Кваша Григорий
Структурный гороскоп

Григорий КВАША

Структурный гороскоп

ПРЕДИСЛОВИЕ

Хотите верьте, хотите нет, но структурный гороскоп пришел к нам не из Китая, не из Вавилона, и даже не из Европы. Он вообще ниоткуда к нам не приходил, а родился здесь, в России, в Москве. Было это в 1986-1988 годах, когда три друга (Юрий Порембский, Александр Кутинов и автор предисловия) решили сообща разобраться со знаками восточного гороскопа. В те годы мы не думали о проблемах авторства или о процентах участия. Если и думали о последствиях своих гороскопических занятий, то только о негативных, ведь горбачевская перестройка только из-за бугра виделась в розовом цвете, а мы-то прекрасно понимали, что КПСС полномочий никому ещё не сдала и зорко следит за идеологической чистотой нашей жизни. (Первые астрологические публикации пошли в 1989 году.)

Настроенные на долгую подпольную, самиздатовскую деятельность, мы не помышляли о публикациях, издавали свой альманах тиражом четыре экземпляра. Но тут явился четвертый "мушкетер", нарушивший идиллический диссидентский порядок в нашем сообществе. Сергей Петухов, войдя в группу по созданию структурного гороскопа, практически мгновенно нарушил конспирацию, умудрившись в самом начале 1987 года опубликовать крошечную заметку в шахматном журнале о шахматистах, родившихся в год Кота. Стоит ли говорить, что крошечная заметка по своей значимости перевесила тома альманаха. С тех пор у структурного гороскопа началась публичная история, все его достижения, все открытия, все относилось в ту или иную редакцию и с тем или иным опозданием публиковалось. Таким образом, получилось, что лишь первая пара лет истории структурного гороскопа скрыта в недрах альманаха, а все остальные решающие трансформации новой системы происходили на страницах изданий. Единственно по этим публикациям и можно понять тот путь, что был пройден к "Поискам Империи".

Тот самый Сергей Петухов, который в дальнейшем, к огромному моему сожалению, ушел из структурного гороскопа (уехал за границу), но, как теперь выясняется, был катализатором многих процессов, однажды принес удивительный листок бумаги. На этом листке было написано всего 5 дат: 1905 год, 1917 год, 1929 год, 1941 год, 1953 год. Каждая дата была снабжена достаточно банальным комментарием, ничего особенного в этой бумажке не было, но именно ей была уготована судьба той искры, из которой возникло пламя исторического гороскопа.

Знал ли я сам об этой череде дат? Безусловно. О ней знали буквально все. Я прекрасно помню, как об этой прогрессии мне поведал мой сверстник накануне 1965 года (нам было по 11 лет). Об этой последовательности писал поэт Андрей Вознесенский и многие другие... Не обратить внимания на эти числа я не мог, ибо занимался не каким-то там зодиакальным гороскопом, а годовым, то есть периодичностью в 12 лет. Парадоксально, но заняться этой периодичностью я не торопился, во-первых, потому, что не слишком интересовался историей, во-вторых, потому, что совершенно не мог себе представить, при чем тут Змея (все эти даты - именно годы Змеи), а самое главное - было не понятно, при чем тут гороскоп вообще, ибо данный ряд оставлял в песне лишь одно слово: Змея, Змея, Змея... выкидывая остальные одиннадцать слов.

Список дат, составленный одним моим однокурсником (Петуховым), я понес другому однокурснику (Пантину), с которым у меня был намечен серьезный разговор о философской трактовке понятия "воли". И тут искра, которая до сих пор много раз гасла, вдруг родила огонь. Оказалось, что Владимир Пантин и его друг (еще один наш однокурсник) Владимир Лапкин давно уже раскрутили эту тему и обнаружили в ней огромный смысл. Собственно, я им был не нужен, в гороскоп они верили не слишком, публиковаться не торопились. Однако чем-то я их все-таки заинтересовал, а может быть, сказалась элементарная научная порядочность: Владимиры решили открыть мне великую тайну.

Услышанное, без всякого преувеличения, потрясло меня - оказывается, дело вовсе не в 12-летнем ритме, перечисленные переломы не равноценны, легко увидеть, что 1917 и 1953 годы много важнее, чем 1905, 1929 или 1941-й в вопросе власти в стране. Главное же было в существовании изначальной даты - 1881 года, ровно на 36 лет отстоящей от 1917 года.

Нас так долго воспитывали в убеждении, что наша история началась именно в 1917 году (в лучшем случае, как некую тренировку будущей революции разрешалось вспоминать подавленную революцию 1905 года), что не многим пришло в голову увидеть изначальную (первичную) революцию в, казалось бы, рядовой (для истории) смене одного императора на другого (всего-то дел, что вместо Александра II стал Александр III - добавилась одна палочка). Открытие, сделанное Пантиным и Лапкиным, было настолько завораживающим, что, мне кажется, я поверил в него сразу. Действительно, с чего бы вдруг страна так бурно рванула в 1917 году? Для взрыва нужно накопить энергию. Сколько лет нужно копить энергию? Год, два, три?.. А может быть, 36 столько, сколько длятся периоды одного типа правления?

Итак, первая (скрытая) фаза длится 36 лет (1881-1917), потом идет ленинско-сталинская революционная фаза, она также длится 36 лет (1917-1953), наконец, следует третья фаза (1953-1989). А разговоры все эти наши происходили в 1988 году, за год до предполагаемого грандиозного переворота. И грош бы цена всем этим абстрактно-цифровым разговорам, если бы все мы печенками-селезенками не чувствовали, как близко подошла страна к концу коммунистической власти. Кого бы в такой ситуации не захватил азарт исследователя, кто бы удержался от соблазна пролезть в пророки? Короче говоря, тройственный союз был заключен. Началось бесконечное согласование текстов и бесконечная беготня по редакциям. Ажиотаж был настолько велик, что на какое-то время я даже перестал предлагать редакциям гороскопические тексты, целиком сосредоточившись на тройственном проекте.

Бастионы пали 9 ноября 1989 года. Именно в этот красный день календаря "Советский цирк" (название-то каково!) опубликовал статью Владимира Пантина, Владимира Лапкина и Григория Кваши под названием "Солнечные часы истории". Формальным поводом (тогда ещё нужны были поводы) стала необходимость ответить некому профессору З. Филлеру, замыслившему связать ход истории с солнечной активностью (отсюда и название статьи). Во всем остальном статья была вполне самостоятельна. Самым замечательным образом она доказывала, что цикл форсированной индустриализации России начался именно в 1881 году, не раньше, но и не позже. Что было с Россией до 1881 года, статья не объясняла, предполагалось, что до того Россия жила в обычном, нефорсированном режиме. Такой подход нам казался нормальным, почему бы не существовать нескольким режимам бытия. Однако потом выяснилось, что для большинства ритмологических теорий именно внезапное включение нового ритма является самой страшной крамолой. Большинство ритмологов, так же как и гелеоисториков, подобно язычникам, предпочитают иметь дело со сквозными ритмами.

Другим откровением для внимательного читателя должно было стать уверенное предсказание четвертой фазы (1989-2025). Идею с четвертой фазой также родили два Владимира, но я им помог сделать обоснование, ибо к тому времени уже родилась в структурном гороскопе новая ветвь (как потом выяснится, самая толстая) - исторический гороскоп. Первым открытием исторического гороскопа стала расшифровка внутреннего строения четырехлетия. Оказалось, что четырехлетие подобно строению дня (утро-день-вечер-ночь) либо строению года (весна-лето-осень-зима). Первым идет логический год, год принятия решения (Змея, Петух, Бык), он подобен планированию утра или весны. Вторым идет волевой год, год осуществления решений (Лошадь, Собака Тигр), он подобен мощному продвижению дня или лета. Третьим идет созерцательный год подведения итогов и принятия псевдорешений (Коза, Кабан, Кот), он подобен подведению итогов, сбора урожая, вечера или осени. Наконец, на закуску, идет мистический год (Обезьяна, Крыса, Дракон). Это год вещих снов истории, он как бы стирает проблемы предыдущих трех лет, чем уподобляется ночи либо зиме.

Найденная мною логика казалась универсальной, и, ничтоже сумняшеся, я решил её перекинуть на логику 144-летнего цикла. Первое 36-летие планирование, второе 36-летие - реализация, третье 36-летие - подведение итогов, наконец, четвертое 36-летие - это отрицание трех предыдущих. Казалось, все логично, все здраво. Однако впоследствии выяснилось, что у 144-летия совсем другая, т. н. обратная логика.

Подводя промежуточный итог, следует сказать, что в раскрытии первого имперского цикла, самого важного как для структурного гороскопа, для всей нашей жизни, так и для предлагаемой рукописи "Поисков Империи", мое личное участие, участие структурного гороскопа, было очень скромным, если не сказать ничтожным. Однако преимущество хорошей теории (каковой, безусловно, оказалась теория структурного гороскопа) в том, что со временем она перевесит любую степень образованности и продвинутости (нет ничего практичнее хорошей теории), и уже к следующей нашей публикации наше (мое и теории) участие было практически решающим.

Сейчас В. Пантин и В. Лапкин продолжают самостоятельно вести ритмологические исследования, мы не вместе начинали и не вместе продолжаем свой путь постижения истории. Однако две статьи, которые мы опубликовали совместно, останутся, я уверен, краеугольными в современных попытках создать периодическую систему истории.

Вторая статья триумвирата вышла в январе 1991 года в "Науке и религии" под названием "Ритмы истории". Со времени создания первой статьи прошел год, и это был год бурного развития всей страны, взрывного выхода астрологии на российские просторы, столь же взрывного выхода структурного гороскопа на страницы газет и журналов. Внутри самого структурного гороскопа также произошли мощные трансформации. Почти все структуры получили привязку к историческим ритмам. В частности, внутренние изменения в 36-летии были связаны с чередой (по 12 лет) стихий открытых, ортодоксальных и закрытых знаков ("Гражданские войны", 16 августа 1990 года). Появилось наконец объяснение, почему, собственно, революции происходят именно в годы Змеи. Оказалось, что это привилегия лишь имперского ритма, в то время как на Западе революции происходят в год Петуха, а на Востоке - в годы Быка. Из этого незатейливого на первый взгляд открытия проистекло огромное учение о трех мирах, которое я частично смог опубликовать лишь в августе-сентябре 1992 года все в той же "Науке и религии". Таким образом, я уже не только чувствовал, но и знал, что структурный гороскоп уходит значительно дальше достаточно уже элементарной для него задачи поиска и описания 144-летних циклов. И тем не менее задача эта оставалась и в "Ритмах истории", наш триумвират продолжил её решение. Наша первая статья, наш первый 144-летний цикл был пусть очень интересной, но все же гипотезой. Когда мы нашли второй цикл и провели сравнительное описание, то на наших глазах родилась уже наука. Сравнение Петра I и большевиков, сравнение Алексея Тишайшего и Александра III, сравнение елизаветинских времен с брежневскими - все это было очень убедительно и завораживающе красиво. Однако появился ещё один элемент принципиальной новизны. У нас впервые в руках оказалась четвертая фаза, которой при описании первого цикла мы не имели. Появилась уникальная возможность предсказывать не только на основании голой теории, а ещё и на основании исторических аналогий, что намного убедительнее и ярче.

Из-за многочисленных согласований (все-таки очень трудно в одно целое собрать трех разных людей) статья получилась несколько сумбурной. Однако имеющий уши да услышит, и на статью пришло огромное количество откликов, иногда письма, иногда целые трактаты. Оказалось, что огромное количество людей по всей стране занято поиском теории истории. Видимо, просто пришло время. Главным недостатком всех этих вариаций было то, что теория (как правило, родившаяся интуитивно) всегда бежала впереди фактов, как бы становилась осью, на которую нанизываются факты, а фактов в истории очень много, есть из чего выбрать. Преимуществом исторического гороскопа было то, что в определенный момент он как бы разделился на две части - чисто теоретическую, которая развивалась достаточно бурно, ибо для развития теории иногда достаточно карандаша и листа бумаги, а иногда и без них можно обойтись, и на эмпирическую, собственно поиск имперских циклов. Со второй частью было сложней. Здесь листом бумаги не обойдешься, нужны были дополнительные знания, книги, иногда очень редкие, а главное - время и энтузиазм. Надеяться на Владимиров не приходилось, они, как и я, более тяготели к чистой теории. Так постепенно возник новый авторский союз, представленный вашему вниманию в данной книге. Что касается В. Пантина и В. Лапкина, то, по моей версии, несмотря на плодотворное двухлетнее сотрудничество, мы так и не научились думать одинаково, что, в общем, совершенно естественно. Но, как бы там ни было, именно их я считаю первооткрывателями первого имперского цикла и полноправными соавторами открытия второго (петровского) имперского цикла.

Что касается принципов поиска имперских циклов, то тут навряд ли они сами будут претендовать на свой приоритет, ибо принципы эти целиком в рамках структурного гороскопа. Во-первых, необходимо искать революции в годы Змеи, во-вторых, необходимо, чтобы разница между этими революциями была не 60, не 48, а именно 36, 72, 108 лет. Далее необходимо, чтобы во всем имперском 144-летии был беспрецедентно высокий уровень решения политических задач, проще говоря, власть должна быть точна, сильна и опережать весь мир на два-три шага. Имперский цикл должен возвышать государство над всеми соседями, делать его осью, вокруг которой вращается весь остальной современный мир. Далее, что очень важно, имперский цикл, как изолированное 144-летие, идущее по годам Змеи, не должен был быть связан с другими (восточными и западными) циклами и волен был появляться в любой момент у богоизбранных народов (в основном у народов, связанных с развитием единобожия). Все это и многое другое после долгих редакционных утрясок было опубликовано (а сколько ещё сократили при редактировании) в августе-сентябре 1992 года в "Науке и религии" ("Исторический гороскоп"). А уже в 1993 году та же "Наука и религия" (февраль-май-август) публиковала наше совместное (с Ж. Аккуратовой) описание всех четырех российских имперских циклов. В неизменном виде это описание ("Темное время", "Время собирать камни") вошло как в издание "Структурного гороскопа", так и в предлагаемое издание "Поисков Империи".

