исправляется и уточняется почерковедческое описание Рогожского сборника Н. П. Попова.

Филиграни сборника:

1) Олень (л. 11—50, 91, 92—97, 98)—два варианта, один из которых представлен в альбоме Брике, № 3311 (1439—1445 гг.). В описании Н. П. Лихачева варианты не отмечены, сам знак определен неточно.

2) Полуподкова (л. 51—90, 93—96, 107—213, 215—216, 218—219, 252—299, 310—313, 316—363, 417—435, 438—440)—три варианта, один из которых близок к опубликованному в альбоме Лихачева, № 2959 (1447 г.); более отдаленный вариант у Брике, № 16060 (1449— 1452 гг.).

3) Рожок в сердцевидном щите, над которым геральдическая лилия (л. 99—106, 236—251, 403—411, 414—416, 436—437, 441—442, 447— 449) — два варианта, один из которых тождествен приведенному у Лихачева, № 2921 (1434 г.), а другой чрезвычайно близок к опубликованному у Лихачева под № 582 (1442 г.); этот тип знака датируется у Брике 1432—1456 гг. (№ 7863).

4) Женская фигура с цветком (л. 214—217—текст здесь писан другими чернилами, что свидетельствует о вставке; л. 443—446) — два варианта, сходные имеются у Лихачева, № 978, 979 (1441 г.), 998 (1452 г.), 2931 (1448 г.); тип знака датируется в альбоме Брике 1423— 1452 гг. (№ 7625).

5) Литера В под крестом (л. 220—235) — Брике, № 7982 (1440— 1456 гг.). В описании Н. П. Лихачева знак не упомянут.

6) Голова быка со слитыми ноздрями, между рогами мачта со звездочкой (л. 300—309, 314—315, 364—365, 370—371, 390—393)[113]; другой, возможно деформированный, вариант (с отпавшей звездочкой) имеется на л. 412—413; третий вариант (с более высокой мачтой) виден на л. 396—400. Основной вариант совпадает с опубликованным у Лихачева, № 2926 (1448 г.). В описании Н. П. Лихачева знак определен неправильно.

7) Маленькая голова быка, глаза с присоединенными черточками (л. 366—369) — Брике, № 14954 (1430—1438 гг.). В описании Н. П. Лихачева знак не упомянут.

8) Голова быка с челкой и мачтой между рогами, оканчивающейся пятилепестковым цветком (л. 372—379, 391=392). Такой же знак приведен в альбоме Лихачева под № 2443 из недатированной рукописи, у Брике сходный знак под № 14402 (1455 г.). В описании Н. П. Лихачева знак определен неправильно.

9) Фляга пилигрима (л. 380—387) — два варианта, причем оба приведены в альбоме Лихачева под №№ 983,984 из рукописи 1444 г. (в описании Н. П. Лихачева приводятся и другие варианты, но все они уже отличаются от знаков рукописи 1444 г.).

10) Колесница (л. 388—389, 394—395)—типа Брике, № 3528 (1429— 1461 гг.). В описании Н. П. Лихачева знак не упомянут.

Датировку Рогожского сборника определяют филиграни 1, 2, 3, 6 и 9, остальные сорта более ранней бумаги использованы в остатках (для дополнений и вставок). Таким образом, подтверждается правильность соображений Н. П. Лихачева: рукопись устойчиво датируется 40–ми годами XV в.

Ниже публикуется текст Краткой редакции Жития митрополита Алексия по списку РГБ, ф. 247, № 253 (л. 324—326 об. — по карандашной нумерации в правом верхнем углу листов).

В лѣто 6885 … Тое же зимы, промежи говѣниа, мѣсяца февраля въ 12, на память святаго отца Мелентиа, епископа Мелетиискаго, преставися пресвященныи Алексии митрополит всея Руси въ старости честнѣи и глубоцѣ, бывъ в митрополитех лѣт 23, и положенъ бысть на Москве въ церкви святаго архаггела Михаила, честнаго его чюда, иже самъ созда общии монастырь.

О Алексеи митрополитѣ[114].

Сии убо преподобныи отець нашь Алексии митрополит бѣаше родом боляринъ, славных и нарочитых бояръ от страны Русскыя, от области Московьскыя, благородну и благовѣрну родителю сыну, от отца нарицаемаго Феодора и матери именем Марии. Родижеся въ княжение великое Тфѣрьское Михаилово Ярославича, при митрополитѣ Максимѣ, до убиения Акинфова, старѣе сы князя великаго Семена 17 лѣт. Крести же его еще младенца суща князь Иванъ Даниловичь, еще сы не в великом княжении. Бѣ же преже въ святомъ крещении наречено бысть имя ему Симеонъ.

И еще дѣтищем буда изучися всеи грамотѣ, и въ уности сыи и всѣм книгам извыче, измлада Бога возлюбивъ и оставле родителя своя и женитву и яже по пло ти ужики и ближикы, и всяко пристрастие мирское възненавидѣ, и Богу единому работати вжелѣ, и видимою веръстою, яко 20–ти лѣт сыи, изыде из мира и въ едином от манастыреи постризается, Алексии преименование въ мнишьском чину приемлет. Сии добрѣ подвизася на добродѣтель и всяко благоизволение иночьскаго житиа исправле, и всяко писание ветхаго и новаго завѣта проиде. И пребысть въ чернечьствѣ даже и до 40–ть лѣт. И добродѣтелнаго ради житиа его честенъ бысть и славим всѣми, и любим мнозѣми, паче же и сам князь великии Семеонъ Ивановичь, купно же и Фегнастъ митрополит зѣло възлюбиша его и таино нѣкако назнаменоваша его, и таковыя благодати достоина бывша, и за премногую его добродѣтель избраша его, нужею возведоша его на старѣишиньство, яко быти ему намѣстнику и наслѣднику по Фегнастѣ митрополитѣ митрополитом на Руси, еже и бысть.

Того бо ради пресвященныи Фегнастъ митрополит, еще сыи и при своем животѣ, самъ постави его епископа своима рукама съ прочими епископы. И тако Алексии пребысть епископом 3 лѣта или четыри, дѣиствуя епископьскаа святительскаа, донде же преставися Фегнастъ митрополит. И по том преставлении Фегнаста митрополита общим съвѣтом и думою всѣх людеи, избранием князя великаго Ивана Ивановича, болѣ же рещи, изволениемъ Божиимъ, понуженъ и отпущенъ бысть къ Царюграду на поставление митрополиа. И Божиим поспѣшением в малых днех путное шествие преходит, елико по суху бес пакости преиде и елико по водам без бѣды плытие, морскую пучину преплывая, въскорѣ устрѣмився, постизаеть Царьград, в нем же и митрополитом на Русь поставляется рукама Божия святителя святѣишаго и блаженаго архиепископа Костянтинаграда, Новаго Рима, вселеньскаго патриарха Филофиа и елико с ним служивших тогда пресвященных митрополит и боголюбивых епископъ и всѣх священникъ, бывших тогда въ честнѣ м том сборѣ.

И не долговрѣменно по поставлении пребывъ, отпущаеться от Царяграда благословениемъ патриарха Филофиа и всего честнаго его сбора и незамедлено приходит на свою митрополию на Русскую землю. И пребысть въ святительствѣ и въ учительствѣ долгоденьствуя многа лѣта, уча слову Божию, по благочестии побараа, правя слово истины православныя вѣры, поставляя епископы и священикы, попы, диаконы. Бяху же епископи ставлениа его: первыи Игнатии, епископъ Ростовьскыи, Василии, епископъ Рязанскыи, Феофилактъ, епископъ Смоленьскыи, Иван Са раискыи, Парфении Смоленьскыи, Филимон Коломеньскыи, Петръ Ростовьскыи, Феодоръ Тфѣрьскыи, Нафанаилъ Брянскыи, Афонасии Рязаньскыи, Алексии Суждальскыи, Алексии Новогородьскыи, Великаго Новагорода, Василии Тфѣрьскыи, Данило Суждальскыи, Матфеи Сараискыи, Арсении Ростовьскыи, Еуфимии Тферьскыи, Дионисии Суждальскыи, Герасим Коломеньскыи, Григории Черниговьскыи, Данило Смоленьскыи. Се же суть епископи поставлениа его.

Поставилъ же есть церковь камену во имя святаго архаггела Михаила, честнаго его чюда, ю же украси подписью и иконами и книгами, и ссуды священными, и спроста рещи всякими церковными узорочьи. Обѣщажеся тому монастырю быти общему житию, еже есть и до сего дне. Многа же села и домы, и люди, и езера, и нивы, и пажити подавал есть и вся, елико довлѣет на потребу монастыреви, не токмо же предиреченаа дааниа и благодѣаниа, но и самого себе въ том монастыри повелѣ положити преставлешася, иде же есть и донынѣ гробъ его, входя въ церковь одесную олтаря. Созда же себѣ таковыи монастырь за двѣнадесять лѣть[115] до своего си преставлениа.

Таче потом по мнозѣх его добродѣтелех и по мнозѣхъ исправлени их преставися, конець житию прият въ старости добрѣ, въ старости честнѣ, въ старости глубоцѣ, в сѣдинѣ честнѣ, честна бо по истинѣ таковаа сѣдина, яко же рече великыи Василии: «Честна сѣдина постом украшена». Добрѣ упасе порученое ему стадо Христово, добрѣ предръжавъ церковнаа правлениа[116], ибо в черньци пострижеся 20–ти лѣт, а в чернечьствѣ поживе 40–те лѣт, а в митрополиты поставленъ бысть 60–те лѣт, а пребысть в митрополитѣх 24 лѣта, и бысть всѣх днеи и житиа его лѣт 85.

Егда же преставлешеся, заповѣда князю великому, не повелѣ положити себе въ церкви, но внѣуду церкви за олтарем, тамо указа мѣсто и ту повелѣ положити ся конечнаго ради и послѣдняго смирениа. Князь же великии никако же не сотвори того, не въсхотѣ положити его кромѣ церкви, таковаго господина честна святителя, но въ церкви близ олтаря положи его съ многою честию. Проводиша его усердиемь и со тщанием честно епископи, архимандриты, игумени, попове, диакони и черноризци, и множество народа съ свѣщами и с кадилы, и со псалмы, и съ пѣсньми, и съ пѣнии духовными, пѣвше над ним обычныя надгробныя пѣсни. Князь же великии Дмитрии Ивановичь самъ стояше над ним и тако же и брат его князь Володимеръ Андреевичь, князь же Василии, сынъ сыи князя великаго Димитриа, еще тогда младо дѣтище сыи, шести лѣт сущу ему, а князю Юрию Дмитриевичю, брату его, три лѣта сущу. Вси же проводивши его людие, разидошася кождо въ свояси.

(обратно) (обратно)

Глава II. Повесть о Темир–Аксаке

§ 1. Епифаниевская редакция

В Повести о Темир–Аксаке рассказывается о нашествии на Русь азиатского завоевателя Тимура (Темир–Аксака русских источников) в 1395 г. и о чудесном спасении страны после принесения в Москву Владимирской иконы Богоматери.

Повесть о Темир–Аксаке сохранилась в множестве списков, выявление и классификация которых еще не завершены. Но основные редакции определены уже давно, это: 1) Повесть в составе Московского свода 1479 г.; 2) Повесть, читающаяся в Софийской II летописи; 3) Рассказ о Темир–Аксаке Типографской летописи. О происхождении редакций высказаны различные мнения. А. А. Шахматов предполагал, что Повесть создавалась в рамках Полихрона 1418—1423 гг.[117] Л. В. Черепнин считал ранней версией рассказ Ермолинской летописи и относил его к концу XIV в. (в современной литературе признается, что Ермолинская летопись передает в сокращении Свод 1477 г. — см. Главу I), версию же Софийской II и Типографской летописей исследователь датировал второй половиной XV в.[118] Впервые к изучению Повести о Темир–Аксаке широко привлек рукописный материал В. П. Гребенюк[119]. По его мнению, старшей является редакция Софийской II летописи, созданная между 1402—1408 гг.; редакция, отразившаяся в Московском своде 1479 г., возникла до 1408 г.; вариант Типографской летописи является соединением текстов первых двух редакций. Однако отсутствие прочной базы для текстологических сопоставлений и игнорирование исторических реалий привели исследователя к ошибочным выводам. В итоге редакция (Софийской II летописи), занесенная в летописи церковного происхождения, оказалась «княжеской», а редакция, содержавшаяся в великокняжеском своде 1479 г., — «митрополичьей»; версия, осложненная вставками из дополнительных источников (из Повести о Хоздрое), почему–то признана «старшей» по сравнению с теми видами Повести, которые этих вставок не содержали (Типографская и Свод 1479 г.).

Указанные слабости в работе В. П. Гребенюка подметила (в определенной мере) И. Л. Жучкова. По ее заключению, основные редакции памятника создаются в 70—80–х годах XV в.: сначала в рамках Свода 1479 г. (на самом деле — Свода 1477 г.), на его основе — Типографская редакция, которая, в свою очередь, перерабатывается составителями редакции, отразившейся в Софийской II летописи[120]. Но получить правильный результат исследовательнице помешали крайняя субъективность в трактовке текстологических связей и не совсем верное понимание этапов истории летописания в XV в. Тем не менее, заслуги И. Л. Жучковой в выявлении рукописной традиции Повести велики; к сожалению, только часть ее открытий опубликована (списки Типографского варианта и перечень древнейших рукописей редакции типа Софийской II летописи).

В зарубежной историографии Повесть о Темир–Аксаке привлекла внимание немецкого исследователя А. Эббингхауса и американского ученого Д. Миллера — в обоих случаях с точки зрения истории московской идеологии. А. Эббингхаус считает, что Повесть составлена после 1480 г.[121] (но рукописную традицию в полной мере не исследует). Д. Миллер выдвинул гипотезу, что Повесть создана в Кирилло–Белозерском монастыре в 1470–е годы и что старшая версия текста содержится в Погодинской летописи и списке Царского Софийской I летописи[122] (однако, по современным представлениям, эта версия является производной от Свода 1479 г.).

В другой своей работе я привел данные в пользу того, что вариант Типографской летописи Повести о Темир–Аксаке по своему стилю близок к произведениям Епифания Премудрого и, следовательно, может быть признан его сочинением[123]. В таком случае наличие в той или иной редакции Повести о Темир–Аксаке стилистической системы, свойственной Епифанию Премудрому, может служить признаком первичности текста и является опорой для текстологических исследований.

Помимо Типографского варианта, в XV в. существовали две основных редакции Повести, с которыми Типографскую летопись и следует сравнить. Редакция типа Софийской II летописи отличается от Типографской вставками из Повести о нашествии Хоздроя на Царьград и уже поэтому является вторичной по отношению к Типографской; кроме того, текст редакции подвергся распространению и тенденциозной переделке с целью возвеличить роль в событиях 1395 г. великого князя Василия Дмитриевича. Другая редакция легла в основу Московского свода 1479 г. и более краткого варианта, представленного Ермолинской и сходными с ней летописями. При сравнении с Типографской выясняется, что текст здесь, с одной стороны, сокращен, в результате чего выпала биографическая справка о Темир–Аксаке с соответствующей частью характерной лексики Епифания Премудрого, с другой стороны, подвергся дополнению из другого источника: эмоциональная характеристика завоевателя Тимура заимствована из Западнорусских летописей. Указанная выписка в Прилуцкой и Уваровской летописях и Летописце из собрания Н. П. Лихачева, № 365 помещена перед основным текстом, дублируя сообщение о приходе царя от «восточныя страны», в Ермолинской летописи снята вообще, а в Московском своде 1479 г. включена в основной текст — при известии уже об уходе царя из Руси. Из текста Свода 1479 г., передающего источник более подробно, видно, что каждое упоминание Темир–Аксака или «агарян» сопровождается добавлением слов «безбожный» (или «безбожные»), причем этот эпитет присутствует и в редакционных распространениях текста. В тех случаях, когда речь идет о Владимирской иконе Богоматери, вставляются слова «чудный образ», «чудотворная икона», при названиях Москвы или Владимира добавляется слово «славный». В таком случае предположить обратное — происхождение текста Типографской редакции из Свода 1479 г. — означает признать парадоксальную ситуацию: умаление Владимирской иконы Богоматери, принижение Москвы и Владимира как центров Православия и, наоборот, затушевывание облика завоевателей как врагов веры.

Таким образом, Типографский вариант можно признать старшей редакцией Повести о Темир–Аксаке и атрибутировать его Епифанию Премудрому. По указанию Н. М. Карамзина, текст Троицкой летописи под 1395 г. содержал чтение: «место то было тогда на Кучкове поле, близ града Москвы, на самой на велицей дорозе Володимерьской»[124]. Но это означает, что Типографский вариант читался уже в Троицкой летописи, поскольку процитированные слова характерны только для данного варианта Повести о Темир–Аксаке. Составление Троицкой летописи я отнес к 1412—1414 гг. и связал (уже по другим причинам) с именем Епифания Премудрого[125]. Сопоставляя эти факты, приходим к выводу, что Повесть о Темир–Аксаке Епифаний Премудрый написал в 1412—1414 гг. специально для включения в Троицкую летопись.

Епифаниевская редакция Повести о Темир–Аксаке читается не только в Типографской летописи, но сохранилась и вне летописи, в составе различных сборников. Для восстановления первоначального вида Епифаниевской редакции необходимо поэтому сопоставить все известные ее списки.

Типографская летопись известна в нескольких изводах. В составе XXIV тома Полного собрания русских летописей Типографская летопись опубликована по двум спискам: ГИМ, Син., № 789 (далее: С) и РНБ, F.IV.218 (далее: Т). Общий текст обоих списков доходит до 1484 г. (затем в списке С помещены статьи, начиная с 1482 г.). Это обстоятельство позволило А. А. Шахматову высказать мысль, что протограф Типографской летописи представлял Ростовский владычный свод 1484 г., составленный при архиепископе Тихоне[126]. В основание Типографской летописи, по А. А. Шахматову, положен Московский свод 1479 г., но текст его дополнен по летописи, сходной с Лаврентьевской.

А. Н. Насоновым введены в научный оборот новые списки Типографской летописи: РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, Q.202 (далее: Q); БАН, 32.8.3 (далее: А); РГАДА, ф. 201 (собр. М. А. Оболенского), № 40 (далее: О); РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 533 (далее: М); РГБ, ф. 173 III (Собр. по временному каталогу библиотеки Московской Духовной Академии), № 146 (далее: Д). Еще два списка обнаружены Я. С. Лурье: РГБ, ф. 310 (собр. В. М. Ундольского), № 757 (далее: У); СПФИРИ, ф. 11, № 41 (далее: Л). Один список определен нами: ГИМ, собр. Н. П. Вострякова, № 852 (далее: В) (ниже будут указаны еще два неполных списка). Все дошедшие до нас списки Типографской летописи не ранее XVI в.

Древнейшим списком Типографской летописи является Син., № 789. Сборник в 4°, на 340 листах. По нижнему полю первых листов запись XVII в.: «Книга летописная Кирилова монастыря з Бѣлаозера». На внутренней стороне нижней крышки переплета имеется помета XVIII или начала XIX в.: «Из биб. Типограф.» (в XVIII в. рукопись находилась в Типографской библиотеке под № 48). На внутренней стороне верхней доски переплета написан № 57, но зачеркнут и ниже помечено: «По новому каталогу книга сия под № 789».

Сборник состоит из нескольких частей. Первую часть образуют л. 1— 301 об., написанные 1–ым почерком (кроме л. 299—299 об.). 2–ым почерком писан текст на л. 299—299 об. (л. 299, возможно, вставной). Последняя тетрадь (л. 298—301) — укороченная, состоит из 4 листов. Летописный текст доведен до 1502 г. Филиграни: Тиара с литерами АВ (л. 1—149, 250—301 — кроме, может быть, л. 299) — Пиккар, XIII, № 12 (1523 г.); Корона (л. 150—249) — Пиккар, I, № 104 (1508 г.). Эта часть сборника датируется первой четвертью XVI в.

Вторую часть сборника Син., № 789 составляют л. 302—318. Здесь 3- им почерком написаны: на л. 301 об. слова «и люди учали ездити», весь текст на л. 302—318, кончая известием 1528 г. о набеге крымского царевича Ислама. Той же рукой, но другими чернилами вписано известие 1526 г. о женитьбе Василия III на Елене Глинской (л. 317), поправлен текст и восполнен пропуск на л. 311 об., 314. 4–ым почерком написан текст на л. 318—318 об. (известия 1530 г. о рождении у Василия III сына Ивана и посылке воевод на Казань). 5–ым почерком записано на л. 318 об. известие о смерти Василия III. Бумага этой части сборника: Щит с двойной лилией (л. 302—318) — Лихачев, № 3807, 3808 (1531 г.), Лауцявичюс, № 2132 (1533—1534 гг.). Следовательно, вторая часть сборника датируется началом 30–х годов XVI в.

Далее в Синодальном сборнике 6–ым почерком писан текст на л. 319—339 (Родословные материалы). Филиграни: Гербовый щит с литерой В под короной и Звезда с изогнутыми лучами — датируются 30–ми годами XVI в. На л. 340 запись XVI в.: «Лѣта 7059–го царь и государь князь велики Иван Васильевичь всеа Руси постави город на Свиазе рецѣ за полтретьятцать верстъ до Казани и нарече ему имя во свое имя Иван город великой».

В семействе Типографской летописи А. Н. Насонов выделил две редакции: Типографскую–Синодальную и Типографскую–Академическую.

Типографскую–Синодальную редакцию образуют основной список С и близкий к нему дефектный список Q, обрывающийся на статье 1377 г. Список С доведен до 1528 г., но его протограф кончался, как и в Прилуцкой летописи, известием 1497 г. о покаянии Ивана III (в связи со смертью брата Андрея) в присутствии высших церковных иерархов. После этого известия список С использует другой источник — так называемый Троицкий летописец (Летописец выявлен А. Н. Насоновым по спискам БАН, Арх., № 193 и РГАДА, ф. 181, № 365, но существуют и другие списки). Текст Типографской–Синодальной за 1468—1497 гг. отразился в Прилуцкой летописи (где статьи помещены вслед за окончанием Летописного сборника 1477 г.). Фрагмент с изложением событий 1482—1497 гг., отличающий Типографскую–Синодальную от других списков, также проявляет особый интерес к Ростовскому архиепископу Тихону (ср. сообщение 1489 г. о его поставлении, упоминание Тихона в рассказе о покаянии Ивана III).

Списки С и Q обнаруживают вторичные чтения по сравнению со всеми остальными списками Типографской летописи (совпадающими здесь с Московским сводом 1479 г.): под 6643 г. пропущено окончание статьи с известием о бегстве князя Всеволода в Новгород, под 6667 г. пропущено несколько фраз в рассказе о митрополите Климе Смолятиче («отца моего клял…», «а Ростислав не хотяше Клима, но Констянтина»), под 6694 г. читается ошибочное «взяша князя» вместо «взяша вежи их», имеется пропуск под 6879 г., в С частично восполненный на полях другими чернилами[127]. В остальных списках Типографской летописи известие о пострижении Святоши приведено дважды: под 6613 г. (из Ермолинской летописи) и под 6614 г. (из Московского свода); в списках С и Q первое известие отсутствует, и это является показателем вторичности текста, поскольку Ермолинская летопись была использована в Типографской (см. под 6685 г. во всех списках Типографской чтение «Романа пустиша» — характерное добавление Ермолинской к тексту Московского свода).

Список Q не восходит к С, так как не имеет пропуска С под 6710 г.[128] Но список С, по данным палеографии, предшествует списку Q, поэтому можно считать, что оба они восходят к одному протографу.

Еще один список той же редакции: РГБ, ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева), № 175. Рукопись в 4°, на 90 листах. Датируется первой четвертью XVIII в. Филигрань: Герб Амстердама — типа Лауцявичюс, № 77 (1714 г.). На л. 2—11 об. помещены Вводные статьи — такие же, как в Комиссионном списке Новгородской I летописи младшего извода. Типографская летопись находится на л. 12—90 об.: текст обрывается под 1015 г. на словах «внезапу послании от Святополка злыя слуги и немилостивии кровопиицы, аминь» (последние слова записаны треугольником, большая часть л. 90 об. оставлена чистой). Текст Пискаревского списка близок к основному списку С.

В Типографской–Академической редакции, представленной списками А, О, Т[129], основной текст доходит до 1489 г., кончая сообщением о смерти митрополита Геронтия (но последние известия этого года помещены под 6998 г.); последующий текст со статьями 7001—7066 гг., как установил А. Н. Насонов, совпадает со списком Оболенского Никоновской летописи[130]. В основной части Типографской–Академической летописи имеется несколько характерных чтений, отличающих ее от остальных списков Типографской летописи: сокращен текст заметки 6498 г. с описанием размеров города Владимира; имеются пропуски под 6670, 6979, 6982, 6986, 6988, 6991 гг.[131]

Типографская–Синодальная и Типографская–Академическая в некоторых случаях одинаково отошли от основного оригинала, представленного списками У и М, сохранившими в ряде чтений близость к источнику Типографской — Московскому своду 1479 г. Так, например, в этих летописях читается: «подвиже мя старость» вместо правильного «постиже…», «в том забыти, но причинилася смерть» вместо необходимого «в том забытии учинилася смерть»[132]. Отсюда следует, что Типографская–Синодальная и Типографская–Академическая летописи происходят от одного общего протографа.

Распределив списки С, Q, А, О, Т и Пискаревский на две редакции, займемся изучением остальных списков Типографской летописи.

Прежде всего выделяем редакцию, которую назовем Типографской–Библиотечной. Ее представляют списки У, Л, Д и (через производную редакцию) списки М и В. Перечислим характерные признаки этой редакции. Под 6824 г. князь Василий Константинович назван «Ростовским». Под 6919 г. после известия о выдаче замуж княжны Анны в текст вставлены статьи 6919—6925 гг. из летописи, сходной с Московско–Академической, но полнее и древнее ее. Так, под 6920 г. указана дата (августа 1) прихода великого князя Василия Дмитриевича из Орды (список У, а в М, наоборот, как день похода в Орду); под этим же годом приведено известие об освящении Благовещенской церкви на Дорогомилове — 2 августа. Под 6921 г. приведена дата смерти князя Юрия Андреевича (сентября 17). Под 6923 г. указан день смерти князя Константина Владимировича (9 января). Последнее известие — о смерти Ростовского епископа Григория — дано в такой же развернутой форме, как в Типографской (возможно, под ее влиянием?).

Список У[133] доведен до 1485 г. и обрывается на словах: «много обиды от великого князя бояр и детей боярских»; на последующих листах помещены выписки из статей 6953—6962 гг. Московского свода 1477 г. Эти выписки, по–видимому, сопровождали оригинал Типографской–Библиотечной редакции, потому что в списке М статьи 6953—6954 гг. внесены в основной текст.

Между оригиналом Типографской–Библиотечной и списком У существовало еще одно звено (которое назовем изводом Ундольского), как выясняется при обращении к Архивскому списку Софийской II летописи (РГАДА, ф. 181, № 371). Этот список дополнен по Типографской летописи, причем источником дополнений, как показывает анализ, служил такой список Типографской–Библиотечной, который стоял ближе к списку У, чем к списку М. Так, под 6953 г. в Архивском списке переписана статья «О Суздальском бою и о нятии великого князя», читающаяся в приложении к списку У (совпадают и заголовки). Под 6955 г. списки У и Архивский совпадают и одинаково оканчиваются словами «остася у великаго князя служити ему». Под 6956 г. в Архивском читается тот же текст, что и в У, и оканчивается теми же словами: «а сын его Иван был в Володимери». Под 6957 г. в У читается статья свода 1477 г. от слов «Весне князь Дмитрей Шемяка преступил крестное целование» и до слов «тако смиришася»; в том же объеме статья переписана в Архивском. Под 6958 г. в У помещена статья свода 1477 г., кончая словами «а Шемяка убежа к Новугороду к Великому»; в том же объеме статья читается и в Архивском списке. В списке У под 6959 г. помещена статья свода 1477 г. от слов «Великомученика Георгия было в пяток» до слов «множество народа града Москвы и с сыном» (здесь в конце пропуск); в том же объеме (и с той же ошибкой) текст переписан в Архивском (где добавлено: «да Иону митрополита» — явно вторичного свойства, так как об Ионе выше уже было упомянуто). Под 6960 г. в У имеется статья свода 1477 г., кончая словами «с великою корыстью»; в том же объеме она внесена и в Архивский список. Под 6961 г. в У читается только одно известие о смерти Шемяки; это известие помещено в начале статьи Архивского списка, где остальной текст совпадает с Львовской летописью (при этом получилась хронологическая неувязка: первое известие датировано 23 июля, а следующие — 9 апреля и 13 июля). Статья Типографской под 6979 г. переписана в Архивском целиком, причем текст совпадает с изводом Ундольского.

Но в Архивском списке имеются и механические вставки листов с выписками из Типографской–Библиотечной летописи в изводе Ундольского. Так, л. 12—14 и 38—39 являются вставными, все написаны одним почерком и составляли некогда одно целое, поскольку фраза на л. 14 об. непосредственно продолжается на л. 38. Указанные листы представляли ранее часть одной рукописи, причем на л. 38 сохранился номер 18–ой тетради. На л. 12—14 помещен текст прощальной грамоты митрополита Киприана (Типографской–Библиотечной редакции); на л. 14 об. читается начало статьи 6928 г., но текст зачеркнут киноварью и переписан (тем же писцом) на л. 37 об. (который подклеен к л. 38—39). Писец подгонял вставные листы к основному тексту, поэтому ему пришлось часть известий на л. 15 зачеркнуть, переписать на отдельный листок (л. 11) и подклеить к вставленным л. 12—14 (заметим, что для вставок использовалась бумага самого Архивского списка). Интересны некоторые чтения Архивского списка под 6930 г. (л. 39): вместо правильного «в Литовское выидоша» здесь читается «в Литву выидоша» — как в списках У и М; в фразе «глад бысть велик» пропущено слово «велик» — в точности как в списке У.

Список М[134], хотя и восходит к Типографской–Библиотечной, но представляет совершенно особую редакцию, которую назовем Типографской–Мазуринской. Текст, совпадающий в М с Типографской летописью, доходит до 1489 г. и оканчивается известием о смерти митрополита Геронтия. Далее, начиная с известия о приходе посла Николая от «Римского цесаря», текст М совпадает со списком Царского Софийской I летописи и прерывается (из–за утери листов) под 7002 г. на словах «Они же пришедши» (последний л. 195 является кстати последним листом 29–й тетради). На тех же словах прерывается текст и в списке В (начала XVIII в.), после чего, с л. 285, другим почерком писана своеобразная компиляция, охватывающая события с 1494 по 1705 г., с выписками из различных источников (памятник существует и в отдельном виде). Таким образом, список В является копией списка М (но его значение от этого не умаляется, так как в нем читаются некоторые тексты, не сохранившиеся в М из–за утери листов).