Важнейшим моментом, определившим судьбу поисков Империи, стало открытие обратной логики в чередовании 36-летий. Решающая статья была опубликована мною 6 апреля 1993 года ("Знаки мистической стихии") в 4-м номере "Зазеркалья", издания, созданного в самом конце 1992 года. Смысл обратной логики понять непросто, нарочно её, как говорится, не придумаешь. Даже когда факт её существования стал очевиден, сознание долго отказывалось её принимать, ибо мы привыкли к природным аналогиям и не можем смириться с существованием того, что не имеет аналогий в природе. Представьте себе, что за ночью следует вечер, за вечером день, за днем утро. Однако оказалось, что именно в такой обратной логике можно породить нечто принципиально новое, ибо прямая природная логика всегда стремится к тому, чтобы процессы шли по замкнутому кругу, возвращаясь на ноль и ничего не оставляя в сухом остатке.

В любом случае порядок стихий в 144-летии таков: сначала идет сновидческое, мистическое 36-летие, затем террористическое завершительско-разрушительное второе 36-летие (вечер), третье 36-летие соответствует стихии воли, с её созидательным энтузиазмом, наконец, завершающее, четвертое, 36-летие ничего, по сути, не завершает, ибо становится утром новой эпохи, планом грядущего устройства страны, народа, мира. Отсюда ясно, что имперский цикл, являясь изолированным историческим образованием, на деле всегда водораздел между эпохами, переходное состояние от одного мира к другому. При этом первая фаза ещё сохраняет лицо старого мира, четвертая фаза имеет лицо нового мира, а у второй и третьей фаз вообще нет лица (точнее, есть некое фальшивое, маскировочное лицо - маска). Надеюсь, в книге достаточно примеров, подтверждающих сказанное.

Еще одно важное понятие, без которого нельзя постигнуть смысл некоторых имперских эволюций, возникло в 1995 году, опубликовано мной 30 марта 1995 года в 27-м номере "Зазеркалья". Статья называлась так же, как и само новое понятие, "Тоталитарный двойник". Необходимо сказать, что понятие придумано не мною (да и можно ли что-нибудь придумать в год псевдорешений). Это понятие ввел некий американский ритмолог польского происхождения, ввел для объяснения противостояния СССР и США. Разумеется, что в его представлении тоталитарным двойником был СССР. Вскоре, когда удалось обнаружить, что каждый имперский цикл порождает некоего двойника, некую тень, этот термин обрел новую жизнь. Без введения этого понятия невозможно постичь ни историю гитлеровской Германии, ни историю наполеоновской Франции, ни историю Австро-Венгерской империи.

Теоретический смысл тоталитарного двойника несколько туманен, впрочем, очевидно, что Империя, осуществляя свою политическую экспансию, обязана породить некий полюс реакционности, мракобесия, всего, что связано с умирающим миром, дабы на его фоне продемонстрировать свои новации. Физический смысл, видимо, в том, что если где-либо появляется положительный полюс, то непременно должен возникнуть полюс отрицательный (по крайней мере, у магнитов это так, и монополь* до сих не обнаружен).

Хорошо бы ещё вогнать в это предисловие всю теорию эволюции, учение о двухклассовом обществе, представление о трех типах религии природных-языческих, социальных-единобожеских, индивидуальных религиях будущего... Однако все это предметы более подробного и спокойного рассмотрения в будущем. Пока же для нормального понимания предлагаемого текста достаточно просто знать, что человечество движется от состояния глобального Востока к состоянию глобального Запада, но по какой-то причине (не будем пока думать об этой причине) не может плавно перетечь из одного сосуда в другой, а лишь пройдя третье, т. н. имперское состояние. Как бывшему химику, мне удобно представить роль имперских циклов как роль неких катализаторов, способствующих реакции, не способной пройти в обычных условиях. В этом смысле заслуги имперских циклов невероятно велики - именно они породили весь Запад, придумали для него единый стиль бытия, создали для него единую религию. Не беда, что порожденный Империями Запад не испытывает к своим родителям теплых чувств: дети всегда нахальны и самонадеянны. Главное, чтобы мы сами нащупали корни всего явившегося в наш мир. Двадцать имперских циклов - это не только двадцать уникальных, новаторских явлений мировой истории, это ещё и двадцать ключей к пониманию того, что, собственно, такое наша история вообще. В определенном смысле до имперских циклов истории не было вообще и с окончанием последнего имперского цикла снова не будет. По крайней мере, самые главные события мировой истории всегда связаны с имперскими циклами.

Для тех, кто не интересуется историей вообще, не любит абстрактных размышлений о судьбах человечества, пусть эта книга станет всего лишь лабораторным отчетом о поиске и обнаружении 20 уникальных, ни на что не похожих между собой циклов, однако имеющих массу сходств. Таким людям, видимо, будет интересно найти 21-й цикл (если такой существует) или, напротив, отвергнуть доказательства по одному из описанных 20 циклов. А может быть, стоит у какого-нибудь цикла переставить даты?

Ну и, наконец, для любителей русской истории хотелось бы сказать, что при описании всех 16 нерусских циклов мысль о России не покидала авторов и везде искались аналогии именно с четвертым, в крайнем случае с третьим российским имперским циклом.

Что касается неравномерности в описании циклов, в различном акцентировании то одних групп доказательств, то других, необходимо напомнить, что книга писалась очень долго (с начала 1994 года до конца 1997 года) и отражает как в зеркале трансформации и времени, и теории.

Что касается персональной ответственности соавторов за тот или иной цикл, то мною полностью написаны 3-я и 4-я Англия, Османы, Моголы, Иран, Иудея написана в большей степени мною, Рим, Византия, Халифат, 1-я и 2-я Англия написаны в большей степени Ж. Аккуратовой.

Г. Кваша

ПРЕДДВЕРИЕ ПОИСКОВ

РОССИЯ. ТЕМНОЕ ВРЕМЯ

Итак, история России - это в первую очередь история волевых рывков, история переиначивания всего жизненного уклада, история мучительных разрывов с прошлым и создания нового строя жизни. Каждый раз этот новый строй - откровение. Неожиданность для всего мира и для самой России тоже. Неизменно в волевых рывках лишь одно - безоговорочная победа государственного интереса, установление сильной власти, доминирование политики над иными стихиями.

Напомним, что "волевой рывок" - это 144-летие, в нем четыре фазы по 36 лет. Особенное место принадлежит 72 срединным годам, умещающимся между двумя революциями, - вторая и третья фазы рывков. Вторая фаза - страшная, насильственная, в ней больше уничтожается, нежели создается. Третья фаза не многим лучше, в ней насилие сменяется бесконечным бюрократическим ограничением. Тем более поразительно рождение в четвертой фазе, после стольких обид народу от всесильного государства, нового и прекрасного уклада. Четвертым - "золотым" - фазам мы уделим внимание в нашей книге дальше. А пока хочется сказать - "не было бы счастья, да несчастье помогло". Сейчас Россия вступает в четвертую фазу четвертого рывка (1881-2025), и в предстоящие три десятилетия дух человеческий взлетит в нашей стране необычайно высоко. Но своей свободой мы обязаны несвободе отцов и дедов. Склоним голову перед теми, кто лепил нашу волю, жертвуя своей жизнью и волей ради воли государственной.

"Темное время". Нет света, нет неба, страна заковывается в броню, отгораживаясь от всего мира. 72 года темного времени можно уподобить выращиванию гомункулуса

в реторте - зрелище не для слабых. Но вот синтез окончен - и миру является нечто прямо противоположное тому, что замышлялось или предполагалось. Помните сказки о Коньке-Горбунке и о многом другом в этом духе?

72 года. В историческом масштабе это мгновение, для нашей страны, для народа каждое такое мгновение не может изгладиться в памяти.

Такое мощное явление, как Советская власть, все поместилось в 72 года темного времени: 1917-1989.

БЕЗУКЛАДНОСТЬ

909-945. В первое 36-летие волевых рывков старый уклад хотя и тает на глазах, но все ещё сохраняется. Сохранялся родовой уклад в 36-летие князя Игоря, хотя уже была очевидна потребность перемен, растущая энергия перед взрывом.

1353-1389. Победа Дмитрия Донского на Куликовом поле формально ничего не принесла, но энергия перемен нарастала, росла сила народа - и революция становится неизбежной. Татаро-монгольское иго заканчивается.

1653-1689. Не изменился уклад и при Алексее Тишайшем, он всего лишь "создал в русском обществе XVII века преобразовательное настроение" (В. О. Ключевский).

1881-1917. То же можно сказать и о времени Александра III. Старый уклад трещит по швам, начинается промышленная революция. И тем не менее уклад этот жив. Существуют могучее (количественно) крестьянство, казачество, дворянство, купечество, церковь - все те, кого безжалостно сметет 1917 год.

О второй и третьей фазах можно сказать: старый дом разрушен, новый не построен. Эта ломка делает страну максимально незащищенной, она не уверена в своем месте в мировом сообществе. И потому возводится некий липовый фасад, вывеска, не соответствующая реальному процессу перемен. Страна надевает маску, которая заменяет уклад. В "темное время" возникает воистину бесклассовое общество: старые классы умерли, а новые только зарождаются, претерпевая несколько мучительных трансформаций.

Безукладность темного времени мучительна для общества. Сын не наследует отцу ни материально, ни профессионально, ни духовно. Государственный интерес не оставляет места для простых человеческих радостей, поднимает человека над обыденностью, так как некоторое время его внимание поглощено фальшивыми идеалами вывески, заменяющей уклад, или, как говорили, "классовое мышление". Вот тогда-то и формируется новый невиданный человек, человек вообще - без корней, без родины, даже без отца и матери.

В негативе такой человек становится палачом, садистом, пустозвоном, хамелеоном, перекати-поле и т. п. В позитиве же это новатор, первооткрыватель, максимально незашоренный, непредвзятый человек, космополит, правдоискатель, борец за истину.

Вот почему "темное время", рождая злодеев, рождает и гениев. Расцвет гениальности происходит уже в золотом веке - в четвертой фазе, но рождаются гении именно в "темное время". Объяснять это можно, например, так: сладкая жизнь не стимулирует работу души и ума; мучения же "темного времени" лишь укрепляют сильную душу.

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ГОД

Переломные годы истории полны таинственных совпадений, непонятных случайностей. 36 лет накопления энергии делают разряд неизбежным, но формы его кажутся случайными. А потому возникают вопросы.

Как бы пошла история, если бы князь Игорь не отправился в третий раз брать дань с древлян и не спровоцировал тем самым их восстание и свою гибель? (945 год.)

Почему вдруг умер Дмитрий Донской - сильный, сорокалетний мужчина? (1389 год.)

Если бы в 1689 году Петру I не исполнилось 17 лет и он не стал совершеннолетним, сошлись бы в решительной схватке противоборствующие партии?

Ну а случайность и фатальность событий 1917 года стала притчей во языцех, в особенности это касается октябрьского переворота. Совершенно очевидны лишь два положения - сам факт революции и её насильственный характер. Идейное и классовое направление революции, конечно, тоже не случайны, но они не столь очевидны. Исторические часы оказались прибором не менее точным, чем часы астрономические, хотя ещё раз напомним астрономического 36-летнего ритма не существует.

945, 1389, 1689, 1917 года - четыре революции, положившие начало четырем темным 72-летиям.

945-й потряс современников, поразил летописцев. Месть Ольги древлянам... Взяв Искоростень, Ольга "старейшин городских взяла себе; из остальных некоторых отдала в рабы дружине, других оставила на месте платить дань. Дань наложена была тяжкая..." Предание гласит, что сразу после мести Ольга с сыном и дружиной "пошла по их земле, устанавливая уставы и уроки".

Понимать надо так, что была ликвидирована племенная верхушка; военная дань, наложенная на племя, превращалась в постоянный государственный налог центральной киевской власти, впервые в истории было произведено административное деление территории племени и создана система государственных контролеров (княжеских заказчиков), которые должны были следить за сбором налогов. Таков результат жестокой, хитрой мести. И поразил именно он.

Революция 1389 года ещё ждет своего истинного описания. Пока можно лишь сказать о смерти Дмитрия Донского и начале правления Василия I. И ещё раз подивиться точности исторических часов. Василий I во всех датах жизни ровно на 300 лет опережает Петра I. Петру I посвящены горы исследований. Василий I остался в тени. Теория объясняет это так: ведь 36 лет правления этого князя приходятся на вторую фазу второго рывка, а потому они дважды темные.

1389 год - это год начала создания православного самодержавия как нового вида политической власти. Власть начинает концентрироваться в точке в одном лице. А потому основную роль в революции 1389 года играл сам Василий I, подавлению (а подчас и уничтожению) подлежала не такая уж многочисленная, к тому же связанная родственными узами прослойка удельных князей.

В 1389 году Василий I устанавливает окончательный контроль Москвы над Владимирским княжеством (владение Владимиром давало право великого княжества на Руси), он выкупает, впервые в русской истории, ярлык на нижегородское княжение и карательными мерами приводит к повиновению его князей, подчиняет своего дядю князя Владимира Андреевича. Такова емкость революционного года.

Революции 1689 года, как и положено, предшествовали 12 лет межпартийной борьбы, начавшейся после смерти Алексея Тишайшего, но гром грянул именно в 1689 году.

"Отношения к началу августа 1689 года стали до того натянутыми, что все ждали открытого разрыва; но ни та ни другая сторона не хотели быть начинающей, зато обе старательно готовились к обороне... приход к власти Петра летом 1689 года стал разрешением давно зревшего политического кризиса, вызванного неестественным состоянием фактического двоевластия" (С. Ф. Платонов).

К власти пришли Нарышкины, юный Петр I сделался самодержцем, его сестра Софья заключена в монастырь. Не обошлось и без насилия, ведь страшная насильственная фаза начинается с насильственной революции.

Насильственной была и вся революция 1917 года. Но был очень важный нюанс - большевики пытались опираться на технократический класс (пролетариат), и это во многом определило их победу: ведь 144-летие, в котором совершалась эта революция, - время создания индустриализированной, пролетаризированной державы. Теперь мы видим результаты работы 72 лет: все население страны, включая и жителей сельской местности, превращено в пролетариев (рабочих), над которыми властвует класс технократов.

Четыре перечисленных революционных года претендуют на самое большое значение в истории России. Воистину это поворотные годы. Самые скромные события этих лет впоследствии многократно разрастаются, как вырастает большой кристалл, повторяющий форму своего зародыша.

Фактически все "темное время" в своих внешних проявлениях копирует год революционный.

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ТЕРРОР

Разрушение старого уклада, строительство нового невозможно без насилия. Степень его может быть различной, но неизменно активное сопротивление новым властям, что очень хорошо объясняется очевидной противозаконностью действий власти.

Очевидно, что главными действующими лицами в столь жаркое время становятся "рыцари" сыска и надзора, начинается разгул репрессий и т. д.

Во времена Ольги и Василия I эта сила была представлена главным образом пирамидой различных наместников.

В Киевской Руси наместник (дружинник) получал во владение не землю, а определенный процент с государственных доходов от этой земли. Вся пирамида наместников кормилась с "десятины". Естественно, что они были непосредственно заинтересованы в максимальном охвате своим контролем населения. Тиуны рыскали везде, где можно, описывая имущество, выслеживая недовольных и непокорных. В Московской Руси Василий I создал ещё более грозную пирамиду - "кормленщиков". Московский боярин с уставной грамотой приезжал в уезд, который создавался на новых землях Москвы, и осуществлял там, как сказали бы теперь, всю полноту власти. Но при этом он находился на "кормах" данного уезда. Мандат "кормленщику" давался на один-два года (о безукладность!), естественно, что за этот срок он стремился максимально обогатиться, а это, кроме всего прочего, требовало активности, жесткости и доскональной информации.

Главным детищем Петра I была гвардия (цените политика по созданным им структурам!). Два отборных полка, практически никогда не воевавших.

Сферой деятельности гвардейских полков оказалась политика. Гвардия Петра была его опорой в борьбе за власть и в удержании власти, она была его "кузницей кадров". Гвардейские офицеры и сержанты выполняли любые поручения царя - от организации горной промышленности до контроля высшего генералитета.

Петр впервые ввел фискально-террористическую структуру в законченные организационные рамки. Были, например, созданы "майорские сыскные канцелярии". В 1715-1718 годах образовалась целая сеть этих гвардейских следственных органов, подотчетных только Петру и возглавлявшихся лично ему преданными лицами.

Кроме того, вместе с Сенатом был создан и институт фискалов государственных контролеров. (Подробнее об этом в работе Якова Гордина "Власть и гвардия".)

Ну и, конечно, наш ГУЛАГ. ВЧК была создана в декабре 1917 года (не главное ли это событие революционного года?). Дальнейшие трансформации этой организации только усиливали её. Уже к 20-м годам ОГПУ обладало властью большей, чем ВКП(б), а уж к 30-м годам карательные органы царили надо всем, уничтожив своих конкурентов.

Власть репрессивных организаций была безгранична. Огромная часть строительства, промышленности и даже науки контролировалась системой ГУЛАГа. Незначительное понижение степени контроля над армией было во время войны. Но после войны вожжи были снова натянуты.

Но пожалуй, главной властью означенных органов была власть над душами людей. Повальное доносительство, бдительность как девиз жизни, всеобщее недоверие и подозрительность.

Ураган, поднимаемый во второй фазе, свергает былых кумиров и возносит новых. Князь Святослав брал в свою дружину любого, не обращая внимания на звание и титул, но только на способности.

Летописец писал о Думе Василия I, что "не было больше в Думе княжеских старых бояр и обо всех делах начали советоваться молодые".

"В эпоху Петра старое московское дворянство пополняется из всех слоев общества, даже из иноземцев, людьми разных чинов... "Табель о рангах" 1722 года широко открывает этим "разночинцам" служебные двери в "лучшее старшее дворянство" - так писал Ключевский.

Что же тогда говорить о времени, созданном 1917 годом? И гражданская война, и коллективизация, и индустриализация подняли к управлению жизнью людей с самых низов, если не сказать "со дна". Этот процесс не мог не сопровождаться уничтожением дворянства, казачества, интеллектуальной элиты дореволюционного времени.

Связь времен исчезает. Ничто не должно напоминать о прошлом. Ольга принимает христианство, открывая путь к крещению Руси. Святослав хочет перенести столицу государства из Киева в Переславль на Дунае. При Василии I было изменено летосчисление; вышли из употребления старые славянские имена; Русь впервые познакомилась с водкой.

При Петре I перенесена столица, изменено летосчисление, принята другая азбука, подвергся ревизии образ жизни, вплоть до одежды и рациона, появились новые праздники. "Рубили" окно в Европу, но рубили по-живому.

После 1917 года вновь переносится столица, вновь меняются летосчисление и азбука. В употребление входят новые имена, сплошь и рядом переименовываются города. Разрушаются храмы. Страна меняет облик до неузнаваемости. А ведь сколько энергии на все это требовалось! Видно, велика была сила ненависти к прошлому.

Во все перечисленные правления идут бесконечной чередой войны, люди перемещаются с насиженных мест - достаточно вспомнить сталинские "переселения народов".

Насилие, однако, не является привилегией лишь волевых рывков. В любом 144-м периоде вторая фаза всегда окрашена насилием. В частности, правление Ивана Грозного и введение опричнины также приходятся на вторую фазу, хотя и в ортодоксальном (восточном) 144-летии.

ВОЖДЬ. БОГ. ТИРАН

Столь радикальные изменения, столь глобальное самоотречение народа невозможны в обычном, здравом состоянии. Это происходит, когда нация в возбужденном состоянии, почти в психозе, который чем-то сродни массовому гипнозу (не на это ли намекал нам Михаил Булгаков в своем романе, описывая вечер в небезызвестном варьете?). Но гипноз требует гипнотизера. Петр I и Ленин, безусловно, были таковыми. Но дело даже не в конкретных личностях, а в том, что народ ждет прихода такой личности. Лишаясь родных отцов и матерей, связи с родом-племенем, народ ищет единого отца. Вождь становится богоподобным. И здесь не важно, что он мал ростом, сухорук, что у него рябое лицо, этого никто не видит, как не замечаются и грубые политические просчеты или трусость и глупость. Что же касается жестокости, то она даже становится желанной. Таковы исторические законы.

Любовь к вождю слепа. Но в ней нет обмана. Вождь становится воплощением народного идеала. Он не представляет интересы господствующего класса, поскольку такового ещё нет, он напрямую связан с народом. От такого отца родного чего только не стерпишь.

"Когда князь Святослав вырос и возмужал, то начал набирать воинов многих и храбрых, водя легко, как барс, много воевал. Идя в поход, возов с собой не возил, шатра у него не было, а спал он на конском потнике, подложивши седло под голову; так вели себя и все его воины".

Ну а царь-плотник Петр I в этом смысле, пожалуй, просто уникален. Его "хождения в народ" были беспрестанны, и, конечно, это не было политическим расчетом - император находится в гармонии со своим временем.

Вспомним пресловутую ленинскую простоту, да и Сталин не был любителем чрезмерной роскоши.

Вожди нечеловечны, а потому склонны и к детоубийству. Не спас своего сына Сталин, убил своего сына Петр I. (Другой детоубийца - Иван Грозный также из второй фазы).

Окончание второй фазы отмечается, как правило, смертью вождя, и страна встречает её в шоке, унынии и слезах.

"Очевидцы, свои и чужие, описывают проявления скорби, даже ужаса, вызванные вестью о смерти Петра", - пишет Ключевский.

Теми же словами можно сказать о смерти Ленина и особенно Сталина. Реакция на смерть полубога...

МАСКИРОВКА. ЗАТЕМНЕНИЕ

Все четыре фазы каждого волевого рывка имеют одну и ту же суть, и в этом смысле 144-летний рывок - цельное историческое событие, хотя внешнее проявление глубинных процессов всякий раз меняется. В первой фазе - старый уклад, в четвертой фазе - новый уклад, а во второй и третьей фазе - некий фальшивый, маскировочный псевдоуклад, псевдопорядок. Причем, как уже говорилось, эта маскировка затемняет истинный смысл происходящих изменений. Например, пролетарская революция, породившая 72 года так называемого социализма, в конечном счете привела лишь к количественному преобладанию пролетариата. В остальном же рабочий класс становится максимально закрепощен, несамостоятелен и чрезвычайно далек от реальной власти.

Выявление смысла этого маскировочного языка фактически и есть главная задача при изучении темного времени.

Маскировочный образ настолько силен, что в него верят даже внутри государства, мир же просто не сомневается в его долговечности. Вот почему окончание 72 темных лет волевых рывков соседи или даже все мировое сообщество встречают возгласом: "Проморгали!"

Маскировку темных лет можно понимать и буквально. Василий I и Василий II действительно спрятались между Дмитрием Донским и Иваном III, все лавры победы над чужеземным игом и становление московского царства оставив им.

Ни Василий I, ни Василий II не возглавляли военные походы. Если Москва подвергалась какому-нибудь нашествию, то они уезжали в спокойное место. Василий I возобновил выплату дани татарам и скромно занимался делами Северо-Восточной Руси, оставляя своему тестю, великому князю Витовту, вершить судьбы "Всея Руси". При Василии II Северо-Восточная Русь вообще погрязла в усобице.

Образ слабой политики вводил в заблуждение всех. Однако за этой ширмой шли очень мощные процессы, династия была сохранена, единство было достигнуто, государственный интерес окреп и затмил все иные интересы, и при Иване III это дало замечательные плоды.

Маскировочный образ петровской России, как послушного ученика культурной Европы, думается, был очень убедительным. "Онемечивание" России шло столь стремительно и мощно, что ко времени правления Петра III никто не сомневался в том, что у России нет ни своих интересов, ни своих амбиций. 72 года она добросовестно играла роль младшей сестры Европы, предоставляла свою армию для разрешения европейских споров, ничего не требуя взамен. Россия с искренней верой хотела войти в Европу, стать стопроцентным европейским государством.

Но вот кончилось "темное время", смыт грим, и изумленная Европа видит свергнутого Петра III, всесильную гвардию, мощное насквозь военизированное государство, а во главе его императрицу, обладающую абсолютно независимым от чьего-либо влияния мышлением.

Особая тема - это разговор о так называемой диктатуре пролетариата и "развитом социализме". 72 года Советской власти совсем недавно окончились, и жизнь ещё должна доказать положения нашей теории. В любом случае образ "империи зла", в который крепко поверил Запад, - это чистая маскировка, абсолютная липа. Мы не злые. Страдания темного времени не опустошили и не озлобили нас, они лишь отучили нас от сытой и самодовольной жизни, сделали менее зависимыми от жизненных благ. Образ вооруженного до зубов, агрессивного монстра вскоре растает как снег. Да, но что же останется? Останется индустриальный гигант с полностью технократизированным населением и колоссальным интеллектуальным потенциалом.

Очень скоро окажется, что к предстоящей всемирной схватке за информационное господство лучше всех готова именно Россия. Вот так, под прикрытием ракет и танков, создавалось, может быть, самое пацифистское общество в мире.

НОМЕНКЛАТУРА

Маскировка и безукладность - общие для всех 72 лет, для всего темного времени черты. Однако вторая и третья фазы достаточно хорошо различимы. Власть репрессивных органов во второй фазе сменяется властью бюрократии в третьей. И это правило действует не только в волевых 144-летиях, но и во всех других. Вторая фаза всегда насильственная, третья - всегда бюрократическая.

981-1017. Дружина при Владимире не столько осталась военной силой, сколько превратилась в "совет министров" при князе. Он обо всем советовался с ней. Решения принимались коллегиально.

"Если бы дурен был закон греческий, то бабка твоя Ольга не приняла бы его, а она была мудрее всех людей", - напутствовали старшие дружинники Владимира в его греческий поход.

1425-1461. Московские бояре после смерти Василия I стали проводить самостоятельную политику по защите малолетнего князя Василия II, вступили в борьбу за великое княжение.

1725-1761. В империи речь уже о гвардии. Историк Яков Гордин пишет в статье "Власть и гвардия": "Первое самостоятельное выступление гвардии как политической силы произошло сразу же после смерти первого императора". А стало быть, сразу, как началась третья фаза - добавим от себя.

Смерть Сталина, случившаяся день в день по историческим часам, очень быстро продвинула вперед партийную номенклатуру. ГУЛАГ начал рассыпаться. Шаг за шагом крепла власть мощного бюрократического аппарата, сначала защитившего своего ставленника - Хрущева, а позже безжалостно его сместившего.

Кулуарная, аппаратная борьба, интриги, заговоры - вот стиль, пришедший на смену террору. Так было при князе Владимире, так было при Василии II.

1425-1461. Регентский совет: Софья Витовтна, боярин Всеволожский, митрополит Фотий. Именно с регентским советом вступил в борьбу за власть, за великое княжение сын Дмитрия Донского Юрий Дмитриевич и его сыновья Василий Косой и Дмитрий Шемяка. Московская усобица длилась несколько десятилетий. Это были не открытые военные действия, а интриги, разорение уделов соперников, насылание кочевников на эти земли, ослепления, отравления, заточения и проч. Коалиции в процессе этой борьбы создавались и разваливались, были князья-перебежчики, которые торговали своим словом кто больше заплатит.

1725-1761. В Российской империи послепетровский период попросту называется "эпохой дворцовых переворотов".

1953-1989. "Мудрая политика КПСС", разумеется, также не обошлась без череды загадочных убийств, самоубийств, бесконечных интриг, альянсов и мезальянсов. Власть Политбюро по-своему уникальна, всех подробностей механизма власти этого коллективного мозга мы не знаем и по сию пору.

Однако бюрократизация - не самоцель. Цель иная, куда более значительная: вовлечь в бюрократическую, а стало быть, в государственную систему все население страны. Всех поголовно сделать государственными людьми, искоренить всякую попытку противопоставления себя государству. В каком-то смысле это время не менее страшно, чем предыдущие насильственные 36 лет. Там можно было сломаться из страха за жизнь. В бюрократические годы реальной угрозы жизни не было, сопротивление гасилось ощущением бесперспективности и бессмысленности бунта.

В третьих фазах есть свой размах и широта. Поголовное огосударствление народа требует массовых кампаний.