Следует отметить, что вставки известий из списка Царского имеются в М также под 6935, 6963—6964, 6966—6969, 6971 гг. Сопоставление с Воскресенской летописью показывает, что в последней был использован список Типографской именно Типографской–Мазуринской редакции. Возникновение Типографской–Мазуринской вообще следует связывать с созданием Воскресенской летописи: редакция подверглась воздействию одного из источников Воскресенской (списка Царского), сама оказала влияние на него (в списке Царского помещен рассказ Типографской о столкновении митрополита Геронтия с архиепископом Вассианом из–за Кириллова монастыря) и, в свою очередь, была использована в качестве источника Воскресенской летописи. Кроме того, сохранившиеся в списке В тексты показывают, что в вводных статьях Типографской–Мазуринской присутствовали статьи Воскресенской летописи.

Характеристика Типографской–Мазуринской будет неполной, если мы не упомянем о других вставках в этой летописи: под 6816 г. содержится уточнение, что Михаил Ярославич ходил на Москву ратью «из Володимеря»; добавлено известие 6818 г. о приезде митрополита Петра в «Суздальскую землю»; под 6822 г. помещено красочное описание столкновения новгородцев с тверским князем Дмитрием Грозные Очи. Интересно известие 6994 г. о том, что Иван III, захватив Тверь, привел тверскую княгиню в Москву и «посади у Вознесения на материне дворе» — деталь, не известная другим летописям.

Список Л[135] представляет собой сделанные в хронологическом беспорядке выписки из Типографской летописи, причем позднейшее известие читается под 6997 г. (далее следуют выдержки из Разрядных книг). В силу неполноты списка Л есть некоторые трудности в определении редакции, к которой он принадлежит. Но некоторые показания на этот счет все–таки имеются. Текст прощальной грамоты митрополита Киприана в Л не содержит отклонений Типографской–Синодальной и Типографской–Академической от основной редакции, вместе с тем здесь отыскивается ошибочное чтение (как в У и М) «о Святем Дусе и святое прощение» вместо правильного — «чистое прощение». Таким образом, список Л принадлежит либо Типографской–Библиотечной редакции, либо Типографской–Мазуринской. Но под 6997 г. в М и Воскресенской летописи читается «постави иного Тихона», а в Л «поставиша Тихона» — следовательно, Л относится к Типографской–Библиотечной редакции.

Так как список У обрывается на статье 6993 г., то Л позволяет судить об окончании Типографской–Библиотечной редакции: оно, оказывается, совпадает с текстом Типографской–Мазуринской и, в частности, содержит отмеченную деталь в известии о взятии Твери Иваном III (о пленении тверской княгини).

Список Д доведен лишь до 6903 г. и оканчивается именно Повестью о Темир–Аксаке, но в редакции не Типографской летописи, а типа Софийской II. По характеру текста список Д не принадлежит ни к Типографской–Синодальной редакции, ни к Типографской–Академической. Не содержится в нем и добавлений списка М под 6816— 6822 гг. Но судя по тому, что под 6824 г. Василий Константинович назван «Ростовским», а в Оглавлении указано одно из вставленных под 6919 г. известий («Преставление князя Костянтина Володимеровича Ростовского»), список Д относится к Типографской–Библиотечной редакции.

Один список Повести о Темир–Аксаке Типографской летописи находится в составе сборника РНБ, Q.XVII.112 (л. 171—175 об.). Текст писан особым почерком на бумаге с филигранью: Гербовый щит с рожком, контрамарка MCMD — Дианова и Костюхина, № 1167 (1670 г.). Список без начала, сохранившийся текст открывается словами: «приложишася к нему юноши немилостивии и мужи сурови». По своим чтениям сближается с Типографской–Библиотечной редакцией.

Изложенная классификация списков Типографской летописи позволяет охарактеризовать ее оригинал. Хотя общий текст всех полных списков доходит до 1484 г. (в С после этого помещен текст, отличный от других списков), но Типографская–Синодальная, как мы видели, имеет ряд вторичных чтений по сравнению с другими редакциями и, что особенно важно, по сравнению с Типографской–Академической, с которой она связана общим протографом. Но оригинал Типографской–Академической оканчивался 1489 г., как и оригинал Типографской–Библиотечной и Типографской–Мазуринской редакций. Следует также принять во внимание, что присутствующий во всех редакциях рассказ 1484 г. об уходе Геронтия с митрополичьей кафедры находит естественное продолжение в известии следующего года именно Типографской–Академической, Типографской–Библиотечной и Типографской–Мазуринской редакций: «возведе князь великий того же митрополита Геронтия на стол». Следовательно, ближе всего к оригиналу Типографской летописи стоят указанные последние редакции. В основе перечисленных редакций лежит Ростовский свод 1489 г., завершавшийся известием о смерти митрополита Геронтия. Это был летописный свод архиепископа Тихона (Тихон указан последним в каталоге ростовских епископов под 6904 г.). Таким образом, гипотезу А. А. Шахматова о существовании свода 1484 г. — протографа Типографской летописи — приходится отклонить.

Взаимоотношение списков Типографской летописи (и одновременно списков Повести о Темир–Аксаке) представлено на Рис. 1.

Несмотря на отсутствие заголовка и ряд вторичных чтений, летописные списки Повести о Темир–Аксаке, тем не менее, не восходят ни к одному из списков Повести того же Типографского варианта, но нелетописного происхождения. Таких списков известно в настоящее время 10.

1) Санкт–Петербургский филиал Института российской истории РАН, ф. 238 (Коллекция Н. П. Лихачева), оп. 1, № 161 (л. 450—457 об.). Торжественник 70–х годов XV в. Филиграни: Литера Р под цветком (1–й вариант) — типа Брике, № 8584 (1452—1461 гг.); Литера Р под цветком (2–й вариант) — типа Брике, № 8590 (1450—1451 гг.), № 8591 (1452—1465 гг.); Голова быка под стержнем с перекрестием — Брике, № 14256 (1469 г.); Корона — Брике, № 4646 (1473 г.).

Заголовок: «Месяца августа 26. Чюдо Пресвятыа Богородица, вънегда великое и паче надежди избавление наше бысть преславнымъ образом Еа от нашествиа безбожных агарянъ, от Темирь Аксака царя, въ лѣта благочьстиваго великаго князя Василиа Димитреевича, и сказание о Темирь Аксацѣ, откуду бысть».

2) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 420 (л. 148 об. — 156). Сборник нач. XVI в. (описание см. в Главе I).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26. Чюдо Пресвятыя Богородица, вънегда велика и паче надежи избавление наше бысть преславным образом Ея, о нашествии безбожных агарянъ, о Темирь Иксака царя». После слов «бысть замятня велика въ Ордѣ, прииде не…» (л. 148 об.) перерыв ввиду утери одного листа, текст продолжается на л. 149: «и от дѣлъ звание приимъ и по дѣиству имя себѣ стяжа».

3) РГБ, ф. 412 (Собр. Г. М. Залкинда), № 111 (л. 437–446 об.). Сборник начала 20–х годов XVI в. Филиграни: Гербовый щит под короной с розеткой, на щите литера L под короной между двумя лилиями, под щитом буква Р — Лихачев, № 1500 (1522 г.); Литера W под короной — Лихачев, № 4294 (1520 г.).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26. Чюдо Святыя Богородица, внегда великое и паче надежда избавление наше бысть преславным образом Ея от нашествиа безбожных агарянъ, от Темирь Аксака царя, въ лѣто благочестиваго князя Василия Дмитриевича, и сказание о Темирь Аксацѣ, откуду бысть».

4) РНБ, Q.I.802 (л. 237 об. — 246). Сборник начала 20–х годов XVI в. Филигрань: Рука в рукавчике под розеткой = Лихачев, №№ 1504, 1505 (1522 г.).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26 день. Чюдо Пресвятыя Богородица, внегда велико и паче надежи избавление наше бысть преславнымъ образомъ Ея о нашествии безбожныхъ агарянъ и о Темирь Аксака царя».

5) Государственный архив Ярославской области, № 471 (л. 260— 269). Сборник конца XVI в. Филигрань: Гербовый щит—Лауцявичюс, № 1167 (1592—1593 гг.).

Заголовок: «Мѣсяца августа 26. Чюдо святыя иконы Пречистыя Владычица нашея Богородица Стретение, еже нарицается Владимерская, внегда великое и паче надежда избавление наше бысть преславнымъ образомъ Ея от нашествия безбожных агарянъ, от Темира Аксака царя, в лѣта благочестиваго великаго князя Василья Дмитреевича. Сказание о Темир Аскакаце, откуду бысть».

6) РНБ, Соловецкое собр., № 806 916 (л. 541 об. — 553). Сборник 20–х годов XVII в. Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры GP — не определен; Кувшин с двумя ручками под розеткой, на тулове буква М — не определен; Кувшин с двумя ручками под горкой, на тулове литеры МР — Дианова и Костюхина, № 782 (1622 г.). На л. 114а запись: «Диякъ Иван Яковлевъ».

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26 день. Чюдо иконы Пречистыя Владимерскыя, еже нарицается Стретение образа Ея, како прииде во град Москву. Внегда великое паче надежди избавление наше бысть преславным образомъ Ея от нашествия безбожныхъ агарянъ, от Темирь Аксака царя, в лѣто благочестиваго царя и великаго князя Василия Дмитриевичя. Сказание о Темирь Яксацѣ, откуду бысть».

7) РГБ, ф. 209 (Собр. А. Н. Овчинникова), № 267 (л. 450—456). Сборник 20–х годов XVII в. Филиграни: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове буква Н под полумесяцем — Дианова («Кувшин»), № 256 (1625 г.); 2) Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры FA O — Дианова и Костюхина, № 667 (1620—1621 гг.).

Заголовок: «Мѣсяца августа 26 день. Чюдо от иконы Пречистыя Владичица нашея Богородица Владимерския, внегда великое и паче надежда избавление наше бысть преславным образом Ея и от нашествия безбожных агарян, от Темирь Аксака царя, в лѣта благочестиваго великого князя Василия Дмитреевича. Сказание о Темиръ Аксаце».

8) РГАДА, ф. 196 (Собр. Ф. Ф. Мазурина), оп. 1, № 921 (л. 72— 82 об.). Сборник середины XVII в. Филиграни: Домик под крестом, обвитым змеей, — Дианова и Костюхина, № 524 (1648—1654 гг.); Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове буквы GG — Дианова и Костюхина, № 617 (1646—1654 гг.). По нижнему полю первых листов повторяющаяся запись XVII в.: «Тетрать Николы чюдотворца житие Сидоровы слободки церкви святаго пророка Ильи и святаго великомученика Егоргия церковная».

Заголовок: «Мѣсяца августа 26 день. Чюдо святыя иконы Пречистыя Владычица нашея Богородица Стрѣтение, еже нарицается Владимерская, внегда великое и паче надежда избавление наше бысть преславным образом Ея от нашествия безбожных агарян, от Темиръ Аксака царя, в лѣта благочестиваго великаго князя Василья Дмитреевича. Сказание о Темиръ Аксацѣ, откуду бысть».

9) РНБ, Q.XVII.114 (л. 248 об. — 254 об.). Сборник 50—60–х годов XVII в. Филиграни: Олень с контрамаркой MG — Дианова и Костюхина, № 984 (1659 г.); Голова шута с 7 бубенцами — Дианова и Костюхина, № 422 (1654 г.); Герб Амстердама, контрамарка МРВ — типа Дианова («Герб Амстердама»), № 229 (1667 г.).

Заголовок: «Мѣсяца августа 26 день. Чюдо великое Пресвятыя Богородицы (читати, благослови, отче) и паче надежди избавление наше бысть преславным образом Ея от нашествия безбожных агарянъ, от Темирь Аксака царя, в лѣта благочестиваго великого князя Василия Дмитреевича, и сказание о Темирь Аксаце, откуду бысть».

10) РНБ, Q.I.1126 (л. 17—26 об.). Сборник 60–х годов XVII в. Филиграни: Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка РР — Дианова («Голова шута»), № 312 (1663 г.); Щит с агнцем под короной — Дианова и Костюхина, № 7 (1657 г.).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26 день.Чюдо от иконы Пречистыя Дѣвы Владычицы нашея Богородицы и приснодѣвы Марии, внегда великое и паче надежды избавление наше бысть преславным образом Ея и от нашествия безбожных агарянъ, от Темирь Аксака царя, в лѣто благочестиваго и великаго князя Василия Дмитреевича. Сказание о Темирь Аксаце, откуду бысть».

Древнейший список 1 наилучшим образом отражает текст Епифаниевской редакции Повести о Темир–Аксаке и играет роль своего рода эталона при текстологических сравнениях. Особую группу образуют списки 2 и 4: у них урезанный заголовок, одинаковая ошибка в указании индикта (10 вместо 3), пропуск слов «в той же день и Темирь Аксак царь убояся»; все окончание Повести со слов «Слышав же благоверный великы князь Василей Дмитриевичь отшествия окаяннаго и зловернаго царя Темирь Аксака и възвратися въ свою отчину въ град Москву…» — заимствовано из Второй Пахомиевской редакции Повести (о которой см. ниже). Списки 3 и 9 сближаются по ряду признаков: вставлена дата события («в лѣто 6900»), в конце Повести после слов «игумен и братиа» пропущено «черньци», и др.; но в каждом из списков имеются самостоятельные вставки из Второй Пахомиевской редакции: в списке 3 добавлено, что Тимур возил Елецкого князя (!) «с собою в клетцѣ желѣзней», а в списке 9 сказано, что Тимур был ремеслом «ковачь желѣзу». Списки 5, 6, 7, 8, 10 образуют особый разряд, характеризующийся большими вставками из Второй Пахомиевской редакции в начале Повести и в конце; наиболее последовательно указанное сближение произведено в списке 5; индивидуальные особенности присущи списку 8: писец заготовил увеличенную 10–листную тетрадь, но ее не хватило, и пришлось подклеить еще один лист — однако текст все равно не уместился, и писец стал его сокращать и закончил на последней строке оборота листа словами «и поставиша князь великий церковь на томъ мѣсте».

Нелетописные списки Повести и списки Типографской летописи (т. е. Свода 1489 г.) образуют независимые изводы Епифаниевской редакции. Несмотря на то, что Типографская летопись в целом хуже представляет общий оригинал, в ней находятся отдельные лучшие чтения. Характерный пример: по Типографской великий князь действует «съ всеми князьми и воеводами и бояры старейшими»[136], в Лих., № 161 (л. 454) и других списках нелетописного извода слова «и воеводами» отсутствуют; между тем первоначальность чтения Типографской летописи поддерживается идентичными выражениями из сочинений Епифания Премудрого: «князи токмо и воеводы и нарочитых и старейших бояр» (Летописная повесть о Куликовской битве), «с прочими князьми рускими и с воеводами … и с бояры старейшими» (Повесть о нашествии Тохтамыша) [137].

За отсутствием текста самой Троицкой летописи Епифаниевскую редакцию Повести о Темир–Аксаке публикуем по спискам основных изводов, ее характеризующих: по древнейшему Лихачевскому списку и по Типографской летописи Мазуринской редакции [138].

Повесть о Темир–Аксаке по списку Лих., № 161

Месяца августа 26. Чюдо Пресвятыа Богородица, вънегда великое и паче надежди избавление наше бысть преславнымъ образом Еа от нашествиа безбожных агарянъ, от Темирь Аксака царя, въ л4–та благочьстиваго великаго князя Василиа Димитреевича, и сказание о Темирь Аксацѣ, откуду бысть. Благослови, отче.