981-1017. Такой кампанией было массовое переселение славян на южные рубежи. Но главным событием подобного рода во времена Владимира было, безусловно, крещение Руси. Размах действа был грандиозен. Брали штурмом города, разрушали языческие капища, "отбирали детей у лучших граждан и отдавали их в книжное учение" - описывал все это историк С. М. Соловьев.

А "богатырское застолье" тех лет стало легендарным. Каждое воскресенье задавал Владимир пиры своей дружине, где все ели серебряными ложками. Аскетизм вышел из моды, появляется дистанция между народом и вождем, простые люди на княжеские пиры не допускались. Исчезает божественный ореол князя.

1425-1461. Времена Василия II - времена усобицы, однако и пиры были, и пышные свадьбы, и долгие богомолья. Нередко родственные встречи на пирах и свадьбах становились поворотными моментами в усобице. Так, ссора из-за пояса Дмитрия Донского на свадьбе Василия II привела к коренной перестановке в противостоящих партиях. Дмитрий Шемяка захватил и ослепил Василия II, когда тот совершал богомолье.

1725-1761. Череда императриц третьей фазы. "Вырвавшись из бедной митавской трущобы на широкий простор безотчетной русской власти, она (Анна Иоанновна. - Авт.) отдалась празднествам и увеселениям, поражавшим иноземных наблюдателей мотовской роскошью и безвкусием" (В. О. Ключевский).

"... С правления царицы Софьи никогда на Руси не жилось так легко, ни одно царствование до 1761 года не оставляло по себе такого приятного впечатления... нескончаемой вереницей потянулись спектакли, увеселительные прогулки, куртаги, балы, маскарады, поражавшие ослепительным блеском и роскошью до тошноты", - писал историк о времени Елизаветы.

И это веселье уже не для простых, петровское панибратство кончилось.

Хрущевско-брежневское застолье было, может, и поскромнее, да стол был длиннее. Номенклатура была огромна - и с большими аппетитами. Много водки утекло.

Но размах присутствовал не только в застольях и увеселениях. Мы полетели в космос, перекрыли Енисей. Размах проектов рос, дошло уже до поворота рек. Задача технократизации всех ресурсов была выполнена на сто процентов. По цифрам мы вышли на первые места. И конечно, много бестолковщины натворено в этой гонке. Но на то и существует четвертая фаза, чтобы все упорядочить.

Несмотря на довольно сносное житье и глобальный размах третьей фазы, остается от неё все же ощущение примитивности и туповатости. Не блистал талантами Василий II, убогое впечатление оставила Анна Иоанновна и её Бирон, не блистал интеллектом Брежнев. Да и не в них дело. Власть бюрократии, власть серой массы - вот откуда это ощущение. Серые начинают и выигрывают - таков девиз эпохи. Но именно эта эпоха - время вызревания великих идей золотого века.

ПОДГОТОВКА ЗОЛОТОГО ВЕКА

К концу темного времени мир по-прежнему видит фальшивую картинку, маску. Да и в самом деле, и пьянство, и сонная одурь продолжаются. Внутри же начинается прозрение, новые силы уже выходят к старту, тщательно затачивая соответствующее предстоящим сражениям оружие.

Длительное возмужание в условиях тотального запрета готовит мощных бойцов. Длительное интеллектуальное затворничество дает уникальные плоды. Сколько прочитано в годы застоя, сколько передумано, переговорено!..

Кабы не застой, все мы давно бы реализовались, но по какой-нибудь мелочи. Бесконечная перекристаллизация запретного времени ведет к укрупнению кристаллов мысли и дела.

Подготовительный характер третьих фаз замечен многими исследователями.

Соловьев приводит слова летописи: "подобно тому, как если бы кто-нибудь распахал землю, а другой посеял, а иные стали бы пожинать и есть пищу обильную, так и князь Владимир распахал и умягчил сердца людей, посвятивши их крещением; сын его Ярослав насеял их книжными словами, а мы теперь пожинаем, принимая книжное учение..." "Владимир не читал сам священных книг, он мог только слушать Священное писание; сын его Ярослав сам читал книги, был представителем нового поколения грамотных христиан, выученных при Владимире, которые могли находить для себя утверждение в вере, в книгах священных..." (С. М. Соловьев.)

Это поколение "грамотных христиан" и приведет к расцвету Киевскую Русь во времена Ярослава Мудрого.

О Московской Руси времени Василия II пишет историк А. А. Зимин: "Бояре возглавляли государев двор как военно-административную корпорацию. Они выполняли отдельные общегосударственные поручения... Постепенно у них складывается круг функций, который станет традиционным в более позднее время... Именно двор стал организатором побед Василия II и кузницей кадров для администрации русского государства".

Ну а подготовительное значение царствования Елизаветы отметили без исключения все историки. Приведем то, что у Соловьева: "Время Елизаветы подготовило многое для блестящей деятельности Екатерины и внутри, и вне России. Таким образом, историческое значение времени Елизаветы определяется его подготовительной ролью по отношению к следующей эпохе..."

И были названы, наконец, благословенные хрущевско-брежневские времена. Те, кто презрительно, образованщиной, стали теперь огромным и мощным классом, готовым возглавить страну.

Именно в номенклатурные времена росло и росло производство; несколько книжных бумов превратили страну в бесконечную домашнюю библиотеку; все увеличивался выпуск фильмов и выпуск инженеров. Времена эти не дали лишь одного - качества. Теперь пришла пора вершинного творчества - ненужное придется зачеркнуть.

Все мы вышли из темного времени, однако это не значит, что мы не должны бороться с его тенями.

Окончание темного времени заставило Ярослава идти на Киев (1018), чтобы отвоевать право на великое княжение. Окончание темного времени (1462) заставляет Василия II впервые показать себя мощным самодержцем. Окончание темного времени (1762) убило Петра III и поставило на вершину власти Екатерину II. Окончилось и наше "темное время" (1989). Что же происходит с нами последние годы? Коммунистическая перестройка внезапно становится демократической. Незыблемая в течение 72 лет коммунистическая маска от легкого дуновения ветра времени растворяется в небытие.

У государства и его народа разные судьбы. Судьба народа трагична и бесхитростна. Судьба государства блестяща и лукава. 72 года государство просто водило народ за нос. Теперь наступает время прозрения, время слияния государственного и народного интересов. Забудем былые обиды. Государство это мы. Нас ждет золотой век. О нем и поговорим дальше.

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

144 года - таков срок решения любой исторической задачи в жизни России. Быстрее не решить, но и дольше ждать не приходится. Главное пройти как положено три фазы и добраться до четвертой. В истории России был уже период с оборвавшимся на полдороге циклом (1801-1873), но были и шесть законченных циклов, три из них шли по ритму Востока (революции в годы Быка) и три по имперскому ритму (революции в годы Змеи). В начале XXI века заканчивается четвертый имперский цикл (начавшийся в 1881 году), и результаты двухвекового развития очень скоро предстанут нашим глазам.

Всю вторую эпоху развития человечества, а это 16 веков, именно империи (государства, чья история развивается по имперским циклам) являются центром мира, лишь в них (на западе они или на востоке - не важно) правда времени. Таким образом, Россия как последняя крупная мировая империя в начале XXI века подведет итог не только своему 1000-летнему развитию, но и всему развитию человечества в исторической (второй) эпохе.

Обо всем этом необходимо помнить для того, чтобы понять, что сравнительное описание трех заключительных (четвертых) 36-летий трех имперских циклов не даст нам полного представления о масштабах наступающих времен. Однако оценить степень ожидающего нас величия мы сможет.

ВЕЛИЧИЕ, СЛАВА, ТРИУМФ

Четвертые 36-летия имперских циклов внешне похожи чрезвычайно, их легко выделить в череде исторических перемен. Единый властитель, единый порядок, стабильность власти, громкие победы, решение всех мыслимых проблем и одновременно грандиозные планы на будущее. Убедимся в этом путем краткого их обзора.

1017-1053. Таковы в нашей теории годы четвертой фазы первого имперского цикла. 1019-1054 - сроки правления Ярослава Мудрого. Заметим, что после Ярослава наступает бесконечная череда коротких правлений, разборов, разделов и т. д.

1461-1497. Таковы в теории годы четвертой фазы второго имперского цикла. 1462-1505 - сроки правления Ивана III Великого. И вновь после Ивана III идут сомнения, раздоры, нет твердой власти, длительного единого правления...

1761-1797 - четвертая фаза третьего имперского цикла. 1762-1796 время правления Екатерины II Великой. После неё - убийство Павла, декабрьское восстание, общественное оцепенение...

Таким образом, четвертые фазы имперских циклов на исторической шкале видны даже при поверхностном взгляде. 35 лет Ярослава, 43 года Ивана III, 34 года Екатерины II. Лучше них, пожалуй, никто и не правил. И имена соответствуют - Мудрый, Великий, Великая.

"Блестящий век, покрывший Россию бессмертной, всесветной славой её властительницы, время героев и героических дел, эпоха широкого, небывалого размаха русских сил, изумившего и напугавшего вселенную", - писал о временах правления Екатерины II В. О. Ключевский. Не было ли здесь преувеличения? Пожалуй, если учесть, что вселенная в то время ограничивалась Европой и что XIX век, полностью подчинившийся Британии, был ещё впереди.

А вот если эти же слова перенести на предстоящие нам годы, то никаких сомнений - здесь преувеличения уже не будет. При Екатерине II решались вопросы русских границ с Турцией, Швецией, Польшей. Теперь вопросы уже действительно мировые, вселенские: Китай, Индокитай, Ближний Восток.

ТРИУМФ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

Запад осуществляет экономическую экспансию. Восток осуществляет экспансию идеологическую. Каждый экспортирует то, в чем силен. И сколько бы ни говорили, что политическая экспансия неблагородное дело, можно доказать, что она благо, если исходить от Империи, а не из стран Востока или Запада. Политическая экспансия оправданна лишь в то время и в том месте, где власть слишком слаба или вообще отсутствует. Направление политической экспансии Империи - почти всегда восток.

Сильная экономика умирает без мощного товарного экспорта, также и сильная политика невозможна без значительного перевеса внешних политических интересов над внутренними. Внутренний порядок в Империи всегда основан на всеобщем увлечении внешними делами. Особенно же ярко эти, в общем-то очевидные, истины проявляются в четвертых фазах имперских циклов, когда реализуются самые смелые планы.

1017-1053. У Карамзина читаем: "Ярослав заслужил в летописях имя государя мудрого; не приобрел оружием новых земель, но возвратил утраченное Россиею в бедствиях междоусобия... Внешняя политика Ярославова была достойна монарха сильного: он привел Константинополь в ужас за то, что оскорбленные россияне требовали и не нашли там правосудия; но, отомстив Польше и взяв свое, великодушной помощью утвердил её целость и благоденствие... Мы сказали, что Ярослав не принадлежал к числу завоевателей; однако ж вероятно, что в его княжение область Новгородская распространилась на восток и север. Жители Перми, окрестностей Печорских, Югра были уже в XI веке данниками Новгородскими... завоевание столь отдаленное не могло вдруг свершиться, и россиянам надлежало прежде овладеть всеми ближайшими местами Архангельской и Вологодской губерний..."

Итак, успех везде - колонизация на Севере, укрепление и выравнивание отношений с Византией, ну и, конечно, польский вопрос, который, видимо, решать России всю свою историю. А Ярослав не только вернул русские земли, захваченные поляками, но посадил на королевский престол своего ставленника - короля Казимира. И, наконец, Ярослав полностью устранил опасность набегов кочевников: в 1036 году он разгромил печенегов под Киевом, и они больше не тревожили русские рубежи.

Политическая мощь и воля Киевской Руси во времена Ярослава всюду сеяли мир, покой, а одним из важнейших видов политической экспансии стали династические браки, связывающие родственными узами Русь с Польшей, Норвегией, Венгрией, Францией, Византией, Саксонией и т. д.

Не менее впечатляюще выглядит внешняя политика Ивана III Великого.

1461-1497. Историк Ю. Г. Алексеев писал о ней: "Для стратегии Ивана Васильевича характерно стремление действовать на разных направлениях, на широком фронте с конечной целью выхода к главному политическому центру противника. С таким размахом военных действий, с такой постановкой задач, с таким упорством в их достижении мы встречаемся в русской истории впервые".

В результате этой стратегии вассалом Москвы стало Казанское ханство; было окончательно сброшено татаро-монгольское иго ("стояние на Угре", 1480); разбиты войска Ливонского ордена. И это все несмотря на то, что Русское государство стояло перед реальностью войны на три фронта: Литва, орден, Орда.

Мощь Москвы была столь велика, что Иван III поставил задачу объединения вокруг неё всех православных земель в пределах древнерусского государства. Две войны с Великим княжеством Литовским положили начало этому процессу - православное население переходило на территорию Русского государства.

Была поставлена и решена на данном этапе и новая задача - выход к Балтийскому морю и участие в морской торговле без посредников.

Второй брак Ивана III с наследницей византийских императоров Софьей Палеолог утвердил политическое могущество Русского государства. "Цесаревна, как наследница павшего византийского дома, перенесла его державные права в Москву, как в новый Царьград, где и разделяет их со своим супругом" (В. О. Ключевский).

1761-1797. Так же, как и при Ярославе и Иване III, при Екатерине II, казалось бы, идет сражение со всем миром. Россия перестала быть чьим-то постоянным союзником, её политика сделалась абсолютно самостоятельной. Риск был велик - сумей Европа объединиться против России, пришлось бы тяжко. Но разъединенная Европа, как завороженная наблюдала фантастический парад российских побед. Может быть, позволили именно потому, что не верили в силу русского оружия, в реальность российской национальной политики - ведь все "темное время" (1689-1761) не было заметно ни силы, ни самостоятельности России. Но и Румянцев, и Суворов, и Ушаков одерживали свои победы над многократно превосходящим противником.

"Екатерина отвоевала у Польши и Турции земли с населением до семи миллионов душ обоего пола, так что число жителей её империи с 19 миллионов в 1762 году возросло к 1796 году до 36 миллионов", - писал В. О. Ключевский.

Дело, конечно, не в новой географии России, а в том, что на всех своих границах она обрела гарантированное спокойствие. Отныне ей больше не грозят ни Турция, ни Польша, ни Швеция. Будущее покажет, что врагу России придется идти к ней издалека.