Бысть в пятое на десять лѣто царства Тахтамышева, а в седмое лѣто княжениа великаго князя Василиа Дмитреевичя, индикта 3, а въ третье на десять лѣто по Татарщинѣ, по Московьском взятии, бысть замятня велика въ Ордѣ. Прииде нѣкыи царь именем Темирь Аксакъ съ въсточныя страны, от Синие Орды, от Самарханьскиа земля, и велику брань сътвори и многъ мятежь въздвиже въ Ордѣ и на Руси своим прихождением.

О семь убо Темирь Аксацѣ нѣции повѣдаша, яко исперва не царь бѣ рождениемь, ни сынъ царевъ, ни племене царьска, ни княжьска, ни болярьска, но тако спроста единъ сыи от худых людеи, от Зааицьскых татаръ, от Самарханьскьа Орды, иже бѣ за Желѣзными враты. Ремеством же кузнець бѣ желѣзныи, обычаем же и дѣлом немилостивъ и хищникъ, иже бѣ преже рабъ был у нѣкоего у своего си государя, его же за злонравие его отвержеся государь его, отбивъ и отославъ его от себе. Онъ же, не имѣя чим питатися, пребываше татбою кормяся. Единаче бо еще сущу ему тогда младу и въ убожьствѣ крадяи ядяше, и иже нѣкогда украде у нѣкыих овцу, они же абие очютиша его. Он же мняшеся убѣжати от них, но скоро многыми постиженъ бысть и ятъ и удержанъ бысть крѣпко, и биша его нещадно по всему тѣлу и умыслиша дати ему рану смертную, яко да убьют и. И пребиша ему ногу и бедру его на полы и повергоша его яко мрътва, не движущася и не дышуща, мняху бо, яко уже умре, оставиша его псом на снѣдение и отидоша. И нѣ по колицѣ времени едва уздравися от таковыя смертоносныа язвы, въставъ, перекова себѣ желѣзом ногу свою пребитую, и таковою нуждею храмяше. И того ради прозванъ бысть Темирь Аксаком, Темирь бо зовется желѣзо, а Аксакъ зовется хромець, и пакы обое вкупѣ Темирь Аксак, еже протолкуется Желѣзныи хромець, тако бо толмачят половецькым языком. И таковою виною прозванъ бысть Темирь Аксак, Желѣзныи хромець, яко от вещи и от дѣлъ звание приим и по дѣиству имя себѣ стяжа.

Таже потом по исцѣлении от ранъ и по великых тѣх побоех не лишился бѣ лихаго своего обычаа пръваго, ни смирился, ни укротѣл, но паче на горшее съвратися и горѣе давнаго и пущи прежняго бысть лютъ разбоиник. Потом же приложишася к нему юноши немилостивии, мужи суровии и злии человѣци, подобнии ему, тако вии же разбоиници и хищници, и умножишася зѣло. И егда бысть их числом яко сто, и нарекоша его над собою старѣшину разбоиником, а егда бысть их числом яко и до тысящи, тогда уже князем его зваху, а егда болѣ умножишася паче числом и многи земли поплѣни и многы грады и страны и царьства поималъ, тогда уже и царя его у себе именоваху.

Сии же Темирь Аксакъ мнози рати нача творити, многы брани въздвиже, многы сѣчи показа и многы побѣды учини, многым полком съпротивным одолѣ, многы грады раскопа, многы люди погуби, многы страны и земли повоева, многы области и языкы поплѣни, многы княжениа и царьства покори под себе. А се имена тѣмь землям и царьством, иже бѣ поплѣнил Темирь Аксакъ и взял за себе: Самархантъ, Чагадаие, Хорусани, Голустани, Китаи, Синяя Орда, Ширазъ, Испаганъ, Орначь, ГилянъСизь, Шабранъ, Шамахии, Савасъ, Арзунумъ, Тефлизи, Тевризи, Гурзустани, Обези, Гурзии, Багдатъ, Темирь Кабы, рекше Же лѣзнаа врата, и Асурию, и Вавилоньское царство, идежде был Навходоносоръ царь, иже плѣнил Иерусалимъ и три отрокы, Ананию, Азарию, Мисаила, и Данила пророка, и Севастию град, идежде было мученье святыхъ мученикъ 40, иже в Севастии, и Армениа, идежде был святыи Григорие епископъ Великыа[139] Армениа, и Дамаскъ Великыи и Сараи Великыи, и ины многы земли поплѣни. И сиа имена тѣм землям и тѣм градом и царьством, над ними же царствова Темирь Аксакъ, и со всѣх тѣх земль дани и оброки дают ему, и на воину с[140] ним ѣздять.

И со всѣх сих преждереченныих странъ събравъ плъкы многы, и тмочисленыя своя воя подвиже, прииде ратию прежде на царя Тахтамыша, и бысть им бои и прогна царя Тахтамыша. И оттолѣ въсхотѣ ити на Русскую землю и к Москвѣ христианъ воевати. И проиде всю Орду и всю землю Татарьскую, и прииде близ предѣл Рязанскиа земля и взя град Елечь, и князя Елечьскаго изнима, и многы люди помучи. И се слышавъ князь великыи Василии Дмитреевичь, собравъ воа многы, поиде с Москвы х Коломнѣ, хотя ити противу его въ срѣтенье ему. И пришед ратию, ста на брезѣ у рѣкы у Окы. Темирь Аксаку же стоящу въ едином мѣстѣ двѣ недѣли.

Граду же Москвѣ пребывающу въ смущении и готовящуся сѣдѣти въ осадѣ, и многу народу сущу отвсюду събравшюся. И по вся же дни частым вѣстем приходящим на Москву, възвѣщающе прѣщениа и грозы Темирь Аксака, гонителя и мучителя, како готовится воевати Русскую землю, како похваляется ити к Москвѣ, хотя взяти ю, како хощеть люди русскыя плѣнити и святыя церкви жещи, вѣру христианьскую искоренити, а христианъ бити и гонити, томити и мучити, огнем печи и жещи, и мечем сѣщи. Бѣше бо сеи Темирь Аксакъ велми нежалостивъ и зѣло немилостивъ, и лютъ мучитель и золъ гонитель, и жестокъ томитель, всегда въздвиже гонение велико на христианы, яко же древнии зловѣрнии царие, прежние гонителие и мучители на христианы: яко же Иулианъ законопреступник и Диоклитианъ, и Максимианъ, и Декии, и Ли кинии и прочии мучители. Тако же и сии Темирь Аксак мучительскыи похваляшеся, въздвигнути хотя гонение велико на христианы. Сиа же страшныя вѣсти и грозныя слышаще, велми в печали быша народи христианьстии и съ воздыханием и съ слезами моляхуся, дабы избавилъ Богъ от таковыя скорби и бѣды. Тогда Киприанъ митрополитъ заповѣда всѣм людем поститися и молитися, и молебны пѣти. И всии людие, народи христианьстии, с радостию и со тщанием и съ усердиемь и с вѣрою сътворишя постъ и молитву, покаание и слезы, обѣщаниа и завѣты, кто же по своеи силѣ, от мала и до велика, вси моляхуся Богу.

Князь же великыи Василеи Дмитреевичь погадавъ с митрополитом Киприаном и съ всѣми князьми и съ боары съ старѣишими подумавъ, въсхотѣша призвати на помощь Святую Богородицю, заступницу нашю и скорую помощницу нашу, и в печали утѣшение наше, глаголюще: «Нѣсть избавляяи нас от таковыя нужда и печали развѣе Тое, Та бо можеть преложити печаль нашу на радо сть, Та можеть заступити нас и град нашь Москву и всякъ град и страну и всяко мѣсто, идежде с вѣрою призывають Ю на помощь, Та можеть избавити от глада и от пагубы, от погибели и от труса, от потопа и от огня, от меча и от нахождениа поганыих, от натечениа иноплеменник и от нападаниа вражиа, от нашествиа ратныих и от межуусобныя брани, от кровопролитиа всякаго и от мирьскыя печали, от напрасныя смерти и от всякаго зла, находящаго на ны, токмо аще быхом с вѣрою призывали Ее на помощь и съ усръдием молящися Еи, не погрѣшим надежда». Да еже умыслиша, то и сътвориша, и послаша по икону въ славныи и въ старыи и въ столныи град въ Володимеръ. Сим же тако бываемым.

В то же время клирикы святыя и великыя съборныя церкве Святыя Богородица, иже въ Володимерѣ, протопопъ съвѣт сътвори съ прочими попы и съ диаконы и съ клирошаны, пречистую и чюдную икону Пресвятыя Богородица взяша и понесоша от гра да Володимеря на Москву страха ради татарьска, паче же страха ради Темирь Аксакова, его же иногда в повѣстех слышахом далече суща под востокы солнечными, нынѣ же близ яко при дверех приближился еси, и готовится и поощряется на ны зѣло. И бысть тогда мѣсяца августа 15 день, в самыи праздникъ честнаго Успениа и преславнаго преставлениа Пресвятыя Владычица нашея Богородица и приснодѣвыя Мариа, събрася весь град Володимерь, изидоша на провождение чюдныя тоя честныя иконы, ю же проводиша честно вѣрою и любовию, страхомъ и желаниемъ, съ плачем и съ слезами далече шествие сътвориша, от великиа вѣры и от многыя любве и многы слезы излиаша.

Егда же принесена бысть икона сии близ града Москвы, тогда весь град изиде противу еа на стрѣтение еа. И стрѣтоша ю честно Куприанъ митрополитъ и епископи и архимандрити, игумени и попы, и диакони и весь клирось и причетъ церковныи, князи и бояре, княгини и боярыни, мужи и жены, уноши и дѣвы, и старци съ юнотами, дѣти и младенци, сироты и вдовици, нищии и убозии, черньци и черници, и всякъ възрастъ мужьска полу и женьска, от мала и до велика, и все много множество бещисленое народа людеи съ кресты и съ иконами, и съ еуангелиемъ, и съ свѣщами, и с кадилы, со псалмы и пѣсньми и пѣнии духовными, паче же рещи вси съ слезами, и большие и меншие, и нѣсть такова, иже бы не плакалъ, но вси съ молитвою и съ плачем, вси съ въздыхании немолъчными, и рыданием и благодарениемь руцѣ въздѣюще на высоту, вси моляхуся къ Святѣи Богородици, вопиюще и глаголюще: «О Всесвятаа Владычице Богородице, избави град сеи от нахождениа поганаго Темирь Аксака, и всякъ град и страну нашу, защити князя и люди от всякаго зла, заступая град нашь Москву от нахождениа ратныих иноплеменникъ и избави от поганых плѣнениа, от огня, от меча и напрасныя смерти, от нынѣшняя обдержащиа скорби и от печали, нашедшаа нынѣ на насъ, и от настоящаго гнѣва, бѣды и нужда и от предлежащих сих искушении, и избави, Богородице, Своими богоприятными молитвами къ Сыну Своему и Богу нашему, и Своим пришествиемь еже к нам, к нищим и убогымъ, скорбящим и печалующим, умилосердися на скорбящая люди Твоя, на Тя бо надѣющеся не погибнем, но избудем Тобою от врагъ наших. Не предаи же нас, наша заступница и наша надежа, в руцѣ врагом татаром, но избави нас от врагъ наших и противных съвѣты разжени, и съпостатъ наших думы разори, и козни их разруши. И во время се скорби нынѣшняя, нашедшая на ны, буди нам теплая заступница и скорая помощница и предстателница, да от нынѣшняя бѣды Тобою избывше, благодарно Ти взопием: Радуися, заступнице христианом непостыдная».

И тако Божиею благодатию и неизреченною Его милостию и молитвами Святыя Богородица Москва град нашь цѣлъ съхраненъ бысть, а Темирь Аксакъ царь възратися въспять и поиде въ свою землю. О преславное чюдо! О превеликое удивление! О многое милосердие Божие къ роду христианьскому! В которыи день принесена бысть икона Святыя Богородица из Владимеря на Москву, в тои день и Темирь Аксакъ поиде въ свою землю. В он же день изидоша из града на поле градстии народи, христианьстии събори въ стрѣтение иконы Святыя Богородица съ плачемъ и съ молитвами и с вѣрою и со слезами горющими, в тои же день и Темирь Аксакъ царь убояся и устрашися, и ужасеся, и смятеся, и нападе на нь страх и трепетъ, и вниде страх въ сердце его, и ужасъ въ душу его, вниде трепетъ в кости его, и скоро отвержеся и отречеся воевати Русьскыя земля и въсхытишася быстрѣе на течение путнаго шествиа, и скорѣе грядяху къ Ордѣ, а к Руси тылъ показающе. Обратишяся сердци своими пакы въ свояси, въспятишяся и възвратишяся без успѣха, възмятошася и въсколѣбашася, акы нѣкто устраши их.

Не мы бо их устрашили, но Богъ милосердыи человѣколюбець молитвами Святыя Богородица невидимою силою Своею устраши врагы наша, посла на ня страх и трепетъ да окаменятся. Не мы же их прогнахом, но яко же древле при Езекии цари и при Исаи пророцѣ Сенахиримъ царь Асуриискыи прииде на Иерусалимъ ратию, зѣло похваляяся и в гордости велицѣ, и на Бога Вседръжителя хулныя глаголы въспущаа. Царь же Иезекиа тогда боляше, но аще и боленъ бѣ, но обаче помолися Богу съ слезами, купно съ пророком Исаием и со всѣми людми. И услыша Богъ молитву их, паче же Давыда угодника Своего, и посла Богъ аггела Своего, мню же, великаго архаггела Михаила. И абие в ту нощь аггелъ Господень уби от плъкъ Асурииских 100 тысящь, 80 тысящь и 5000. На утриа же въставше, обрѣтошя трупиа мертва лежаща. Царь же Асуриискыи Сенахиримъ в ту нощь устрашився и зѣло убоявся, съ останочными своими вои скоро убѣжа в Ниневгию, и тамо от своих дѣтеи убьен бысть и у мре. Да яко же тогда при Сенахиримѣ было, тако и нынѣ при Темирь Аксакѣ. Единъ тои же Богъ и тогда и нынѣ и едина благодать Божиа дѣиствует и тогда и нынѣ. Милостивъ бо есть Богъ и силенъ, елико хощеть и можеть. Еще и нынѣ милость Его велика есть на нас, яко избавил ны есть Господь из рукы врагъ наших татаръ, избавилъ ны еси от сѣча, от меча и от кровопролитиа, мышцею силы Своея разъгналъ еси врагы нашя, сыны Агарины, рукою крѣпкою и мышцею высокою, и устрашилъ еси сыны Измаиловы. Не наши воеводы прогнаша Темирь Аксака, не нашя воиньства устрашили его, но силою невидимою нападе на нь страх и трепетъ, и страхом Божиимъ ужасеся и гнѣвом Божиим гоним бысть, потщався, отъиде от Русьскыя земля, отступивъ, поиде прочь отнюду же и прииде, а земля Русьскыя отинудь не прикоснуся, ни оскорби, ни стужи, ни вреди ея, но поиде без възъвращениа. Мы же въстахом и прости быхом, онъ заиде и ищезе, и мы ожихом, и цѣли быхом, сѣть его съкрушися и мы избавлени быхом, помощь наша от Господа, сътворившаго небо и землю.

Слышяв же князь великыи о Темирь Аксакѣ, яко не бысть его, и вси князи прочии слышаша и вся воиньства русьскаа, и вси народи христианьстии слышашя, и прославишя Бога, и о семь велико благодарение въсилаху Богу. Потом же митрополитъ подумавъ с великым князѣмъ, съвѣтъ сътворишя, глаголюще: «Добро бы нам не забывати толикы великыа милости Божиа и Святыя Богородица помощи и заступлениа». И поставишя церковь на том мѣстѣ, идѣжде срѣтошя икону Святыя Богородица, принесеную от Володимеря, купно на въспоминание таковаго великаго и многаго благодѣяниа Божиа, да не забудут людие дѣлъ Божиихъ. Бѣ же мѣсто то тогда было на Кучковѣ полѣ близь града Москвы, на самои на велицѣи дорозѣ Володимерьскои. Сию же церковь сам свяща митрополитъ во имя Святыя Богородица честнаго Устрѣтения. Уставижеся таковыи праздникъ праздновати февраля 2, а икону срѣтошя августа 26 день, на память святыхъ мученикъ Андриана и Наталии. И тако ту бысть монастыръ и в нем игуменъ и братиа, черньци живяху о Христѣ Исусѣ.