И все же ошибается тот, кто отнесет имперские успехи на счет грубой военной силы. Нет, это была победа всего нового и передового и в военном искусстве, и в дипломатическом. В четвертой фазе империя оказывается впереди всех, и в конце концов наступает доминирование во всех сферах. Князь Безбородко, завершая свою дипломатическую карьеру, говорил молодым русским дипломатам: "Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела". Увы, как только имперский цикл закончился (1797), политическая мощь России стала падать, контрольный пакет политических акций перешел к Британии на весь XIX век, когда все войны заканчивались к её пользе.

Что касается XX века, то контроль над миром вновь осуществляет Россия (СССР). Все войны, революции, противостояния свершались и, главное, завершались к пользе России, приводили ко все большему её политическому присутствию в мире. Влияние России распространилось на те регионы, где раньше и имени её не знали. Не только Ближний Восток, но и Африка, Латинская Америка, а фактически весь мир стал сферой российских интересов. Однако истинную свою мощь Россия явит лишь в четвертой фазе нынешнего имперского цикла (1989-2025), то есть в ближайшие десятилетия. Внешняя политика, свободная от идеологических догм, станет и мощней, и честней, и полезней для всего мира, чем она была в предыдущих имперских циклах. Самое сложное здесь - как можно точней определить, кто нуждается в нашей политической помощи, а кто сам справится со своими проблемами. Скорее всего, ни балканский, ни ближневосточный, ни афгано-пакистанский узлы без России развязаны не будут. Это на ближайшие годы. А впереди (примерно 2009 год) маячит сверхмощный китайский кризис, разрешить который предстоит также России. Наш тоталитарный двойник (США) к этому времени будет чрезвычайно слаб (нижняя точка - 2005 год).

Не следует думать, что разрешение всех этих конфликтов неизбежно потребует участия армии. И хотя гарантировать, что армия не потребуется, мы не можем, все-таки главную роль в распространении благотворного российского влияния будет играть не армия, а информационная мощь, дипломатия, наука, коммуникации, индустриальная помощь, в конце концов.

ОСВОБОЖДЕНИЕ

Уже не один век существует целый пакет заблуждений относительно всесилия денег, главенства экономики, предпочтительности рынка и т. д.

По этой логике, в войне побеждают те, у кого больше денег на войну. По этой же логике, политическая мощь - следствие внутреннего богатства. История многократно опровергала эту логику, наиболее мощная политика у империй особенно в четвертой фазе, но ни богатства, ни какого-то чрезмерного изобилия, ни народного благоденствия не наблюдается. Как объяснить этот парадокс?

Дело в том, что в империи силы всегда сконцентрированы. Так, от Алексея Тишайшего до Екатерины II все было подчинено одному - построению военного государства. Вот почему ещё задолго до своих великих побед, в 1763 году, Екатерина говорила: "У меня лучшая армия в целом мире..."

Аналогичная ситуация сегодня. От Александра III до наших дней Россия строила мощную государственную индустрию, и только её, забросив все остальное. На счету этой индустрии (не путать с экономикой) победа в великой войне, когда против нашей молодой индустрии сражалась индустрия всей Европы (кроме Британии, в Европу не входящей); создание космического комплекса, энергетической, транспортной и прочих систем. И сейчас мы можем с екатерининской уверенностью сказать: "У нас лучшая индустрия в мире..." И не беда, что как у Екатерины поначалу не было денег на содержание армии, так и у нас пока не хватает денег на содержание нашей гигантской индустрии.

Наша индустрия никогда не была связана по рукам и ногам рыночной необходимостью выпускать только ширпотреб и могла сконцентрироваться на действительно важных и крупных делах. Теперь требуется лишь одно: развязать руки ведущему классу - технократии.

Вернемся в екатерининские времена. Еще не произошел переворот, у власти незадачливый муж Екатерины Петр III, а уже произнесено главное слово четвертой фазы: "Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают". В Манифесте 18 февраля 1762 года призналась "польза службы и учения, которые устранили грубость и невежество и укореняли благородные мысли, а потому нет необходимости принуждать дворян к службе". Разрешалось даже служить за границей(!).

Так что три фазы взращивают гомункулуса, а четвертая освобождает его из реторты. В этом разгадка всех чудес четвертой фазы.

Именно сочетание полной внешней свободы с сохранением внутренней преданности государству (а не себе лично) дает высшие достижения всей мировой истории. Ключевский писал по поводу екатерининского "Наказа": "Государство в вас самих и в ваших домах, а не в казармах и канцеляриях, в ваших мыслях, чувствах и отношениях".

Государственная идея наиболее эффективна не в первой фазе, когда она ощущается смутно и как бы подсознательно; и не во второй, когда она навязывается насильственно; не в третьей, когда от неё не дают избавиться и убежать; а именно в четвертой, когда она становится осознанной необходимостью.

Однако дело не только в осознании и неконтролируемом добровольном служении государству. Абстрактной преданностью не получишь столь мощных плодов.

Крестьяне служат дворянам, поскольку те служат государству, но при освобождении дворян от службы и крестьяне вроде бы должны освободиться, но не тут-то было... Екатерина II подумывала об освобождении крестьян, но время для этого ещё не пришло.

Аналогичные процессы можно видеть и сейчас. Технократия и рабочий класс - вот две стороны нашей жизни, причем технократия получает свободу от прямой службы государству. Теперь технократы вольны заниматься гуманитарными проблемами, коммерцией, вернуться на землю, даже "уехать за границу". Рабочий же класс по-прежнему прикован к квартире, зарплате, трудовой книжке, пенсии и т. д.

Сказанное касается только метрополии, а метрополия, истинная Россия это то место, где стоят фабрики и заводы, где есть аграрные территории, на которых производство стало поточным, а крестьянин превратился в служащего, пролетария.

Так и войдем в золотой век: химики, ушедшие в коммерцию, физики, занятые политикой. И математики, ведающие идеологией... А что удивляться, разве не военный класс (дворянство) в свое время создал великую литературу, да и все остальное заодно.

Вот историк Сергей Платонов пишет о дворянстве: "Грамотою 1785 года (в нашем цикле это будет 2013 год. - Авт.) завершен тот процесс сложения и возвышения дворянского сословия, какой мы наблюдаем на всем пространстве XVIII века. При Петре Великом дворянин определялся обязанностью бессрочной службы и правом личного землевладения, причем это право принадлежало ему не исключительно и не вполне. При императрице Анне дворянин облегчил свою государственную службу и увеличил землевладельческие права. При Елизавете он достиг первых сословных привилегий в сфере имущественных прав и положил начало сословной замкнутости; при Петре III снял с себя служебную повинность и получил исключительные личные права. Наконец, при Екатерине II дворянин стал членом губернской дворянской корпорации, привилегированной и державшей в своих руках местное управление".

То же, почти не меняя слов, можно будет со временем сказать о технократии, директорском корпусе, конструкторах, инженерах, ученых. Хотя, возможно, дело не только в близости человека к заводу, а в особом способе работы с информацией, так же как в дворянстве не все решали военные заслуги.

Мы ещё не знаем истинного предназначения созданной у нас индустрии. Несомненно, что ей предстоят задачи покрупнее запуска космических спутников, можно лишь предположить, что главная её задача - создание единого информационно-транспортного обеспечения земного шара.

Очень важно, что в четвертой фазе главенствуют формализуемые стихии, к которым относятся и армия, и информация, а ещё мультипликация, архитектура, право.

ПРАВО

Все, что так безоглядно разрушается во второй фазе, в четвертой создается, но уже на новом уровне.

Вот, скажем, Петр I уничтожает столичное благолепие, перенеся столицу, что называется, в болото, но уже в четвертой фазе, при Екатерине II, новая столица приобретает в полной мере столичный блеск.

Чего только не разрушили во второй фазе (1917-1953) большевики - все на новом уровне восстановится в четвертой. В частности, во второй фазе уничтожаются старые законы, наступает беззаконие, а в четвертой фазе, практически все 36 лет, законы творятся. Причем законы эти не столько для четвертой фазы (пока имперский цикл не кончился, законы не работают), сколько на будущие времена.

1017-1053. Древнейшее собрание наших гражданских уставов известно под именем "Русская правда". Карамзин пишет: "Блестящее и счастливое правление Ярослава оставило в России памятник, достойный великого монарха... Ярослав... первый издал законы письменные на языке славянском".

"Русская правда" законодательно закрепила все изменения в славянском обществе, где на место родов и племен пришли сословия.

"Бояре и тиуны княжеские занимали первую степень. Люди военные, придворные, купцы и земледельцы свободные принадлежали ко второй степени; к третьей, или нижайшей, холопи княжеские, боярские и монастырские, которые не имели никаких собственных прав гражданских".

В основном же в "Русской правде" содержались нормы уголовного и гражданского права.

Эпохе Ярослава принадлежит и введение церковного суда (святотатство, еретичество, волшебство, идолопоклонство).

1461-1497. После того как кончилась власть Орды (1480), можно было вводить свои собственные законы. Первым правовым актом единого Русского государства была Белозерская уставная грамота (март 1488). Подобными грамотами снабжались другие уезды Русского государства.

Все в этом документе было впервые: и установление точного размера "кормов" наместников; и запрет на произвольные поборы; и точное определение состава наместнического аппарата; и суд наместника впервые стал представительским, а не закрытым от простых граждан, которые получили право подавать иск на наместника в случае его самоуправства.

И поистине грандиозным итогом законотворческого 36-летия стал "Судебник", принятый в 1497 году.

Впервые узаконен центральный суд Русского государства - суд бояр и окольничих, причем он вменялся в обязанность боярину. Впервые же были официально запрещены взятки - "посулы". Впервые точно фиксируется размер судебных пошлин. Впервые введен принцип опроса представителей местного населения в случае, когда против подозреваемого в преступлении нет бесспорных улик.

"Судебник" практически приравнивал ранее почти бесправного холопа к крестьянину. Был установлен единый по всему государству день выхода крестьян от помещика (Юрьев день). "Судебник" впервые законно оформил новый тип землевладения - поместье.

Любое новое приобретение Русского государства сразу же входило в систему административного учета. Так, например, после присоединения Великого княжества Тверского его земли были сразу описаны по-московски в "сохи" и обложены налогом.

1761-1797. Немалые достижения в сфере права произошли во времена Екатерины II. Начиная с указа о вольности дворянства в 1762 году и кончая уже павловским актом о престолонаследии 5 апреля 1797-го - все 36-летие было строительством и становлением нового правового порядка. Императрица сама называла свое время "эпохой законобесия" (особенно это относится к срединному 12-летию - 1773-1785 гг.).

Манифест 19 сентября 1765 года о государственном межевании "произвел великое потрясение умов и всех деревенских владельцев заставил непрерывно много мыслить и хлопотать о своих земельных имуществах..." (В. О. Ключевский).

Другой историк, С. Платонов, написал коротко и ясно: "Екатерина II желала законности и порядка, беспорядок господствовал и в правлении, и в законодательстве".

Важнейшими, видимо, надо считать учреждения 1775 года. "Губернские учреждения Екатерины II составили эпоху в истории управления России", писал Платонов. И далее: "Таким образом, с 1775 года вся страна уже управлялась дворянством от низу до верху. 1775 год дал дворянству сословную организацию и административное значение".

Ну и, конечно, жалованная грамота дворянству в 1785 году, ставшая "систематическим изложением ранее существовавших прав и преимуществ".

Напомним, что в четвертой фазе, как и во всем имперском цикле, все ещё идет не по закону, а по правде жизни, законы создаются для будущего, когда правды уже не будет, но останется лишь её закон. Вспомним "Наказ" Екатерины II, который был составлен для Комиссии об Уложении, основанной в 1767-м (шестом году четвертой фазы). Вспомним, что немало передовых идей западных мыслителей вошло в "Наказ" и что через год под предлогом начала Турецкой войны работа комиссии была прервана.

Так что нас, живущих в четвертой фазе имперского цикла, ждут ещё долгие годы законотворчества, а отнюдь не один-другой месяц на принятие конституции. Западные идеи у нас не привьются, не будет у нас пока и работающего парламента. Законы создаст сама жизнь, задача властителей их зафиксировать. Это будет самое передовое и самое современное право на земле, и немудрено, что оно станет образцом для большинства стран мира. Окончательно же сформируется и заработает это право лишь к 2025 году, хотя в целом уже будет существовать к 2013-му.

СТРОИТЕЛЬСТВО

Во вторых фазах разрушаются не только право, мораль, литература, философия, но и вполне реальные физические объекты. (Стоит ли напоминать о невероятном числе разрушенных с 1917 по 1953 год храмов, памятников архитектуры, монументов и т. д.).

В четвертой фазе все восстанавливается, строится заново.

1017-1053. До крещения Руси сколько-нибудь значительных архитектурных сооружений у нас не было. При Ярославе Мудром был создан Печорский монастырь, ставший духовным центром Киевской Руси, построена Святая София главное церковное и общественное сооружение Киевской Руси (заложен собор в 1037 году). Софийский собор в Новгороде сооружен в 1045-1050 годах.

Киев времен Ярослава заслужил название второго Царьграда за красоту своих церквей, домов, княжеских покоев. По всему государству развернулось каменное строительство, шла закладка новых городов. Об этом написано много, есть что почитать.

1461-1497. Архитектурный бум Ивана III Великого тоже достаточно описан. Вновь, как и при Ярославе Мудром, архитектура как бы отражала политические изменения в государстве. Статус Москвы, как столицы единого Русского государства, требовал соответствующего её облика. Началось на новом уровне собирание камней. Строится митрополичий центр - Успенский собор (1475-1479). Возглавил строительство Аристотель Фьораванти, приглашенный на баснословное жалованье (10 рублей в месяц; целую деревню можно было купить за 2-3 рубля). Он же строил Благовещенский собор (1484-1489), Грановитую палату (1487-1491) и другие объекты Кремля, который в обновленном виде на многие века стал символом России.

Обновлялись и старые города, закладывались новые. В их возведении участвовали великие архитекторы мира.