Повесть о Темир–Аксаке в составе Типографской летописи Мазуринской редакции

Текст публикуется по списку РГАДА, ф. 196, №533.

О Темире Оксакѣ.

Бысть в пятое на десять лѣто царства Тахтамышева, а в седмое лѣто княжения великого князя Василия Дмитреевича, индикта въ 3, а в третьее лѣто по Татарщинѣ, по Московъскомъ взятии, бысть замятня велика во Ордѣ. Приидѣ нѣкии царь име немъ Темиръ Аксакъ съ восточныя страны, от Синие Орды, от Самархииския земля, и велику брань сотвори и многъ мятежь воздвиже во Ордѣ и на Руси своимъ прихождениемъ.

О семъ убо Темирѣ Аксакѣ нѣцыи повѣдаша, яко не царь бѣ рождениемъ, ни сынъ царевъ, ни племени царева, ни княжьска, ни бояръска, но тако проста единъ сыи от худых людеи, от Заецьких татаръ, от Самархиньския Орды, иже бѣ за Желѣзными враты. Ремеством же бѣ кузнецъ желѣзныи, обычаемъ же и дѣломъ немилостивъ и хищникъ, иже бѣ преже раб былъ у нѣкоего своего господина, его же за злонравие его господинъ отвержеся его, отбивъ и отославъ его от себе. Он же, не имѣя чемъ питатися, пребываше татьбою кормяшеся. Единаче бо ему сущу и младу, во убожествѣ крадяше и ядяше, и еже нѣкогда у нѣкихъ украде овцу, они же абие очютиша его. Онъ же мняшеся убѣжати от нихъ, но скоро многими постиженъ бысть и ятъ и удержанъ бысть крѣпко, и биша его нещадно по всему тѣлу и умыслиша дати ему рану смертную, яко да убиют. И пребиша ему ногу и бедру его наполы и повергоша его яко мертва, не движущася и не дышуща, мняху убо, яко уже умре, и оставиша его псомъ на снѣдение и отъидоша. И не по колицѣ времени едва въздравися от таковыя смертоносныя раны и въставъ, перекова себе желѣзомъ ногу свою пребитую, и тако нуждею храмаше. И того ради прозванъ бысть Темирь Аксакомъ, Темирь бо зовется желѣзо, а Аксакъ зовется хромецъ, тако бо толмачатъ половецкимъ языкомъ. И таковою виною прозванъ бысть Темиръ Аксакомъ, Желѣзныи хромець, яко от вещи и от дѣлъ звание приимъ и по дѣиству имя себе стяжа.

Таже потомъ и по исцѣлении от ранъ и по великих тѣхъ побоехъ не лишихся лихаго и своего обычая перваго, ни смирилъся, ни укротился, но паче на горшее совратися и горши давнаго и пущи прежняго и бысть лютъ разбоиникъ. Потомъ же приложишася к нему юноши немилостивии и мужи суровии и злии человѣцы, подобни ему, таковии же разбоиницы и хищницы, и умножишася зѣло. И егда бысть ихъ числомъ яко сто, и нарѣкоша его над собою старѣишину разбоиницы, и егда бысть ихъ числомъ до тысящи, тогда уже княземъ его зваху, и егда болѣ умножишася паче числомъ и многи земли поплени и многи грады и страны и царства поимавъ, тогда же бо и царя его у собя именоваху.

Сии же Темирь Аксакъ многи рати нача строити и многи брани воздвиже, многи сѣчи показа и многи бѣды учини, многимъ полкомъ спротивных одолѣ, многи грады раскопа и многи люди погуби, многи страны и земли повоева, многи области и языки поплѣни, многа княжения и царства покори под себе. А се имена тѣмъ землям и царствомъ, иже бѣ поплѣнилъ Темирь Аксакъ и взя за собя: Самархантъ, Чагады, Хорусани, Голустани, Китаи, Синяя Орда, Ширазъ, Испаганъ, Орначь, Гилянъ–Сизъ, Шабранъ, Шамахи, Ссавас, Арзунумь, Тевризии, Гурзустани, Обези, Тагдаты, Темиры Сабы, рекше Желѣзная врата, и Асирию, и Вавилоньское царство, идѣ же былъ Навходъносор царь, иже плѣнилъ Иерусалимъ и трие отроки, Ананию, Азарию, Мисаила, и Данила пророка, и Савастию град, идѣ же было мучение святыхъ мученикъ 40, иже в Савастии, Армению и Дамаскъ Великии и Сараи Великии, и ины многи земли поплени. И сия имена тѣмъ землямъ и тѣмъ градомъ и тѣмъ царствомъ, над ними же царствова Темиръ Аксакъ, и со всѣх землеи с тѣхъ дани даютъ ему и оброки и на воину с нимъ ѣздят.

И со всъх сихъ прежереченных странъ собравъ полки многи и тмочисленныя своя вои подвиже, приидѣ ратию на царя Тахтамыша, и бысть имъ бои и прогна царя Тахтамыша. И оттолѣ восхотѣ ити на Рускую землю, к Москвѣ християнъ воевати. И проиде всю землю Татарскую и всю Орду и прииде близъ земли и предѣл Рязаньских и взя градъ Елецъ, и князя Елецкаго изыма, и многи люди помучи. И се слышавъ князь великии Василеи Дмитреевичь, собравъ воя многи и поиде с Москвы х Коломнѣ, хотя ити противу его въ срѣтение его. И пришедъ ратью и ста на брезѣ у рѣки у Оки. Темиру Аксаку же стоящу во единомъ мѣсте двѣ недѣли.

Граду же Москвѣ пребывающу возмущении и готовящуся сидѣти во осадѣ, и многу народу сущу отвсюду собравшуся. По вся же дни частым вѣстемъ приходящимъ на Москву, возвещающи прещения и грозы Темирь Аксака, гонителя и мучителя, какъ готовится воевати Рускую землю, како похваляется итти к Москвѣ, хотя взяти ю, како хощетъ люди руския плѣнити, а святыя церкви жещи, вѣру християньскую искоренити, а християнъ бити и гонити, томити и мучити, и огнемъ пещи и жещи, и мечемъ сѣщи. Бяше бо сеи Темирь Аксакъ велми нежалостивъ зѣло и немилостивъ, лютъ мучитель и[141] зол гонитель[142], жестокъ томитель, всегда воздвиже гонение велико на християны, яко же древнии зловѣрнии царие, прежнии гонителие и мучители на християны, яко же Иульянъ законопреступникъ и Диоклитианъ, Максимиянъ, и Дикии, и Ликинии и протчии мучители. Тако же Темирь Аксакъ мучительски похваляшеся, воздвигнути хотя гонение велико на християны. Сия же намъ страшныя и грозныя вѣсти слышаще, вельми бывша народи християньстии в печали со воздыханиемъ и со слезами моляхуся Богу, дабы избавилъ Богъ от таковыя скорби и бѣды. Тогда Киприянъ митрополитъ повелѣ всѣмъ людем поститися и молитися, и молебны пѣти. И вси людие, народи християньстии, с радостию и со тщаниемъ и со усердиемъ и с вѣрою сотвориша постъ и молитву, покаяние и слезы, обѣщания и завѣты, и кто же по своеи силѣ, от мала и до велика, и всии же моляхуся Богу.

Князь же вели кии Василеи Дмитреевичь погадавъ съ митрополитомъ Киприаномъ и со всѣми князьми и воеводами и с бояры старѣишими подумавъ, восхотѣша призвати на помощъ Святую Богородицу, заступницу нашу и скоропомощницу нашу, и в печали утѣшение наше, глаголюще: «Нѣсть избавляя инъ насъ от таковыя нужа и печали развие Тое, Та бо можетъ преложити печаль нашу на радость, Та бо можетъ заступити насъ и градъ нашъ Москву и всякъ градъ и страну и всяко мѣсто, идѣ же с вѣрою призываютъ Ю на помощъ, может избавити от глада и от пагубы, и от погибели, и от труса, и от потопа, и от огня, и от меча, и от нахожения поганыхъ, и от натечения иноплеменных, от нападения вражия и от нашествия ратных, и от межиусобныя брани, и от кровопролития всякого, и от миръския печали, и от напрасныя смерти и от всякого злаго, находящаго на ны, токмо аще быхом с вѣрою призывали Ее на помощъ, со усердиемъ молящеся Еи, и не погрѣшимъ надежди». Да еже умыслиша, то и сотвориша, и послаша по икону въ славныи въ старыи во стольныи градъ Володимерь. Сим же тако бывающимъ.

В то же время клирики и святыя великия соборныя церькви Святая Богородица, иже в Володимери, протопопъ совѣтъ сотвори с протчими и попы, и со диаконы, и со клирошаны, и пречистую владычнюю икону Пречистыя Богородица взяша и понесоша ю от града Володимеря на Москву страха ради татарьска, но паче же страха ради Темирь Аксакова, его же иногда в повѣстехъ слышахомъ да лече суща под востоки конечными, нынѣ же близъ яко при дверехъ приблизился есть, и готовится и поощряется и вооружается на ны зѣло. И бысть тогда мѣсяца августа 15 день, в самыи праздникъ честнаго и преславнаго преставления Пресвятыя Владычица нашея Богородица и приснодѣвица Мария нашея Богородица и заступница, и собрася весь градъ Володимерь, изыдоша на провожение чюдныя тоя честныя иконы, иже проводиша честно вѣрою и любовию, страхомъ и желаниемъ, с плачемъ и со слезами далече шествие сотвориша, и от великие вѣры и от многия любве многи слезы излия.

Егда же принесена бысть икона сия близъ града Москвы, тогда весь градъ изыде противу ея на срѣтение иконы честныя. И срѣтоша ю честно Киприанъ митрополит и епископи, и архимариты, игумены и попы и диаконы, и весь клиросъ и причетъ церковныи, князи и бояре, княгини и боярыни, мужи и жены, уноша и дѣвы, и старцы со юнотами, дѣти и матери со младенцы, сироты и вдовицы, нищии и убозии, черньцы и черницы, и всякъ возрастъ мужескъ полъ и женескъ, от мала и до велика, и все многое множество безчисленное людии народа съ кресты и со иконами, и со еуангелиями, и со свѣщами, и с кандилы, со псалмы и пѣсньми и пѣньми духовными, но и паче рещи всѣ съ слезами, болшие и меншие, и нѣсть такова, иже бы не плакалъ, но всѣ съ молитвою и с плачемъ, и вси воздыхании немолчными, и рыданиемъ и благодарениемъ руцѣ воздѣющи на высоту, вси молящеся къ Пресвятѣи Богородицы, вопиюще и глаголюще[143]: «О Всесвятая Владычице Богородице (вопиюще и гласы испущающе), избави градъ сеи от нахожения поганаго Темирь Аксака, всякъ градъ и страну нашю, защити князя и люди от всякаго зла, заступи градъ нашъ Москву от нахожения ратныхъ иноплеменных, избави от поганыхъ пленения, от огня и меча и от напрасныя смерти, от нынѣшняя обдержащия скорби и от печали, нашедшая нынѣ на насъ, и от настоящаго гнѣва, бѣды и нужда и от предлежащих сихъ искушении, избави, Богородице, Своими богоприятными молитвами къ Сыну Своему и Богу нашему, иже Своимъ пришествиемъ к намъ, к нищим и убогымъ, скорбящимъ и печалующимъ, умилосердися на скорбящая люди Твоя, на Тя бо надѣемся, не погибнемъ, но избудемъ Тобою от врагъ нашихъ. Не предаи же насъ, наша заступнице и наша надежда, в руцѣ врагомъ сим татаром, но избави насъ от врагъ нашихъ и противныхъ совѣты разждени, супостатъ нашихъ думы разори и козни ихъ раздруши. И во время се скорби нашея нынѣшняя, нашедшая на ны, буди намъ теплая заступнице и скорая помощница и предстателница, да от нынѣшняя бѣды Тобою избывше, благодарно Ти возопиемъ: Радуися, заступнице християномъ непостыдная».

И тако Божиею благодатию и неизреченною милостию и молитвами Святыя Богородица Москва градъ нашъ цѣлъ сохранен бысть, а Темирь Аксакъ царь возвратися въспять и поиде въ свою землю. О преславное чюдо! О превеликое удивление! О многое милосердие Божие к роду християньскому! В которыи день принесена бысть икона Святыя Богородица из Володимеря на Москву, в тои день Темирь Аксакъ поиде во свою землю. В тои же день изыдоша из града на поле градстии народи, християньстии собори въ срѣтение иконы Святыя Богородица с плачемъ и с молитвами и с вѣрою и со слезами горющими, в тои же день Темирь Аксакъ убоявся и устрашися, и ужасеся, и смятеся, и нападе на него страх и трепетъ, и вниде страх въ сердце его, и ужасъ въ душу его, и вниде трепетъ в кости его, и скоро отвержеся и отречеся воевати Русскую землю и восхитишася быстрѣе на течение путнаго шествия, и скорѣе грядутъ ко Ордѣ, а к Руси тылъ показующи. Обратишася сердцы своими паки во свояси, въспятишася и возвратишася, аки нѣкто устраши ихъ.

Не мы бо устрашили я, но Богъ милосердыи и человѣколюбецъ молитвами Святыя Богородица невидимою силою Своею устраши враги наша, посла на ня страх и трепет, да окаменятся. Не мы же ихъ прогнахомъ, но яко древле при Езекѣи цари и пророцѣ и при Исаие пророцѣ Сенахиримъ царь Асириискии прииде на Иерусалимъ ратию, зѣло похваляяся и в гордости велицѣи, на Бога Вседержителя хулныя глаголы воспущаху. Царь же Езекия тогда боляше, но аще и боленъ бѣ, но обаче помолися Богу со слезами, купно съ пророкомъ Исаием и со всѣми людми. И услыша Богъ молитву ихъ, паче же Давыда ради угодника Своего, и посла Богъ аггела Своего, мню же, великаго архаггела Михаила. И абие в ту нощъ аггелъ Господень уби от полка Асирииска 180 000 и пять тысящъ. На утрия же воставши, обрѣтоша трупия мертвых лежаща. Царь же Асириискии Сенахиримъ в ту нощъ устрашися зѣло и убояся, со останочными своими вои скоро убѣжа в Ниневию, и тамо от своих дѣтеи убиенъ бысть и умре. Да яко же тогда при Сенахиримѣ было, тако и нынѣ при Темирѣ Аксацѣ. Единъ тои же Богъ тогда и нынѣ и едина благодать Божия дѣиствуетъ и тогда и нынѣ. Милостивъ бо есть Богъ и силѣнъ, елико хощеть и можетъ. Еще и нынѣ милость Его велика есть на насъ, яко избавил ны есть Господь из руки врагъ наших от татар, избавилъ ны есть от сѣча и меча, и от кровопролития, мышцею силы Своея разгналъ еси враги наша, сыны Агарины, рукою крѣпкою и мышцею высокою и устрашилъ есть сыны Измаильтески. Не наши воеводы прогнаша царя Темирь Аксака, ни наши воиньства устрашили ихъ, но силою невидимою нападе на них страхъ и трепет, и страхомъ Божиимъ ужасеся и гнѣвомъ Божиимъ гонимъ бысть, и подщався отъиде от Русъкия земля, отступивъ, и поиде прочь, отнюду же и приидѣ, а к земли Рустѣи отнюдъ и не прикоснуся, ни оскорби, ни стужи имъ, ни вреди ея, но поиде без възвращения[144]. Мы же востахомъ и прости быхомъ, онъ заиде и исчезе, мы же ожихомъ и исцѣлени быхомъ, сѣть его сокрушися, а мы избавлени быхомъ, помощь наша от Господа, сотворившаго небо и землю.