"Столица Русского государства приглашала и привлекала мастеров со всей Европы. Приезжали мастера "стенные и полатные", пушечные и серебряных дел, приехал даже "органный игрец", августинский монах, вскоре женившийся в Москве и принявший православие", - пишет Ю. Г. Алексеев. Об этом времени говорил Н. М. Карамзин: "Иоанн, чувствуя превосходство других европейцев в гражданских искусствах, ревностно желал заимствовать от них все полезное, кроме обычаев, усердно держась русских..."

Но и в эпоху Екатерины II, несмотря на многочисленные войны и далеко не сладкое житье народа, строительство приняло общенациональный масштаб. Особый блеск приобретала столица. Обратимся снова к В. О. Ключевскому, писавшему о Екатерине II: "Она хотела стоять в уровень с умственным и художественным движением века. Санкт-Петербургский Эрмитаж со своими картинами, ложами Рафаэля, тысячами гравюр, камей - монументальный свидетель её забот о собирании художественных богатств, а в самом Петербурге и его окрестностях, особенно в Царском Селе, сохранились ещё многие сооружения работавших по её заказу мастеров - Тромбара, Кваренги, Камерона, Клериссо, Чевакинского, Баженова и многих других".

Разумеется, что-то строилось и во вторые и третьи фазы (при Петре I Петергоф, при Сталине - Университет на Ленинских горах и т. д.), однако именно в четвертой фазе строительство наиболее развито, широко и органично. Во второй же фазе, как уже говорилось, больше разрушается, чем строится, и "великие стройки" часто заканчиваются провалом, как, например, строительство Дома Советов.

Три раза строилась столица России, каждый раз новая - Киев, Москва, Санкт-Петербург. Поскольку четвертой столицы у нас не предвидится, то строиться будет... столица мира. У нас. И ничего здесь удивительного столицы мира строятся только в империях, на Западе предпочитают столичные города делать маленькими и спокойными (Бонн, Вашингтон и т. д.).

В принципе, строительство уже началось. Все кругом ещё еле дышит, власть зыбка, экономика в ступоре, а строительство идет полным ходом. Чего не хватает Москве, чтобы стать столицей мира? Гостиниц, ресторанов, спортсооружений, пешеходных зон - все это ясно. Но важнее, видимо, другое. Москва, наверное, впервые в мире готова к превращению в эдакую "город-деревню", где городские коммуникации будут сочетаться с деревенским пейзажем. Радиус такого города - одна-другая сотня километров. Впрочем, это уже из области мечтаний. Но вполне осуществимых.

Великое строительство, сверхмощная политика, всемирное покровительство, счастье и радость бытия при среднем материальном достатке. Возможно ли все это, нет ли ошибки в наших расчетах? Давайте вернемся к реалиям и сверим ход исторических часов. Шутка ли - мы уже четыре года живем в четвертой, золотой, фазе четвертого имперского цикла России*.

ГРАЖДАНСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Уже четыре года - и всего четыре года. Все великие события впереди; это, однако, не должно влиять на сам факт - четвертая фаза уже с нами, и её прелести и недостатки уже должны проявиться.

Недостаток, хотя и временный, - прекращение властного давления, а это гражданам, привыкшим к кнуту, представляется как отсутствие власти. В. О. Ключевский пишет об обстановке, предшествовавшей перевороту 1762 года: "Языки развязались, как бы не чувствуя страха полицейского; на улицах открыто и громко выражали недовольство, без опасения порицая государя. Ропот незаметно сложился в военный заговор, а заговор повел к новому перевороту".

Вспомним, что с появлением у власти Горбачева очень быстро развязались языки. Но реально до 1989 года ни открытого недовольства, ни ропота, ни заговора не было. (Вспомним, какой страх сковал наши демократические издания весной 1988 года, когда опубликовала свое письмо Нина Андреева.) Лишь к 1989 году началось открытое неподчинение коммунистической власти и постепенное перетекание власти в новые структуры, что и спровоцировало августовский путч 1991 года.

Однако, несмотря на видимое безвластие, четвертая фаза отличается высочайшей самодисциплиной, тем более высокой, чем ближе столица. 36 лет террора, затем 36 лет повсеместного регламентирования и ограничений вырастили чрезвычайно организованный народ, которому никакая видимость безвластия не страшна. Приведу слова В. О. Ключевского о перевороте 1762 года: "Революция самая веселая и деликатная из всех нам известных, не стоившая ни одной капли крови".

Путч 1991 года многие называли опереточным, шутовским. В любом случае введение войск в 10-миллионный город в любое другое время, кроме как в четвертой фазе, привело бы к рекам крови. Для четвертой же фазы характерно, что и смерть трех юношей была отмечена реками слез. Во второй фазе убийства, казни были ежедневной реальностью, в третьей фазе все события такого рода тщательно скрывались (пример: Новочеркасск, 1962).

Слезы, судя по всему, нам ещё предстоят в больших количествах, но слезы умиления. Ключевский: "...плакали при встречах императрицы, при чтении её манифестов и "Наказа", плакали за парадными обедами в её присутствии, плакали от радости при мысли, что бироновское прошлое уже не вернется; никогда, кажется, не было пролито в России столько радостных политических слез, как в первые годы царствования Екатерины II". А быстро ли устанавливались величие и порядок во времена Ярослава и Ивана III?

Четыре года до революции и четыре после неё - сплошная чехарда и неразбериха. В 1018-м, спустя год после революции, Ярослав ещё собирался бежать в Скандинавию, и лишь в 1019 году, уже два года пребывая в четвертой фазе, он, разгромив печенегское войско Святополка на реке Альта, окончательно укрепился на Киевском престоле.

Да и настроение от непрекращающегося братоубийства, надо полагать, было прескверное. Святополк убил Бориса и Глеба, Ярослав - Святополка; все отягчалось ещё и постоянным присутствием иностранных войск, поляков и печенегов (Святополк), варягов (Ярослав). Но именно тогда начинался самобытнейший период русской истории.

Революция 1461 года началась с массовых казней князем Василием Темным; московский князь открыто заявил о своем праве на единодержавие. Не только никакого блеска и расцвета, напротив, кругом одно беспокойство и неустройство. В Большой Орде к власти пришел энергичный и честолюбивый Ахмат, мечтающий возродить былой блеск державы Чингизидов. Над восточным рубежом нависает новое Казанское ханство, держава сыновей Улу-Мухаммада. Обостряется конфликт с Великим Новгородом. Неспокойно в Пскове, на вече произошло драматическое событие - наместника "спихнули" со степени. Оскорбленный князь поехал жаловаться в Москву. Новый митрополит Феодосий, жесткий и суровый аскет, руководствуясь требованиями церковной дисциплины, вздумал приструнить московских посадских священников. Церкви стояли без попов, отрешенных от службы. Посад роптал.

Так что наши нынешние, якобы смутные, времена ничем особым не отличаются от других вхождений в четвертую фазу. Правда, большинство сегодняшних историков и политологов с испугу ищут аналогии с длительными смутами, тянувшимися десятилетиями. Не смута у нас, а просто разминка перед золотым веком.

Сложнейшие клубки проблем доставались и Ярославу, и Ивану III, и Екатерине II, и распутывали они их с необычайной скоростью и изяществом. Однако не в личностях здесь главное. Конечно, ни Горбачев, ни Ельцин не "тянут" на Ярослава Мудрого, как далеко было до него и Петру III, что, однако, не помешало именно Горбачеву начать реформы. Это при нем (как некогда при Екатерине II) упразднили Тайную канцелярию, позволили вернуться раскольникам, вышел указ о вольности дворянства.

И теперь, независимо от слабости лидеров, все необходимые изменения в политике и экономике происходят в свое время. Например, освобождение технократии от политического (1990), военного (1991) и ведомственного (1992) контроля в кратчайшие сроки, несмотря на явное недоверие информационной и демократической властей к директорам.

Даже наша инфляция, как и в екатерининские времена, - это не изъяны экономики, а следствие некоей революционной эйфории, когда на радостях раздали слишком много денег.

Однако кризис налицо, и нам важнее видеть интеллектуальные и образовательные блики четвертой фазы.

Действительно, если во второй фазе правит бал чернь, а в третьей серость, интеллект становится страшным грехом, то в четвертой фазе, напротив, профессионализм, блеск ума, гении становятся желанными как для власти, так и для народа. Элитарность становится легальной.

Ключевский заметил по поводу Екатерины II, что "обойтись без книги и пера ей было так же трудно, как Петру I без топора и токарного станка". Вот ясное противопоставление второй и четвертой фаз.

Екатерина II писала: "Я не боюсь чужих достоинств, напротив, желала бы иметь вокруг себя одних героев и все на свете употребляла, чтобы сделать героями тех, в ком видела малейшее к тому призвание".

Вспомним и мы, что единственный лидер нашей революции, академик Сахаров, - для политики интеллектуал беспрецедентного уровня. Вспомним, скольких интеллектуалов удалось за несколько лет поднять из безвестности. Культ серости, безусловно, канул в прошлое, даже апологеты серости стараются подобрать себе лидеров поярче.

Еще один признак: замена карательной функции государства на благодетельную. Ключевский: "Из грозной силы, готовой только карать, о которой страшно было говорить и думать, власть превращалась в благодетельное, попечительное общество, о котором не могли наговориться, которым не умели нахвалиться".

Может быть, мы ещё не дошли до того уровня, но уже сейчас видно, как разные ветви власти соревнуются между собой не в суровости кар, а в том, кто больше пообещает благ, кто сильнее облагодетельствует стариков, ветеранов и т. д.

В завершение хотелось бы напомнить график перехода от смут и сомнений к решающим успехам и блеску побед.

1993 год - победа новой власти, начало экономической реформы, выход новой политики на международную арену. 1997 год - окончание экономической реформы, внешнеполитические победы, начало идеологической революции.

2001 год - окончательная стабилизация власти; слияние всех ветвей информационной власти. Завершится время "собирания камней", и, может быть, тогда и начнется самое важное строительство для себя и для всего человечества - единого дома и единого закона.

ИУДЕЯ

Империя - торжество разума, власти, центр мира, неподвластный разрушениям и тлену. Все вечное, живое, продуктивное - все рождено Империей. То, что мы называем культурой, также порождение Империи. Условно разделив жизнь современного мира на три сферы, мы должны признать, что власти нас учил Рим, экономике - Лондон, религии - Иерусалим. Таким образом, три величайшие Империи создали современный мир. Мир будущего создаст четвертая Империя - Москва, Россия.

Но пока до нового мира (третьей эпохи) есть ещё время, мы должны разобраться с миром уходящим. И наиважнейшим в прошлой истории является история первой Империи, Империи Духа - Иерусалима.

Существование этой Империи само по себе кажется невероятным. Находясь в тисках языческих держав, Иерусалим, казалось бы, не оказывал никакого влияния на окружающий мир, всегда оставаясь одной из провинций очередной сверхдержавы.

Однако факт налицо: могучие державы исчезали одна за другой, Израиль же продолжал жить. Важнейший признак Империи - создание Слова. Таким Словом стала Библия - величайшая книга человечества.

Признаком законченности Империи стало идеологическое чудо - рождение религии, породившей Прогресс. Христианство, перестав быть религией евреев, превратилось в мировую религию.

Две величайшие религии современности - христианство и ислам - корнями своими уходят не в Индию, не в Китай, не в Египет и не в Грецию, корни их в Империи Духа, Иерусалиме. Так что территория первой Империи гораздо шире, чем территория древней Иудеи, практически вся Америка, Европа, Африка, часть Азии...

Современное состояние теории позволяет объяснить скромное существование (по сравнению с последующими Империями) первой Империи. Все её существование прошло в первой эпохе в окружении государств, идущих по ритму Востока, стало быть, в военном отношении для Империи непобедимых. Главное же состоит в том, что Империя в первую эпоху, в принципе, не может играть центральную роль и смотрится очень бледно на фоне великих стран Востока. Потому древний Израиль прожил незаметную жизнь, сохранив себя для истории только своими долгожительством и Вечной книгой.

И все же Империя есть Империя. И даже в первой эпохе она отличается принципиально более высокой энергетикой существования, принципиально иным народом. Напомним: на Западе народ - политик, на Востоке народ - коммерсант и лишь в Империи народ - идеолог. А потому для нас не было секрета: Иерусалим был первой Империей.

Еще один важный признак Империи: существование вечного города Иерусалима.

"Иерусалим не потерял притягательной силы за тридцать веков, за него борются, как боролись во времена Тита, крестоносцев или Саладина. Город был взят тридцать шесть раз, при этом по крайней мере два раза завоеватель сравнял его с землей. Но он всякий раз снова возникал - этот город, более вечный, чем Рим" (Г. Соден).

И все же признаки для структурного гороскопа не равносильны доказательству. Необходимо было найти в истории ветхозаветной Империи все четыре имперских 144-летних цикла. Только такая находка могла снять все вопросы о существовании первой Империи.

1 ИУДЕЯ (1072-928)*

Первый волевой рывок - начало всех начал, однако волевой рывок не может начаться на пустом месте. В русской истории до первого имперского цикла был Рюрик, в еврейской истории был Моисей. Легендарные фигуры, не давшие, однако, государственного устройства, создавшие национальное тело, но не заставившие биться сердце имперского ритма.

"Моисей не дал союзу колен никакого политического устройства. Все его управление было основано на Завете с Богом и религиозном единении. Даже религиозный центр не был определен им..." (А. Мень.)

Однако жизнь требовала укрепления власти, создания государственного ритма:

"Гедеон (Иероваал) был первым, кого израильтяне захотели избрать царем. Они чувствовали, что централизованная власть есть надежная защита от врагов. Однако, как гласит предание, Гедеон отказался принять титул царя. "Пусть Ягве царствует над вами", - сказал он. Вероятно, этот отказ имел чисто религиозное основание. В Моисеевой религии полностью отсутствовало учение о светской власти. Истинные ягвисты никогда не могли примириться с идеей монархии. Они были уверены, что Закон Божий и "судьи", которые бы судили людей по этому закону, вполне достаточная гарантия для процветания народа" (А. Мень).

Противоречие заложено не только в нежелании светской власти и одновременно желании покоя. Другим противоречием является стремление к единобожию и лишь духовной власти. Дело в том, что в ритме Востока при духовной власти всегда велика идеологическая терпимость, идет сосуществование различных верований, требование к единой вере невозможно без имперского развития.