Слышавъ же князь вели кии о Темире Аксацѣ, яко не бысть его, и вси князи протчии слышавше и вся воиньства Руская, и вси народи християньстии слыша и прославиша Бога, и о семъ велико благодарение посылаху Богу. Потомъ же митрополитъ с великимъ княземъ совѣтъ сотвориша, глаголюще: «Добро бы намъ не забывати толики милости Божиеи и Святыя Богородица помощи и заступления». И поставиша церковь на томъ мѣсте, идѣ же срѣтоша икону Святыя Богородица, принесенную от Володимеря, купно на воспоминание таковаго многаго благодѣяния Божия, да не забудутъ дѣлъ Божиихъ. Бѣ же мѣсто то тогда было на Кучькове полѣ близъ града Москвы, на самои на великои дорогѣ Володимерскои. Сию же церковь самъ свяща митрополит во имя Святыя Богородица честнаго ея Стрѣтения. Уставижеся таковыи ея праздникъ праздновати[145] февраля 2, а икону срѣтоша августа 26 день, на память святыхъ мученикъ Андрѣяна и Наталии. И тако ту бысть монастырь и в немъ игуменъ и братия, иноки живяху о Христѣ Исусе, Господѣ нашем.

(обратно)

§ 2. Первая Пахомиевская редакция

Для Московского свода 1477 г. (общего источника Свода 1479 г. и Ермолинской летописи) была составлена новая редакция Повести о Темир Аксаке, наилучшим образом отраженная в Московском великокняжеском своде 1479 г.[146] Повесть (помещенная под 1395 г.) имеет черты самостоятельного произведения и озаглавлена (в списке ГИМ, Увар., № 1366): «Мѣсяца августа 26. Слово о чюдеси Пресвятыя Богородица, егда принесена бысть икона честнаго образа Ея, ю же написа Лука еуангелист, от града Володимера въ славный сей град Москву»[147].

Можно думать, что источником Слова являлась непосредственно Троицкая летопись, так как последняя служила источником для всего Московского свода. В новой редакции текст Епифания умело сокращен и переработан. С такой задачей мог справиться только высокопрофессиональный агиограф, каким являлся Пахомий Логофеттем более, что в работе московских сводчиков он принимал участие (ср.: Повесть об убиении Батыя, рассказ о Флорентийском соборе (из Слова на Латыню), Слово на перенесение мощей митрополита Петра). Преобразованное в жанр Слова, сочинение Пахомия оказалось посвященным «славному граду Москве» и прославлению Владимирской иконы Богоматери в качестве новой патрональной святыни, «заступающей и сохраняющей град сей», являющей «Покров граду нашему». Абсолютной новостью (зафиксированной пока еще только в заглавии) оказался тезис о признании Владимирской иконы Богородицы творением самого евангелиста Луки. Так зарождалась идея о претензии Москвы на роль центра православия и хранительницы мировых святынь.

Краткая версия Пахомиевского Слова отразилась в Ермолинской и сходных с нею летописях. Указанные летописи не зависят от Московского свода 1479 г.: так, в них правильно читается «дани и оброки дают ему»[148], в Московском же своде 1479 г. (Уваровский и Эрмитажный списки) — «дани и оброкы имаше»[149]; фрагмент с характеристикой «сурового и безчеловечного» образа Тимура, заимствованный из Смоленского свода 1446 г., в Московском своде вставлен в середину текста, в Своде 1518 г., Прилуцкой и Лихачевском летописце помещен в начале рассказа, в Ермолинской удален вообще. Следовательно, Краткая версия восходит не к Московскому своду 1479 г., а к их общему источнику, который я определяю как Свод 1477 г. Помимо глобального сокращения Первой Пахомиевской редакции в составе Ермолинской и сходных с нею летописях текст ее еще и переработан, причем в ряде случаев неудачно: так, в числе встречавших в Москве икону указан великий князь Василий Дмитриевич — тогда как он с войсками находился в это время на берегу Оки.

Оригиналом списка Увар., № 1366 пользовался составитель Сокращенного свода 1493 г. Дело в том, что после слов «многа царства и княженья покори под собе» в Уваровском списке читается «доселе преступи»[150]. Смысл этого замечания проясняется при сопоставлении с Сокращенным сводом 1493 г.: в этом своде Пахомиевское слово о Темир–Аксаке переписано как раз до слов «княжениа покори под себе», а затем сделан значительный пропуск[151]. Редакционная помета «доселе преступи» не была понята писцом Уваровского списка, и он внес ее в текст[152]. Любопытно, что в выявленном нами списке ГИМ, Барс. № 1792 Сокращенного свода 1493 г. против данного места на полях сохранилась помета «доселе» (л. 141 об.).

Для последующей истории Первой Пахомиевской редакции имеет значение, что, в свою очередь, текстом Сокращенного свода 1493 г. пользовался составитель списка Царского Софийской I летописи[153].

§ 3. Вторая Пахомиевская редакция: извод А

В конце 70–х годов XV в. была составлена новая редакция Повести о Темир–Аксаке, которая и получила наибольшее распространение в древнерусской письменности. В ее основу был положен вариант Повести редакции Епифания Премудрого, находящийся в составе сборников[154], и дополнен извлечениями из Повести о нашествии персидского царя Хоздроя на Царьград[155].

Некоторые детали позволяют определить время написания редакции. Великие князья Московские (Василий Дмитриевич, Иван Красный и Иван Калита) называются здесь «самодержцами Русской земли». В применении к московским князьям такой титул стал употребляться лишь в конце 70–х годов XV в. Так, «самодержцем всея Руси» (и просто «самодержцем») называется Иван III, сын великого князя Василия Васильевича, «самодержца тоя же Рускиа земли», в Слове Пахомия Логофета на перенесение мощей митрополита Петра, написанном по случаю перенесения мощей в 1472 и 1479 гг., — т. е. около 1479 г.[156] В Московском своде 1477 г. Иван III называется «самодержцем Русскыа земли» в финальном известии (1477 г.) о смерти Пафнутия Боровского (в остальных случаях московские летописцы пользуются официальным титулом «великий князь Володимерский и Новогородский и всея Руси самодержец»)[157]. Есть все основания считать, что Сказание, написанное по поводу окончания строительства Московского Успенского собора в 1479 г., составлено Пахомием Логофетом: Сказание встречается в рукописях, как правило, вместе с Похвальным словом митрополиту Петру и Словом на перенесение мощей митрополита Петра — но оба Слова, как мы выяснили, атрибутируются Пахомию Логофету. В этом сочинении Иван III называется «самодержцем», «великим самодержцем», «великим самодержцем всеа Руси» и, наконец, «самодержцем всеа Рускиа земли»[158].

Итак, наши наблюдения показывают, что форма титула московских князей — «самодержец Русской земли», употребленная в Повести о Темир–Аксаке, в письменности XV в. имела ограниченное хождение и зафиксирована только в четырех памятниках, написанных в 1477—1479 гг., причем три из них (Похвальное слово митрополиту Петру, Слово на перенесение мощей митрополита Петра и Сказание о строительстве московского Успенского собора) точно связаны с именем Пахомия Логофета и переписывались в составе единого комплекса; к составлению же четвертого памятника (Свода 1477 г.), как было отмечено выше, Пахомий также имел вероятное отношение. Следовательно, титулатура в форме «самодержец Русской земли», можно сказать, специфически свойственна Пахомию Логофету.

С произведениями Пахомия Логофета согласуются идеологические установки новой редакции Повести о Темир–Аксаке. Важнейшим в этом свете представляется вопрос о взаимоотношениях светской и церковной власти. В редакции Епифания Премудрого значительная роль в повествовании уделена личности митрополита Киприана: митрополит «заповеда всем людем поститися и молитися, и молебны пети», во главе освященного собора он торжественно встречает Владимирскую икону в Москве, лично освящает Сретенскую церковь, поставленную на месте встречи иконы. Но важнейшие решения принимаются совместно великим князем и митрополитом: князь «погадав с митрополитом Киприаном и с всеми князьми и с бояры старейшими», приказал послать за Владимирской иконой Богоматери; «митрополит подумав с великым князем, съвет сътворишя» об увековечивании памяти о чудесном избавлении от грозного нашествия и решили поставить церковь на месте, где москвичи встретили чудотворную икону.

Акценты мало изменились в Первой Пахомиевской редакции. Решение о перенесении Владимирской иконы принимается опять же совместно: «Князь же великый Василей Дмитреевич и митрополит Киприан и прочии князи, братия великого князя, умыслиша съвет благ, да принесут чюдотворную икону Пречистыя Богоматере из града Володимера в град свой Москву»[159]. Дополнительный штрих — об участии в совете «братьев великого князя» — отвечает реалиям 1470–х гг.: как отмечает Пахомий Логофет, в церемонии перенесения мощей митрополита Петра в 1472 г. участвовали Иван III с сыном и «з братиею своею», по поводу отражения нашествия Ахмата в том же году «самодержець» радуется «с своею братиею и с всем воиньством»[160]. Однако в вопросе о поставлении Сретенской церкви инициатива отдана митрополиту, но в виде «совета»: «Киприян митрополит съвет сици съвещевает и глаголеть тако великому князю…» Решение принимается все же совместно: «И въскоре повелеша на том месте церковь поставити». Любопытно, что введенные в текст слова Киприана о чуде, бывшем «пред очима нашима», стилистически согласуются с замечанием Пахомия Логофета о чудесном избавлении от нашествия Ахмата в 1472 г., «яже видеста очи наши»[161].

Иначе трактуются указанные моменты в новой редакции Повести. На первое место выдвинут «самодержец Русской земли» великий князь Василий Дмитриевич, что соответствует историческим реалиям Московского государства в 70–х годах XV в. Великий князь призывает «князей своих и бояр» и объявляет им о своем желании послать в Владимир за иконой Богоматери, после этого уведомляет митрополита Киприана и «повелевает» ему принести икону в Москву. Введены дополнительные эпизоды (основанные на тексте Повести о нашествии Хоздроя) о молениях великого князя Василия Дмитриевича к Господу и Богоматери с просьбой о заступничестве. Решение о постах и молебнах митрополит Киприан принимает не самостоятельно, а только после того, как к нему послал «весть» великий князь. Строить Сретенскую церковь повелевают теперь совместно великий князь и митрополит.

Если проводить параллели, то следует отметить, что так же выпукло обрисована ведущая роль Ивана III в Слове Пахомия Логофета о перенесении мощей митрополита Петра (написанном, кстати, по повелению «самодержца» и по благословению «архиерея») и Сказании о сооружении кафедрального храма Русской церкви[162].

Сказанное позволяет считать автором новой редакции Повести о Темир–Аксаке Пахомия Логофета. Специфическая форма титулатуры московского князя («самодержец Русской земли»), одинаковые идеологические акценты и совпадающие выражения, добавим к этому привлечение источника сербского происхождения (Житие сербского деспота Стефана Лазаревича), откуда заимствованы сведения о судьбе турецкого султана Баязета (которого Тимур возил в железной клетке), — все эти данные определенно увязываются с личностью Пахомия Серба. В таком случае становится понятным упоминание в Повести и небесного покровителя Москвы митрополита Петра, «крепкаго заступника граду нашему Москве и молебника находящаа на ны беды», — ведь прославлению митрополита Петра Пахомий посвятил специальное Похвальное слово и Слово на перенесение мощей.

Рассматриваемую редакцию Повести о Темир–Аксаке назовем Второй Пахомиевской редакцией. Главный пафос сочинения направлен на возвеличивание Москвы не только среди русских городов, но и в ряду других мировых религиозных центров. Достигается это, во–первых, повышением статуса московских великих князей, которые названы «самодержцами Русской земли» (наподобие византийских императоров), во–вторых, прославлением величайших святынь, находящихся в городе: Владимирская икона Богоматери теперь уже явно объявляется творением апостола и евангелиста Луки (в Первой редакции Пахомия этот тезис прозвучал только в заглавии) — тем самым Москва становилась хранительницей святыни вселенского масштаба; покровителями Москвы, ее заступниками считаются сама Богородица и «великий чудотворец» митрополит Петр.

О времени составления Второй Пахомиевской редакции можно сказать следующее. Она должна была появиться после Первой редакции, т. е. после 1477 г. По палеографическим признакам древнейшие списки произведения датируются началом 80–х годов XV в., а список с вторичными редакционными особенностями существовал уже около 1485 г. Следовательно, написание Повести можно относить к концу 70–х — началу 80–х годов XV в. Но события осени 1480 г. («стояния» на Угре) в Повести никак не отразились (хотя сделать это было бы весьма уместно), более того, о вторичном перенесении Владимирской иконы 23 июня 1480 г. в Повести не упоминается. Сближая Повесть о Темир–Аксаке с произведениями Пахомия, написанными в 1479 г., приходим к выводу, что Вторая Пахомиевская редакция составлена в 1479 — начале 1480 г. (более строго: между 1477 и началом 1480 г.).

При классификации многочисленных списков Второй Пахомиевской редакции Повести следует исходить из близости текста к источникам — Епифаниевской редакции Повести о Темир–Аксаке и фрагментам Повести о нашествии Хоздроя. Сразу выделяются два разряда списков: в одних Темир–Аксак называется «рабом» некоего господина (как у Епифания), в других — «холопом». Как ни парадоксально, но чтение «раб» находится в списках с вторичными признаками, поэтому его появление можно считать результатом дополнительной правки. Характерным признаком является одно место, заимствованное из Повести о Хоздрое; в источнике читается — «виждь скверного варвара», в списках Повести о Темир–Аксаке чтение «скверного» отсутствует, но различаются два основных варианта: «смиренного варвара» (несмиренного, смири онаго) или «безбожного варвара». В соответствии с данным признаком выделяются два основных извода Повести о Темир–Аксаке — А и В. Кажется, чтение «смиренного» ближе по написанию к слову «скверного», поэтому этот вариант считаю более первоначальным, чем чтение «безбожного» (в противном случае не представляю, как из «безбожного» можно получить «смиренного»).

К опорным характеристикам текста, которые могут быть учтены при классификации, отношу также следующие. В заглавии Повести слова «Повесть полезна от древняго списания сложена, являющи преславнаго бывшаго чюдеси» — заимствованы из Повести о Хоздрое и, следовательно, являются признаком первичности текста. Слова Епифаниевской редакции «крадяи ядяше и иже некогда украде у некыих овцу» у Пахомия изложены так: «крадыи ядяше, иже у некого да украде у некоторых овцю» (Соф., № 1389, л. 485). Получившаяся неуклюжая фраза на последующих этапах переписки стала «упрощаться»: исчезло дублирующее «у некого», слово «ядяше» стало пониматься как «шедше», и т. д. В соответствии с получившимися комбинациями возникли способы классификации списков. И еще одно примечание: у Епифания сказано, что Тимур ушел из Руси «без възвращения». В Пахомиевской редакции чаще читается «без възврата», что при выносных «з» привело к гаплографической ошибке — написанию «без врата» (причем ошибка произошла на довольно ранней стадии). Способы осмысления позднейшими переписчиками получившегося текста также представляют возможности для группировки списков.