Сочетание двух этих факторов спровоцировало наступление первого (в истории человечества?) имперского рывка.

ПЕРВАЯ ФАЗА (1072-1036)

В 1080 году, за восемь лет до начала имперского рывка, на сирийское побережье пришли филистимляне (от них пошло название Палестины).

"Кто мог остановить эту волну? Вооруженные чем попало крестьяне разбегались, едва заслышав грохот боевых колесниц и завидев пернатые шлемы" (А. Мень).

Таково положение перед самым началом имперского рывка. "Переживший глубокий духовный кризис Израиль оказался теперь лишенным и политической независимости" (А. Мень).

Как не удалось пока найти событие 909 года, послужившее началом российской истории, так же пока и не удалось найти событие 1072 года, послужившее началом еврейской истории. Однако толчок, безусловно, есть и об этом недвусмысленно пишет А. Мень: "Все эти события послужили как бы внешним толчком, способствовавшим возникновению нового религиозного движения, которое носило довольно странные формы, но благодаря которому Израиль вышел из состояния упадка и духовного умирания".

Как и полагается, в первой, сновидческой, мистической фазе Движение Сынов пророческих было насквозь мистическим, но уже по-имперски массовым:

"Если раньше ясновидцы и прорицатели выступали как одинокие посланцы Неба, то теперь новые пророки собирались толпами на богослужения, ходили по дорогам страны, распевая боевые псалмы и призывая народ к верности Богу отцов. Прорицатели нередко приходили в состояние исступления или экстаза; их энтузиазм легко передавался окружающим. Зачастую стоило им где-нибудь появиться, как к ним присоединялись все даже случайные прохожие, увлеченные бешеным ритмом их пляски, завороженные свистом флейт и ритмичными ударами бубнов".

36 лет уходит на накопление энергии, вызревает идея более прочной государственной системы. Национальным лидером становится Самуил, неявно, исподволь превращаясь во властителя народа. Именно перед Самуилом старейшины впервые поставили вопрос о необходимости избрать царя. "Поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов" (I Царств, 8, 5).

ВТОРАЯ ФАЗА (1036-1000)

К сожалению, дата 1036 года не документирована так точно, как соответствующий ей в русской истории 945 год. Мы можем лишь представить, что была одержана победа над филистимлянами, налажено взаимодействие между коленами. Вторая фаза уже лишена мистицизма, в ней берет верх реальная и очень жесткая политика. О Самуиле второй фазы А. Мень говорит: "Мы никогда не видим его впадающим в восторженное состояние или экстаз. Это трезвый, дальновидный человек с характером непреклонным и властным".

Но, конечно, истинным вождем второй фазы становится Саул. Поначалу "нелюдимый, застенчивый, отличающийся странным порывистым характером", Саул становится типичным вождем второй фазы, с одной стороны, простым и доступным, с другой - недосягаемо великим. Даже внешность его под стать эпохе: "Когда его вывели перед всеми и народ увидел его мужественную красоту и огромный рост - раздались восторженные крики: "Да здравствует царь!" (А. Мень).

"Застенчивый" Саул очень скоро показал свою силу, вернее, силу второй, насильственной фазы. Когда потребовалось собрать войско, Саул "заколол на месте своих волов и, разрезав на части, дал куски кровавого мяса послам. Эти куски мяса он велел нести спешно по городам как боевой призыв: "Так будет поступлено с волами тех, кто не пойдет за Саулом и Самуилом!" Угроза возымела действие. К царю собралось значительное ополчение; ему удалось быстрым маршем достичь Ябеша и нанести поражение амонитянам. Этот первый успех показал всем, что Саул может быть настоящим царем-воином, в котором так нуждался Израиль!" (А. Мень).

Можно найти черты Саула, равняющие его с иными фигурами второй фазы (Святослав, Петр I, Сталин). Оставаясь "крестьянином с узким кругозором и деревенскими привычками" (А. Мень), он, с другой стороны, "изображал из себя какое-то высшее, недоступное для простых смертных существо... сам возложил на себя золотую корону и не снимал её даже в походах" (Г. Грец).

Так же как и другие вожди второй фазы, Саул имел свою гвардию. "Особый класс царских слуг представляли "скороходы", или "телохранители", послушные исполнители царских приказов, одновременно исполняющие обязанности полицейских служителей и палачей. Эта вооруженная команда во главе со своим начальником подчинялась лишь царю; по одному его мановению она со спокойной совестью могла вырезать целый город" (Г. Грец).

Так же, как Петр I и Сталин, Саул не был психологически уравновешен страдал припадками тяжелой душевной болезни. И все же главную задачу царя-воина Саул выполнил, народ поднялся, государственное строительство началось. "У него не было ни хорошего оружия, ни настоящей столицы, ни людей, пригодных занимать административные должности" (А. Мень). Все это появится лишь в третьем 36-летии имперского цикла.

ТРЕТЬЯ ФАЗА (1000-964)

Правление Давида наконец-то датировано, причем в классических имперских рамках - от 1000 до 965 года, от года Змеи до года Дракона 35 лет. Аналогичное правление в русской истории Владимира - 980-1015 - шло также 35 лет (от года Дракона до года Кота). На этом сходство двух правлений не ограничивается. И Владимир, и Давид начали активную политическую жизнь ещё во второй фазе. Здесь у них есть ещё один интересный аналог - Никита Хрущев активный политик сталинских времен.

Но ни Владимиру, ни Давиду (ни Хрущеву) во второй фазе успеха достичь не удалось, они были созданы для третьей фазы, для времени более аппаратного, менее жестокого.

Давид "наголову разбивает филистимское войско, его с триумфом встречают восторженные толпы, а женщины слагают песнь в честь его победы, в которой он ставится выше Саула. Иными словами, Давид в глазах всех становится как бы антиподом мрачного царя, терзаемого злыми духами... В припадках ярости Саул несколько раз метал копье в Давида, когда тот играл на арфе" (А. Мень).

Символичное столкновение второй и третьей фаз - копье против арфы...

Владимир во второй фазе княжил в Новгороде и боролся с Ярополком, Давиду пришлось скрываться от Саула, попросив убежище у филистимского царя.

Главное сходство, разумеется, в типе правления. Время царей-воинов прошло, в третьей фазе приходит время царей-правителей.

"Если Саул был просто военным вождем, то Давид проявил себя одаренным правителем. Он уделял много времени ведению судебных дел и прославился как справедливый судья. Он умел ослаблять сепаратизм колен, оказывал покровительство хананеянам, которых признавал равноправными членами общества. В состав его армии входили отряды наемников... Давид создает необходимые государственные должности, при его дворе появляются секретарь и летописец, он проводит всеобщую перепись. Военные успехи Давида привели к созданию империи, объединившей не только родственные евреям народы амонитян, идумеев и маовитов, но и области арамеев-сирийцев до самого Кадеша на Оронте. Северные соседи - финикийцы - вступили с Давидом в дружественный союз" (А. Мень).

Какое поразительное преображение за каких-то сто лет! Но не простых, а имперских, где каждый год освещен целенаправленностью и смыслом.

Важнейшим достижением Давида было создание общеизраильской столицы. Владимир укрепил и застроил Киев, Давид - Иерусалим.

Около седьмого года правления (988) Владимир крестил Русь, около пятого года правления (995) Давид переносит Ковчег в новую столицы. "К стенам Града Давидова стекались многотысячные толпы со всех концов страны. Народ восторженными криками сопровождал процессию..." (А. Мень). Оба эти события из одного ряда: народное ликование третьей фазы.

Точно такую же координату имел 1961 год. Тогда ликовали по поводу полета Гагарина. Но дело не в поводе. Именно в третьей фазе (на восьмом её году) начинается идеологический подъем, народ сознает, что чудо свершилось, преобразования были не напрасны.

По прихоти судьбы, именно правители третьих фаз прославлены религией: Владимир Красное Солнышко канонизирован православной церковью, Давид также почитался идеальным царем. "Народ при нем чувствовал себя сильным не только материально, но и духовно, сознавая, что он носитель великого Божественного учения... Великие деяния Давида, его справедливость, кротость и богобоязненность придали его образу черты идеального царя" (Г. Грец). Прибавим красоту и обаяние и как раз получим Давида Красное Солнышко.

Однако А. Мень считает, что следует различать Давида легенды и Давида истории. "Легенда, приписывая Давиду всю книгу Псалмов, превратила его в мистика-индивидуалиста и чуть ли не в христианского святого. Ополчаясь против этой легенды, некоторые увлекающиеся критики готовы были изображать Давида бесчестным разбойником и свирепым язычником (ничего себе диапазон! Авт.). Обаятельный и щедрый, беззаветно отважный, великодушный, хранящий свято любовь и дружбу, пламенно-религиозный, поэтичный и страстный. Искусный тактик, необузданный и властный человек, беспощадный к врагам, не пренебрегающий порой сомнительными средствами для достижения своих целей".

Одним словом, достойный лидер третьей фазы, человек, угодный народу, человек, равный народу, не разрушитель старого уклада (вторая фаза), но и не новый человек, поднявшийся над обществом (четвертая фаза).

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (964-928)

С Соломоном искателям ветхозаветной империи повезло ещё больше, чем с Давидом. В любой энциклопедии указаны года его правления (965-928), 37 лет от года Дракона до года Змеи. Точно так же, как и 35 лет Давида, 37 лет Соломона на своих границах отмечены революционной нестабильностью, что не оставляет сомнений в цельности фазы во времена Соломона. Единственное сомнение могло бы возникнуть по поводу номера фазы. Однако и эти сомнения легко развеять и по характеру Соломонова правления, и по последовавшим за этим правлением событиям.

Итак, Соломоновы годы в русской истории соответствуют временам Ярослава Мудрого. Аналогия уже в именах, оба правителя стали символами жизненной и политической мудрости.

"Соломон поднял израильское государство до такого невиданного дотоле могущества и блеска, что позднейшие поколения долго ещё согревались в лучах ослепительного сияния, исходившего от его царствования" (Г. Грец).

"Прежде всего он в течение всего своего царствования поддерживал в стране мир и не вел никаких войн, хотя при тех военных ресурсах, какими он располагал, ему нетрудно было делать новые завоевания... продолжительным миром он умножал благосостояние народа; он правил народом мудро и справедливо и беспристрастно творил суд между отдельными лицами и целыми коленами; он основал много городов и заботился о безопасности дорог и следовавших по ним караванов; он украсил Иерусалим великолепными сооружениями и во славу Бога Израиля воздвиг роскошный храм; он поощрял занятия искусством и поэзией и тем внес в жизнь народа новый облагораживающий элемент..." (Г. Грец.)

По части мирной политики полнейшее сходство с Ярославом, который, как мы помним, "не приобрел оружием новых земель, но возвратил утраченное Россиею в бедствиях междоусобия".

Полнейшее сходство в методах ведения внешней политики. Союз с Египтом был скреплен браком с дочерью египетского царя. Но главное сходство конечно же в сфере культурного подъема.

Сходство настолько разительное, что даже А. Мень не удержался и упомянул об этом сходстве: "Со времен Соломона начинается стремительный взлет культуры Израиля. Народ, ещё совсем недавно перешедший к оседлости, с поразительной быстротой догоняет своих соседей. Подобные примеры хорошо известны в истории. Достаточно указать на Киевскую Русь, культурный расцвет которой наступил вскоре после эпохи полупервобытного и родового общества". (Речь, разумеется, о Ярославе, ведь "Владимир распахал и умягчил сердца людей, просвятивши их крещением; сын его Ярослав насеял их книжными словами".)

Мень также дает объяснение этому феномену, очень близкое к пониманию структурного гороскопа: "Духовный подъем Израиля в правление Соломона вышел не из пустоты. Как мы знаем, ещё из пустыни были принесены семена высоких религиозных постижений и поэтического творчества... Когда же после победы Давида и воцарения Соломона кончилась многолетняя раздробленность и борьба с врагами, подавленные войной творческие силы народа как бы вырвались на свободу".

Тут почти нечего добавить, идеологическое чудо четвертой фазы имперского рывка возможно лишь благодаря сильнейшему прессу государства во второй и третьей фазах.

Итак, во времена Соломона никому не известное ещё недавно государство становится одной из сильнейших торговых и военных держав. Удобное географическое положение, мощный экспорт, надежное политическое устройство, богатство народа, красивейшая архитектура. Казалось бы, родилось ещё одно мощное светское государство.

Однако это была лишь видимость. Стоило закончиться имперскому 144-летию (со смертью Соломона - 928), как государство начало разваливаться и уже в 922 году, через шесть лет после имперского цикла, единству Израильского царства был положен конец. "В политическом отношении раскол был губительным. Началась цепь братоубийственных войн. Палестина снова стала добычей соседей" (А. Мень). (Аналогичный 1061 год в русской истории Карамзин отмечает словами: "С сего времени начинаются бедствия России".)

Первый (легендарный) имперский рывок закончен, Израиль не стал могучей светской державой, ему была уготована иная судьба, может быть, очень печальная, но и великая. Стать духовной империей, империей, которая породит всю вторую эпоху - эпоху прогресса, эпоху становления разума человечества.

2 ИУДЕЯ (748-604)

Рассматривая русскую историю, мы использовали схему, по которой первые два рывка (Ярослав, Иван III) были входом в православие, а третий (Екатерина II) и четвертый - выходом из православия и подготовкой к крещению всего мира новым учением. По этой же схеме можно рассматривать историю Израиля. Первые два рывка - углубление и укрепление национальной религии, третий и четвертый рывок - открытие в национальной религии всемирности и подготовка почвы для рождения христианства, которым был крещен мир.

Можно использовать и другую схему, проводя аналогию с четырьмя фазами 144-летия, когда второй и третий рывки являются "темным временем". Неудивительно, что второй рывок, а особенно третий в истории еврейского государства гораздо менее ярки и с трудом видны сквозь толщу веков.

Между концом первого рывка (928) и началом второго (748) прошло 180 лет, не принесших почти ничего нового в жизнь двух еврейских государств. Мир же тем временем не стоял на месте. "Две великие державы, Ассирия и Египет, много лет готовились к решительной схватке... необходимо было выбрать свою позицию между молотом и наковальней" (А. Мень).