В данном разделе мы займемся классификацией списков извода А. Основными характеристиками являются определение Темир–Аксака как «холопа» и чтение «виждь смиренаго варвара».

Извод А: Первый вид

В старших списках читается «смиренаго варвара», но в последующих переделано — «свирепаго варвара». Характерно чтение «у некоего да украде у некоторых овцю».

1) РНБ, Q.XVII.58 (л. 17—25 об.). Текст на л. 1—68 об. писан одним почерком на бумаге с филигранью: Голова быка под перекрестием (три варианта) — Шварц[163], № 138 (1470–е годы); Лихачев, № 2576 (1470— 1490 гг.); Брике, № 15086 (1477 г.). Таким образом, указанная часть сборника датируется концом 70–х — началом 80–х годов XV в. На нижнем поле л. 1 запись: «Из собрания Петра Фролова 1810 года».

Заголовок: «Повѣсть полезна от древняго списаниа сложена, являющи прѣславнаго бывшаго чюдеси о иконѣ Прѣсвятыя Богородици, еже нарицается Владимерьская, како прииде от града Владимеря въ боголюбивыи град Москву и избави нас и град нашь от безбожнаго зловѣрнаго врага царя Термирь Аксака».

Список дефектный: между листами 22 и 23 отсутствует один лист. Характерно чтение — «вижь смиренаго варвара».

2) РНБ, Софийское собр., № 1389 (л. 484—492). Сборник конца 80–х — начала 90–х годов XV в. Филиграни: Голова быка под стержнем с литерой Z — Брике, № 15193 (1484—1487 гг.); Агнец под знаменем — Брике, № 23, 24 (1481—1495 гг.); Голова быка под стержнем с короной, над которой цветок и трилистник — Брике, № 14592 (1488—1498 гг.); Единорог — типа Брике, № 10186 (1487 г.). Судя по почерку, писец — новгородской школы. По л. 1—4 запись: «Книга Кириллова монастыря».

В списке первоначально читалось «вижь смиренаго варвара», но «смиренаго» переделано в «свирепаго». Текст списка публикуется в настоящем издании.

3) РНБ, Софийское собр., № 1486 (л. 193 об. — 203 об.). Сборник начала XVI в. Одним почерком писаны л. 183—194 об., другим почерком — л. 195—203 об. На л. 183—197 знак Руки в рукавчике, на л. 198—203 Герб города Парижа = Лихачев, № 2944 (1504 г.). Список является копией с протографа Соф., № 1389. Характерно чтение: «вижь свирѣпаго варвара» (так и во всех последующих списках).

4) ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 333 (л. 72 об. — 77 об.). Сборник начала XVI в. Филигрань: Литера В — Лихачев, № 1440, 1441 (1513 г.). Почерки писцов Московской митрополичьей кафедры.

5) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.451 (л. 565 об. — 577). Торжественник середины XVI в. Филиграни: Рука под 6–конечной звездой — Лихачев, № 1750—1753 (1551 г.); Литеры RP в картуше — Лихачев, № 4064 (1554 г.).

6) РНБ, Софийское собр., № 1424 (л. 260 об. — 269 об.). Четья минея 50–х годов XVI в. Филигрань: Кораблик — Брике, № 11972 (1540— 1553 гг.). По нижнему полю первых листов запись XVII в.: «Книга Елизарова монастыря».

7) РНБ, Софийское собр., № 1469 (л. 177—188). Сборник 50—60–х годов XVI в. Филиграни: Сфера под звездой — Брике, № 14007 (1559— 1562 гг.); Рука под звездой — Брике, № 11365 (1557 г.). По нижнему полю первых листов запись XVII в.: «Книга Нилова скита Сорские пустыни».

8) ГИМ, Синодальное собр., № 90 (л. 241—250). Сборник 80—90–х годов XVI в. Филигрань: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове литеры PD и В — Брике, № 12793 (1583—1599 гг.). Для киноварного заголовка оставлены чистыми 7 строк.

9) РНБ, Софийское собрание, № 1357 (л. 890—900). Минея четья на май–август 20–х годов XVII в. Филигрань: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры МО — Гераклитов, № 652 (1626 г.).

10) РГБ, ф. 178 (Музейное собр.), № 3474 (л. 94 об. — 117). Сборник начала 80–х годов XVII в. Филигрань: Голова шута с 7 бубенцами (два варианта) — Дианова («Голова шута»), № 500 (1683 г.), 636 (1680 г.).

11) ГИМ, Синодальное собр., № 84 (л. 206—218). Сборник 1719 г. На л. 1 запись: «Сия книга преосвященнаго Георгия епископа Ростовскаго и Ерославскаго келѣиная, 14 мая 719 написася з древния писмѣнныя книги, которая обретается в святои первопрестольнои соборнои и апостольскои церкви во граде Ростовѣ». Филигрань: Герб Амстердама на постаменте, контрамарка IV — Дианова («Герб Амстердама»), № 412 (1721 г.).

Извод А: Второй вид. Вариант Ундольского

Характеризуется чтениями: «виждь несмиреннаго сего варвара» («на смиреннаго сего варвара»), «у некоего украде овцу», вместо «Ординском» читается «Ораинском», вместо «сына» — «господина» (слово под титлом и первое «с» принято за «г», что получило у некоторых исследователей идеологическую трактовку («господина великого князя»)), вместо «великое имя Твое» — «великолепное имя Твое», а также многочисленными пропусками и искажениями текста.

1) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 232 (л. 110—114). Сборник составной. Часть, включающая л. 1—103 об., написана в 1497 г. в Троице–Сергиевом монастыре. Далее идут другие почерки и другая бумага. Повесть написана на листах со знаком Большой тиары (первая четверть XVI в.).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26, на память святых мученикъ Андреяна и Наталии. Повѣсть полѣзна от древняго писаниа сложена, являющи преславнаго бывшаго чюдеси о иконѣ Пресвятыа Владичица нашеа Богородица и приснодѣвыя Мариа, еже нарицается Владимерскаа, како приидѣ от Владимера въ боголюбимыи град Москву и избави нас и град нашь Москву и вся грады и страны христианскыа от безбожнаго и зловѣрнаго царя Темирь Аксака».

2) РГБ, ф. 304 I, № 680 (л. 348 об. — 361). Минея четья на август, 60–е годы XVI в. Филигрань: Кораблик — Лихачев, № 3353 (1561 г.). Вероятно, копия списка Унд., № 232.

3) ГИМ, Воскресенское собр., № 154б (л. 1062 об. — 1069). Воскресенский список Софийской II летописи, 50—60–е годы XVI в. Опубликован в составе ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853. С. 124—128.

4) РНБ, F.IV. 144 — Эттеров список Львовской летописи, 60–е годы XVI в. Опубликован в составе ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. СПб., 1910. С. 212— 217. Софийская II и Львовская летописи восходят к общему источнику — Своду 1518 г.

5) ГИМ, Синодальное собр., № 808 (л. 1095—1110 об.) Милютинская минея на август, 1654 г. Копия списка Унд., № 232 (!).

Соловецкий вариант

По сравнению с вариантом Ундольского отличается еще большим количеством искажений и пропусков, особенно чудовищен пропуск после слов «помянувъ послати по икону Пречистыя» (следующий текст начинается словами: «Благолюбивый же Кипреянъ митрополитъ Киевьский всея Руси, слышавъ таковую рѣчь от господина своего»). Показательное чтение — «виждь, смири онаго варвара».

1) РНБ, Соловецкое собр., № 804 914 (л. 476—484). Сборник 80–х годов XV в. Филигрань: Голова быка под стержнем с короной и 6–лепестковым цветком — типа: Пиккар, XV, № 211 (1479, 1480 гг.). Хотя Второй вид извода А Повести о Темир–Аксаке наихудшим образом отражает текст Пахомиевской редакции, а Соловецкий вариант искажает его до неузнаваемости, тем не менее Соловецкий список был выбран как наиболее «образцовый» и опубликован в Памятниках литературы Древней Руси (XIV — середина XV века). М., 1981. С. 231—242 (естественно, с ошибками).

Заголовок: «Мѣсяца августа 26, на память святых мученикъ Андрѣяня и Натальи. Повѣсть полезна от древняго писания сложена, являющи преславнаго бывшаго чюдеси о иконѣ Пречистыя Богородица, еже нарицается Владимерьская, како приде от Владимеря въ боголюбивыи град Москву, избави насъ и град нашь от безбожнаго и зловѣрнаго царя Темирь Аксака».

2) БАН, 21.3.3 (л. 237—243). Сборник 20–х годов XVI в.

3) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 652 (л. 537—547 об.). Сборник 50–х годов XVI в. Филигрань: Сфера под звездочкой—Лихачев, № 1758 (1555 г.), 1795 (1557 г.).

Егоровский вариант

Текст близок к варианту Ундольского, но имеется искажение в заглавии («забывшаго чюдеси»), Темир–Аксак собрался идти «таи на Русскую землю», сохранено чтение «вижь несмиренаго варвара».

1) РГБ, ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова), № 950 (л. 94—99). Сборник 80–х годов XV в. Филиграни: Голова быка под стержнем с короной и 5–лепестковым цветком — Лихачев, № 2702, 2706 (1480–е годы); Голова быка под стержнем с 5–лепестковым цветком, с подвешенным снизу треугольником — три варианта, один из которых близок к знаку рукописи ГИМ, Увар., № 18 (1°) конца 80–х годов XV в.

Заголовок: «Мѣсяца августа 26, на память святыхъ мученикъ Андрѣяна и Наталии. Повѣсть полезна от древняго писаниа сложена, являющи преславно забывшаго чюдеси о иконѣ Пресвятыя Богородица, еже нарицаеться Владимерьская, яко прииде от Владимеря въ боголюбивыи град Москву избавити град вашь (в других списках — нашь) от безбожнаго и зловѣрнаго царя Темирь Аксака».

2) Ярославский музей–заповедник, № 15326 (л. 201 об. — 209). Сборник конца 20–х — начала 30–х годов XVI в.

3) РНБ, Соловецкое собр., № 805 915 (л. 380 об. — 391 об.). Сборник 1557 г.

4) РГБ, ф. 247 (Собр. Рогожского кладбища), № 678 (л. 701— 718 об.). Сборник последней четверти XVI в.

5) РГАДА, ф. 181 (Собр. МГАМИД), оп. 1, № 564 (л. 561—576 об.) Сборник конца XVI — начала XVII в.

6) РГБ, ф. 299 (Собр. Н. С. Тихонравова), № 266 (л. 491 об. — 507 об.) — в части сборника, относящейся к концу 30–х — началу 40–х годов XVII в. Филиграни: Кувшин с двумя ручками под цветком — Дианова и Костюхина, № 839 (1638 г.); Щит с рожком и литерами МС — Дианова и Костюхина, № 1163 (1642 г.).

7) РГБ, ф. 199 (Собр. П. Н. Никифорова), № 408 (л. 267—280 об.). Сборник середины XVII в. Филигрань: Гербовый щит под короной — Дианова и Костюхина, № 1134 (1647 г.). В списке Темир Аксак назван «Железной ногой».

8) РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 378 (л. 129—144). Сборник 1688—1689 гг.

Извод А: Третий вид. Чудовский вариант

Отличается чтениями: «украде у некоторых овцю», Темир–Аксак «постижен бысть многими людми», «вижь несмиренаго варвара», «великолепное имя», Владимирский протопоп совещался с «клиросом своим», вместо «мню же, великаго архаггела Михаила» написано «именем же великаго архаггела Михаила», и др.

1) ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 277 (л. 296—311). Сборник первой четверти XVI в. Филиграни: Щит с лилией под крестом — Брике, № 1568 (1500—1504 гг.); Голова быка под крестом, обвитым змеей и увенчанным 5–лепестковым цветком, — Пиккар, XVI, № 383 (1518— 1519 гг.).

Заголовок: «Сия повѣсть полезна от древняго писания сложена, являющи преславного бывшего чюдеси о иконѣ Пречистыя Богородици, иже нарицается Владимерьская, кака прииде от града Владимеря въ боголюбы град Москву, избави нас и град нашь Москву от нахожения безбожнаго и зловѣрнаго царя Темиря Аксака».

2) Государственный архив Нижегородской области, ф. 2636 (Коллекция рукописной и старопечатной книги), оп. 2, № 52 (л. 307 об. — 313). Рукопись в 1° на 702 листах, конца 10–х — начала 20–х годов XVI в. Написана несколькими полууставными почерками — но это совместная работа нескольких писцов: одни и те же филиграни встречаются у разных писцов, а Оглавление всего сборника (л. 1—4) составлено одним из писцов — именно, тем, который переписал л. 373—402. Филиграни чередуются: Тиара — несколько вариантов, один из которых близок Брике, № 4895 (1498 г.); Рука под 5–конечной звездой — типа Брике, № 11165 (1505 г.); Голова быка под крестом с 5–лепестковой розеткой, обвитым змеей, — Пиккар, XVI, № 383 (1518, 1519 гг.); Голова быка под стержнем с короной, обвитым змеей, — Пиккар, XVI, № 502 (1512—1519 гг.); Голова быка под крестом, обвитым змеей, = Лихачев, № 3359 (1519 г.); Голова быка под стержнем с несколькими пересечениями (два варианта) — близки к знакам в альбоме Я. Синарска–Чаплицка (1983), № 1102 (1524 г.), 1103 (1526 г.).

3) РГБ, ф. 173 III (Собр. по временному каталогу библиотеки Московской Духовной Академии), № 146 (л. 475—487 об.). Сборник составной, к XVI в. относятся л. 108—122 (Оглавление из 300 глав, последняя — «О митрополите первом в Литвѣ о Григории Блавѣ»), л. 135— 487 об. (текст особой редакции Типографской летописи, оканчивается главой 262 — Повестью о Темир–Аксаке). Филиграни этой части: Перчатка под звездой — Брике, № 11348 (1530—1546 гг.); Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой — Брике, № 12668 (1542—1544 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры PR—типа Брике, № 12805 (1555 г.). Таким образом, список Повести датируется серединой XVI в.

4) РГБ, ф. 247 (Собр. Рогожского старообрядческого кладбища), № 307 (л. 236—247 об.). Минея служебная на август середины XVI в.

5) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 571 (л. 1—10). Сборник третьей четверти XVI в. На нижнем поле л. 1 запись XVI в.: «Соборник Иосифова монастыря».

Академический вариант

Характерные чтения: «у некоего идяше украде овцю», «вижь беззаконнаго варвара», протопоп совещался с «крилосом своим», «именем же великаго архаггела Михаила». В группе списков искажено заглавие: вместо слов «Повѣсть полезна от древняго писания сложена, являющи преславнаго бывшаго чюдеси» читается «Ко всѣм полезна от древняго писания сложена, являющи прославившаго чюдеси», что породило различные осмысления текста.

1) БАН, 17.14.2 (л. 182—190 об.). Сборник 1515 г. На л. 4 приписка почерком одного из писцов: «Написано лѣта 7023, августа 6». На л. 1 запись XVI в.: «Соборник княжь Дмитриевъскои Углецкого, а в нем…»

Заголовок: «Ко всѣм полезна у древняго писания сложена, являющи прославившаго чюдеси от иконы Пресвятыя Богородица, еже нарицается Владимерьская, како приде от града Владимеря въ боголюбивыи град Москву. Господи, избави нас и град нашь от безбожнаго и зловѣрнаго врага царя Темирь Аксака».

2) Научная библиотека Московского университета, № 1102 (л. 412— 420 об.). Сборник составной, текст на л. 210—443 об. писан особым почерком на бумаге с филигранью: Голова быка под стержнем с 6–лепестковым цветком, обвитым змеей, = Лихачев, № 1400 (1517 г.). Заголовок дополнен по списку Епифаниевской редакции: «Мѣсяца августа въ 26 день, внегда великое и паче надежда избавление наше бысть преславным образом Богоматере от нашествия безбожных агарян. Повесть полезна от древняго писания сложено, являющи прославившаго чюдеси о иконе Пречистыя Богородица, еже нарицается Владимерьская, како приде от града Владимеря въ боголюбивыи град Москву, избави нас и град нашь от безбожнаго и зловѣрнаго врага царя Темирь Аксака».

3) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.245 (л. 591 об. — 598 об.). Сборник 40–х годов XVI в. Филиграни: Единорог — Брике, № 10355 (1540 г.); Рука под звездой и литерами РВ — Брике, № 11383 (1537 г.); Щит под розеткой, под ним буква L — Брике, № 9864 (1531—1540 гг.). Текст заголовка ошибок не содержит, особенное чтение: «виждь безбожнаго варвара».

4) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.229 (л. 599 об. — 608) Сборник 50—60–х годов XVI в. Филиграни: Рука под звездой, на ладони тройка и буквы RN — Брике, № 11386 (1542— 1555 гг.), Лихачев, № 1850 (1562 г.); Рука под звездой, на ладони лилия и литеры PD — Брике, № 11363 (1554—1565 гг.).

Заголовок: «Месяца августа в 26 день. Слово ко всѣм полезна от древняго сложениа славнаго, являющи преславнаго бывъшаго чюдеси …»

5) РГБ, ф. 113 (Собр. Иосифо–Волоколамского монастыря), № 372 (л. 193—202). Сборник конца 50–х — начала 60–х годов XVI в. Филиграни: Перчатка под короной с 6 фестонами — Брике, № 10934 (1557—1558 гг.); Рука под короной — Лихачев, № 1743 (1551 г.); Рука под 5–конечной звездой — Брике, № 11222 (1542 г.); Перчатка под короной с 6 фестонами и буквой Р — Брике, № 11042 (1561—1574 гг.); Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове две полоски — Лихачев, № 1778 (1556 г.), 1833 (1558 г.). В заглавии для двух киноварных строк оставлено место, далее: «(я)вляющи прославившаго чюдеси …» Текст доведен до слов: «Слышав же благовѣрныи князь великии Василии Дмитреевичь, от нашествия окаяннаго и зловѣрнаго царя Темирь Аксака возратися».

6) ГИМ, Музейское собр., № 398 (л. 533—542 об.). Пролог 1568 г., писан на Вологде. Текст, похоже, скопирован со списка Московского университета.

7) ГИМ, собр. А. С. Уварова, № 67 (1°) (л. 91 об. — 97). Сборник 60— 70–х годов XVI в. Филигрань: Рука под звездой — Брике, № 11250 (1570 г.).

Заголовок: «Мѣсяца августа 26 день. Слово полезно, еже нам являющи прославившаго чюдеси от иконы Пресвятыа Богородици, нарицаеться Владимерскиа».

8) РГБ, ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского), № 625 (л. 24—36). Сборник начала 20–х годов XVII в. Филиграни: Кувшин с одной ручкой под розеткой, на тулове литеры AV — Дианова («Кувшин»), № 74 (1620— 1623 гг.); Кувшин с одной ручкой под стрелкой, на тулове литеры GL — Дианова («Кувшин»), № 92 (1621—1623 гг.).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 27 день. Слово ко всѣм полезно от древняго писания сложена, являющи прославившаго чюдеси…»

9) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.468 (л. 445—455). Сборник 1629 г. Текст заголовка ошибок не содержит.

10) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 194 (л. 487 об. — 495). Сборник 30–х годов XVII в. Филигрань: Домик под крестом с литерами AN — Гераклитов, № 335—339 (1631—1633 гг.).

Заголовок: «Въ тои же день. Сказание полезно от древняго списания сложено о иконе .»

11) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, F.189 (л. 496 об. — 507 об.). Сборник 1638 г.

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26 день. Слово ко всемъ полезно от древняго писания сложена, являющи прославившаго чюдеси .»

12) РНБ, Собр. Общества любителей древней письменности, Q.486 (л. 57—65 об.). Отдельная тетрадь середины XVII в. со знаком: Кувшин с одной ручкой под полумесяцем, на тулове литеры ВН — Дианова и Костюхина, № 674 (1647 г.). Текст заголовка сокращен, но ошибок не содержит.

13) РГБ, ф. 37 (Собр. Т. Ф. Большакова), № 43 (л. 256—273 об.). Сборник середины XVII в. Филигрань: Орел—Дианова и Костюхина, № 996 (1646—1654 гг.). Текст заголовка сокращен, но ошибок не содержит.

14) БАН, 13.2.4 (Собр. А. И. Яцимирского, № 9) (л. 1—14 об.). Сборник 70–х годов XVIII в. Филигрань: Литеры РФДЗ и лилия — Участкина, № 189 (1778 г.).

Заголовок: «Мѣсяца августа въ 26 день. Слово ко всѣм полезно от древняго писания сложено, являющи преславнаго чюдеси …»

Минейная группа

Представляет группу списков Великих Миней Четьих митрополита Макария. В основу Повести о Темир–Аксаке данного варианта положен список типа БАН, 17.14.2. Древнейшим является список в составе Софийского комплекта миней.

1) РГАДА, ф. 201 (Собр. М. А. Оболенского), № 161 (л. 345—347). Минея Четья (Софийская) на август (вторая половина 30–х годов XVI в.). Августовский том составлялся в несколько этапов. Так, на л. 378—499 об. имеется вставной текст «Козьмы Индикоплова», переписанный в 1538 г. (бумага со знаком Кувшина с одной ручкой под розеткой = Лихачев, № 1650, 1651). Особым почерком сделаны вставки (на бумаге со знаком Щита с литерой А под перекрестием) на л. 329— 334 об. под 24 августа, при этом статьи 25 августа на л. 328 об. были зачеркнуты киноварью и позже переписаны на л. 336 об. (на бумаге со знаком Кувшина с одной ручкой под розеткой). Тем же писцом писано окончание Повести о Темир–Аксаке под 26 августа — на л. 340 (начиная со слов «народи съ слезами руцѣ въздѣюще»), также на бумаге со знаком Щита с литерой А. Начало Повести, переписанное тем же писцом, теперь перемещено на л. 345—346 об., окончание же, оставшееся на л. 340, зачеркнуто киноварью и заново переписано уже другим писцом на л. 347 на бумаге со знаком Кувшина с одной ручкой под розеткой.

Заголовок: «Повѣсть (это слово надписано сверху другим почерком) ко всѣм полезна от древняго писаниа сложена, являющи прославившаго чюдеса от иконы Пресвятыа Богородица, еже нарицаеться Владимерскыа, како прииде от града Владимеря въ боголюбивыи град Москву и избави нас и град нашь от безбожнаго и зловѣрнаго врага царя Темирь Аксака».

Текст Софийского списка отредактирован: над словами «князь Василеи Дмитриевичь» приписано «великии», после окончания молитвы великого князя вставлено: «и сканчавъ молитву», слово «Руси» исправлено на «Русьтѣи земли», и др.

2) ГИМ, Синодальное собр., № 997 (л. 1109—1112 об.). Успенский список августовского тома Великих Миней, 40–е годы XVI в.

3) ГИМ, Синодальное собр., № 183 (л. 399 об. — 404 об.). Царский список августовского тома Великих Миней. Филигрань: Рука, держащая сферу, — Лихачев, № 1668 (1553 г.).

Успенский и Царский списки восходят к Софийскому списку и воспроизводят его правку. Царский список точнее воспроизводит текст Софийского списка, хотя в ряде чтений Успенский список ближе к Софийскому. Следовательно, Успенский и Царский списки восходят к Софийскому независимо. Но, как ни странно, в ряде мест Успенский и Царский списки одинаково отходят от Софийского, что, возможно, объясняется сверкой.

4) ГИМ, Собр. Чудова монастыря, № 317 (л. 526—535). Чудовская минея на август, 1600 г. Текст Повести о Темир–Аксаке списан с Успенского списка Великих Миней Четьих и поправлен по другому источнику.

5) РГБ, ф. 304 I (Главное собр. библиотеки Троице–Сергиевой Лавры), № 681 (л. 687 об. — 697 об.). Минея Четья на август, написанная Германом Тулуповым в 1627 г. Текст Повести о Темир–Аксаке является копией Чуд., № 317.

Вторую Пахомиевскую редакцию Повести о Темир–Аксаке публикуем по списку Соф., № 1389 Первого вида извода А:

Месяца августа 26, Сретение Святыя Богородица, честнаго Ея образа. Повесть полезна от древняго съписаниа сложена, являющи преславнаго бывшаго чюдеси о иконе Пресвятыя Богородица, еже нарицается Владимерская, како прииде от града Владимеря въ боголюбивы град Москву и избави нас и град нашъ от безбожнаго и зловѣЦрнаго врага царя Темирь Аксака. Господи, благослови, отче.

В лѣто 6903, въ дни княжения благовѣрнаго и христолюбиваго великаго князя Василья Дмитреевича, самодерьжъца Рускои земли, внука великаго князя Ивана Ивановичя, правнука же благовѣрнаго и христолюбиваго самодръжъца и собрателя Русьскои земли великаго князя Иоанна Даниловича, при боголюбивомъ архиепископе Киприяне, митрополитѣ Киевъскомъ и всея Руси, въ 15 лето царства Тахтамышева, а въ седмое лето княжения великаго князя Василья Дмитреевичя, а индикта въ 3, а въ 13 лето по Татарщине, по Московьскомъ взятии, бысть замятня велика в Орде. Прииде некоторыи царь именемъ Темирь Аксакъ со въсточныя страны, от Синяя Орды, от Самархииския земли, и велику брань створи и много мятежа въздвиже в Орде и на Руси своимъ приходомъ.

О семъ убо Темирь Аксаце поведаша неции, яко исперьва не царь бе родомъ, ни сынъ царевъ, ни племени царьска, ни княжьска, ни боярьска, но тако испроста единъ сыи от худых людеи, от Заяитцьких татаръ, от Самархииския[164] земля, от Синяя Орды, иже бе за Железными враты. Ремесьствомь же кузнець бе железныи, обычаем же и деломъ немилостивъ и хищникъ, и ябедникъ, и грабежникъ, иже бе прежде холоп былъ у нѣкоего у своего государя, его же за злонравие его отвержеся его осподарь его, отбивъ, отосла его от себе. Он же, не имѣя чимъ питатися, пребываше татбою кормяся. Единаче бо еще ему тогда сущу младу и въ убожьствѣ крадыи ядяше, иже у нѣкого да украде у нѣкоторых овцю, они же абие очютиша его. Онъ же мняшеся убѣжати от них, но скоро многими постижен бысть и ятъ бысть, и удръжанъ крѣпко, и биша его нещадно по всему тѣлу, и умыслиша ему дати язву смертную, яко да убьють и. И пребиша ему ногу и бедру его на полы и повергоша его яко мертва, не движущеся и не дышуще, мняху убо, яко уже умре. И оставиша его псомъ на снѣдение и отидоша. И нѣ по колицѣ времени едва уздравися от таковыя смертоносныа язвы и въставъ, перекова себѣ желѣзомъ ногу свою перебитую, и таковою нужею храмаше. И того ради прозванъ бысть Темирь Аксакъ, Темирь бо зовется желѣзо, а Аксакъ зовеца хромець, тако бо толмачят Половецькимъ языкомъ. И таковою виною прозванъ бысть Темирь Аксакъ, еже протолкуется Желѣзныи хромець, яко от вещи и от дѣлъ звание приимъ и по дѣиству имя себѣ стяжа.

Тажде потом, по исцѣлении от ранъ и по великих тѣх побоех, не лишился бѣ лихаго своего обычая перваго, ни смирился, ни укротился, но паче на горшее совращаяся, и горшее давнаго и пущи прежняго бысть лют разбоиникъ. Потом же присташа и приложишася к нему уноши немилостивии, мужие суровии и злии человѣци, подобници ему, таковии же разбоиници и хищници, и умножишася зѣло. И егда их бысть числомъ яко сто, и нарекоша его над собою старѣишину разбоиникомъ, а егда бысть ихъ числомъ яко и до 1000, тогда уже княземъ его зваху, а егда их болѣ умножишася паче числомъ, и многи земли поплени, и многы грады и страны и царства поималъ, тогда уже царя его у себе именоваху.

Сии же Темирь Аксакъ нача многи рати творити и многы брани въздвиже, многы сѣча показа, многы побѣды учини, многымъ полкомъ съпротивнымъ одолѣ, многы грады раскопа, многи люди погуби, многы страны и земли повоева, многы области и языки поплени, многи княжениа и царства покори под себе. И царя Турьска Крещия полонилъ и царство за ся взя. А се имена тѣмъ землямъ и царствомь, еже попленил Темирь Аксак: Чагадаи, Хорусании, Голустани, Китаи, Синяя Орда, Ширазъ, Испаган, Орначь, ГиненСиз, Шибренъ, Шамахии, Савас, Арзунумъ, Тевризи, Тефлизи, Гурзустании, Обезии, Гурзии, Багдатъ, Темирь Кабы, рекше Желѣзныя врата, и Асурию, и Вавилоньское царство, идѣ же был Навходонасаръ, иже пленилъ Ерусалимъ и три отрокы, Ананию, Азария, Мисаила, и Данила пророка, и Севастѣю град, идѣ же было мучение святых мученикъ 40, иже в Севастии, и Арменѣю, идѣ же был святыи Григореи, епископъ великия Арменѣя, Дамаскъ великыи и Сараи великыи. Сия имена тѣмъ землямъ и тѣмъ градомъ, и тѣмъ царствомъ, над ними же царствова Темирь Аксакъ. Съ всѣхъ с тѣх земль дань и оброкы дають ему и [во] всемъ ему повинующися. Он же на многи брани хожаше, а они[165] с нимъ и воюющи, и пленяше многи земли. Они же во всемъ повинующися ему и покоршеся, и служаше ему, и хожаше с нимъ, и всюдѣ волю его творяще. И царя Крещия Турскаго въ клѣтцѣ желѣзнѣ[166] вожаше с собою того ради, да аще бы видѣли мъноги земли таковую его силу и славу безбожнаго врага и гонителя.

Прииде ратию преже на царя Тахтамыша, и бысть имъ бои на мѣстѣ, нарицаемѣмъ Ординьскомъ, на кочевищи царя Тахтамыша, и прогна царя Тахтамыша. И оттолѣ възгорѣся окаанныи и нача мыслити въ сердци своемъ ити на Русскую землю и попленити ея, аки преже сего, за грѣхи наша попустившу Богу, и поплени царь Батыи Русскую землю, а гордыи свирѣпыи царь Темирь Аксакъ то же помышляше, хощеть взяти Русскую землю.

И собра все вое свое и проиде всю Орду и всю землю Татарьскую, и приде близ предѣль Рязаньския земля, и взя град Елечь, и князя Елечьскаго изыма и многи люди помучи. И се слышавъ князь велики Василии Дмитреевичь и собравъ воя своя многи, и поиде с Москвы х Коломнѣ, хотѣ ити противу его въ стрѣтение ему, и пришедъ ратию и ста на брезѣ у реки у Оки. Темирю Аксаку же стоящу на единомъ мѣстѣ 15 дни. Помышляше окаанныи, хотѣ итьти на всю землю Русскую, аки вторыи Батыи, и разорити християньство.

Слышав же благовѣрныи и христолюбивыи великии князь ...

Конец ознакомительного фрагмента

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную версию.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.