Возможно, что именно такое положение, при котором существовала угроза самому существованию народа и государства, послужило толчком к началу второго имперского рывка. Однако не будем забывать, что история ветхозаветной империи - это в первую очередь история империи Духа, и причиной начала рывка мог стать и духовный застой.

"Дух самодовольства и пошлости, свойственный всякой узконационалистической вере, воцарился в Израиле. Все были убеждены, что благоволение Божие неизменно и что День Ягве не за горами" (А. Мень). Во всем царил застой, характерный для государства, идущего по ритму Востока. "Глашатаи Ягве, пророки, нередко превращались теперь в царских слуг: через них монархи вопрошали Божество перед войнами. Многие из этих прорицателей быстро деградировали и становились угодливыми приспешниками двора. Они постоянно ждали подачек и строили свои предсказания так, чтобы получить одобрение властелина" (А. Мень).

Вера, давшая такие замечательные плоды во времена Давида и Соломона, теперь превратилась в "добродушную бытовую религию, в которой народ видел свое, исконное, родное и которая помогала ему снимать с себя бремя тревог и забот. В её стоячей воде, казалось, уже не могло родиться ничто великое, и жертвенный дым как бы означал, что светоч погас навсегда" (А. Мень).

И все-таки, по словам А. Меня, "произошло чудо, дух прорвался через наслоения лубочного крестьянского благочестия". И чудом этим, безусловно, было начало второго имперского рывка.

ПЕРВАЯ ФАЗА (748-712)

События вокруг 748 года больше связаны не с политическими изменениями, а с появлением пророков. Неожиданной и великой силы в эти годы написана книга пророка Амоса. Как всегда в первом (сновидческом) 36-летии, события как бы не имеют ни причин, ни следствий: "Мы не знаем, были ли учителя у Амоса, не знаем ни его единомышленников, ни близких, ни прямых последователей. Вообще облик этого великого реформатора едва различим в истории. Он необъяснимая загадочная личность, явившаяся, подобно грозный комете, на небосклоне и исчезнувшая столь же быстро и внезапно, как появилась" (А. Мень).

Впервые в истории человечества, по мнению А. Меня, была произнесена нравственная проповедь: "Вавилонские поэты прославляли богатырей, египетские - богов, фараонов и женщин, Гомер воспевал доблесть своих героев и их оружие; Амос отворачивался от всего этого, ибо им владеет одно: мысль о Божественной справедливости. Правда - его единственная царица и героиня, только о ней его вдохновенное слово. Будду, выступившего через полтора века после Амоса, потрясло царящее в мире физическое зло: болезни, старение, смерть. Иудейского же пастуха, взвесившего мир на весах Правды, ужаснуло зло нравственное, ужаснула низость и греховность человека".

За Амосом следует пророк Осия, он "говорит слово, которого ещё не слышало человеческое ухо, он открывает миру Бога любви и милосердия". За Осией следовал пророк Исайя, который "на протяжении почти полувека оставался духовным отцом Иерусалима, советником царей, неподкупной совестью нации" (А. Мень).

Образ Исайи - это образ вождя, возможного лишь в имперских циклах: "В биографических фрагментах и в его собственных проповедях ясно вырисовывается личность пророка: волевая, сильная, богато одаренная. Он, несомненно, обладал призванием вождя. Мы редко видим его колеблющимся; его целеустремленность не знает себе равных. Перед лицом величайших опасностей, в обстановке всеобщего смятения он со спокойной уверенностью следует своим путем. При этом он чужд фанатического упорства и не боится изменить точку зрения, когда видит, что она основана на ошибке" (А. Мень).

По мнению Ж. Ренара, "Исайя представлял собой почти единственный пример великого творца религиозной системы, который был в то же время великим писателем".

Если мы обратимся к аналогичному примеру в русской истории, то увидим очень похожую фигуру Сергия Радонежского - духовного лидера страны именно в первой фазе второго имперского цикла. Согласно преданию, Богородица явилась старцу и предрекла победу русского воинства на Куликовом поле. Были и на Руси пророки!

Пророки первой фазы планировали все идеологические чудеса четвертой фазы, однако до этих чудес ещё должно пройти 72 года темного времени.

Но прежде чем Иудея вступила во вторую фазу имперского рывка, сокрушительный удар был нанесен Северному царству (Израиль).

Церковный раскол привел к расколу политическому, Иерусалим вступил на имперский путь, Северное царство осталось в ритме Востока, в этом причина катастрофы 722 года, которой Иерусалиму за счет более дальновидной политики удалось избежать.

Очень похожая ситуация перед вторым волевым рывком на Руси. В то время как Северо-Восточная Русь начинает второй имперский цикл, Юго-Западная разделена между Польшей и Литвой (1352) и лишена независимости, а с нею и государственного ритма.

ВТОРАЯ ФАЗА (712-676)

"Отныне уделом Божиим осталась одна Иудея, пустынная и гористая. Ягве умалил свой народ. Для любого из языческих богов это было бы поражением..." (А. Мень). Но для имперского народа такая концентрация сил большая победа. В самые тяжелые времена даже огромные империи ужимаются до своей столицы, концентрируя в ней все свои силы; и когда пружина сжата до отказа, начинается возрождение. Переселенцы с севера привезли с собой свою веру и свои книги. А. Мень отмечает, что эти переселенцы не были просто беженцами. Шла целенаправленная централизация, неизбежная в имперском цикле.

"Постепенно вокруг Исайи и его учеников образовалась своего рода "партия реформ" (А. Мень). В неё входили люди, которые не желали пассивно наблюдать за событиями, но стремились внедрить в маленькой стране дух Моисеева Завета. Программа этой группы сводилась к двум основным пунктам: соблюдение чистоты веры и требование социальной справедливости. Поборники реформ сумели привлечь на свою сторону сына Ахаза (правил с 735 по 715 год), царевича Езекию.

В 715 году Езекия стал царем, до революции оставалось три года, однако реформы начались сразу.

"Езекия в первый же год своего правления объявил о всенародном и торжественном праздновании Пасхи в городе Давида... все уцелевшие от руки царей ассирийских призывались в Иерусалим на пасхальные торжества. Храм был очищен от изваяний и фетишей, поставленных там при Ахазе и других иудейских царях. Всевозможные реликвии, даже те, которые в глазах народа относились к культу Ягве, извлекались на свет Божий и без колебаний уничтожались" (А. Мень).

Как всегда во второй фазе безудержное насилие сочеталось с безудержным восторгом.

"После долгого перерыва открылись ворота храма и дым всесожжений поднялся над жертвенником. Обряд был обставлен со всей возможной торжественностью: гремели трубы, хор левитов пел гимны. Пораженный неожиданным зрелищем, народ кричал от восторга; многие падали на колени... Не вернулись ли времена Давида и Соломона? Праздник кончился тем, что народ во славу царя разобрал городские алтари Ягве в знак приверженности к Дому Господню" (А. Мень).

"На эти меры многие смотрели как на насилие, так как свобода веры искони была в правах израильтян" (Г. Грец).

"Впоследствии ассирийцы, пытаясь подорвать авторитет Езекии, напоминали иудеям об этом разрушении народных святынь" (А. Мень).

Но главная задача второй фазы имперского цикла не столько в сломе образа жизни, сколько в полной смене национальной элиты.

"Иудейский престол при Ахазе (первая фаза. - Авт.) был окружен преступниками, плутами, интриганами, клеветниками, пустыми гордецами и вообще всякого рода алчущими и жаждущими. От всех этих креатур Ахаза Езекия решил очистить свой двор, сгруппировав вокруг себя "верных земли" и в особенности осудивших себя на бедность и смирение "кротких" и "терпеливых" (Г. Грец).

А теперь вспомним аналогичные времена на Руси. Дмитрий Донской разбил татаро-монголов (первая фаза), но эта победа лишь предвестие настоящей победы, которая осуществится в четвертой фазе. А во второй при Василии I иго продолжалось, дань выплачивалась.

Точно так же и при Езекии владычество Ассирии продолжилось, дань выплачивалась. Нам, впрочем, интересно не это, а то, как Иерусалиму удалось избежать полного разгрома.

711 год. "Что произошло - неизвестно" (А. Мень). Как можно было поднять восстание, но избежать кары - неизвестно. Мень пишет, что "по-видимому, в последний момент Езекия отказался от участия в войне". Загадка...

701 год. Страна разорена, полное поражение, чудом удалось откупиться, сохранив Иерусалим.

688 год. "Синахериб вторично вторгся в Иудею. На этот раз Езекии рассчитывать было не на что, он знал, что Синахериб не успокоится, пока не истребит мятежную иудейскую столицу... Тайна и доныне окутывает дальнейшие события похода Синахериба. Мы знаем лишь одно: "какие-то загадочные обстоятельства спутали и разрушили все планы завоевателя" (А. Мень).

Такова сила имперской столицы, сила её кажется сверхъестественной.

В другой стране через 26 веков, также в год Змеи, также на 24-м году второй фазы завоеватель будет стоять у стен имперской столицы, но так и не войдет в нее. И это тоже будет чудо, хотя потом у этого чуда появятся фамилии (Жуков, Панфилов), единственное его имя - Империя. Даже с сожженной столицей Империя непобедима, пока не пройдет все четыре своих имперских цикла, после чего Империя умирает, а народ её становится бессмертным.

Концовка второй фазы была отмечена, как это чаще всего и бывает, реакцией. Езекию сменяет его сын Менаше. По словам Иеремии, который в детстве ещё застал эти репрессии, "меч пожирал пророков, как лев". А автор Книги Царств говорит, что и Менаше пролил столько невинной крови, что "наполнил ею Иерусалим от края до края" (Иер. 2, 30; 4 Цар. 21, 16).

"Святой град превращается в Содом. Вместе с реформами были отвергнуты и социальные требования пророков. Беззакония и произвол воцарились в стране. Процветали ростовщичество, незаконный захват земель, обращение должников в рабство" (А. Мень).

ТРЕТЬЯ ФАЗА (676-640)

Переход из второй в третью фазу не так уж крут и может пройти при одном правителе, однако отменить сам переход нельзя, и следы его история сохранила: "Книга "Паралипоменон" содержит рассказ, указывающий как будто бы на то, что перемены стали ощущаться уже к концу царствования Менаше. В ней говорится о том, что царь был отведен под конвоем в Вавилон, но потом возвращен, после чего раскаялся" (А. Мень).

Однако "темное время" продолжалось, с близкого взгляда разница между Василием I и Василием II, между Сталиным и Брежневым велика, но издалека эта разница почти не видна.

"В 642 году трон Менаше наследовал его сын Аммон, он оставался верен политике своего отца. Томительная ночь в Иудее продолжалась, и конца её, казалось, не было видно" (А. Мень).

На самом же деле до спасительной революции оставалось всего два года. Все "темное время" верхушка Иудеи вела проассирийскую политику, но как только кончилось "темное время", сразу же спадает маска.

В российской истории второго имперского рывка именно усобица в третьей фазе воспитала в населении яростное желание единодержавия и спокойствия, которое гарантирует такая власть. В четвертой фазе Иван III Великий и стал таким правителем.

И ещё раз хочется сказать, что никакие чудеса четвертой фазы были бы невозможны без мистического предвиденья первой фазы, без насилия второй фазы и беспросветной серости третьей фазы. В истории ничего хорошего на пустом месте не родится.

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (640-604)

В русской истории даты жизни и правления Василия I и Василия II очень точно очертили прохождение темного времени (второй и третьей фаз). Второй ветхозаветный рывок вырисован датами жизни хуже, однако и здесь есть точные и несомненные рубежи, надежно документирующие имперский рывок. Во втором цикле такая дата безусловно 640 год.

"Иудейская аристократия в течение полувека привыкла ориентироваться на Ниневию (столица Ассирии. - Авт.), но постепенно многие стали замечать симптомы болезни, разъедавшей империю. Видимо, с этими переменами был связан заговор 640 года, жертвой которого пал иудейский царь Аммон. Вдохновителями переворота были, вероятно, царедворцы, замышлявшие восстание против Ассура. Но когда, умертвив царя, они решили посадить на трон кого-то из своих, в городе вспыхнуло возмущение. "Народ земли", простые иудеи встали на защиту дома Давидова, в котором видели символ нации и залог её будущего. После расправы с заговорщиками старейшины Иудеи провозгласили царем сына Аммона - Иосию, который в то время был ещё восьмилетним мальчиком" (А. Мень).

В XIX веке в России гвардейцы на входе в четвертую фазу, умертвив мужа, поставили править жену; здесь же иудеи, умертвив отца, поставили сына. Вот так странно начинаются блестящие, фантастические четвертые фазы.

Итак, в год Змеи (640) принято политическое решение. Через восемь лет (632), в год Быка, должно быть принято идеологическое решение, которое окончательно сбросит иго "темного времени".

"Ослабление Ниневии и проповеди Софонии произвели глубокое впечатление на молодого царя Иосию. Когда ему исполнилось 16 лет (632), он впервые всенародно объявил, что отвергает иноземные культы и будет отныне следовать вере своего праотца Давида" (А. Мень).

"Вчера ещё жестоко гонимая вера и нравственный протест лучших людей неожиданно вновь обрели свой голос" (А. Мень).

"Однако резко повернуть курс после полувекового засилья проассирийской партии было нелегко. Борьба при дворе длилась четыре года. В 628 году (год Змеи. - Авт.) сторонники реформ и религии Ягве, вероятно, почти полностью победили. Это видно из того, что Иосия приказал выбросить из храма все изваяния ассирийских богов и разрушить их алтари" (А. Мень).

"Борьба за духовное возрождение шла рука об руку с борьбой за независимость и объединение страны. Когда в 626 году (14-й год четвертой фазы. - Авт.) пришло известие, что правитель Вавилона Набопаласар порвал с Ниневией и в союзе с мидийцами начал войну против нее, Иосия решил, что время приспело: он повел свое войско на север и изгнал оттуда ассирийские гарнизоны. Поход сопровождался низвержением языческих эмблем. Впервые после разделения царств Палестина обрела единство, как при Давиде и Соломоне" (А.Мень).

Для сравнения с русской имперской историей вспомним, что дань платить Орде Иван III отказался на 15-м году четвертой фазы, а "стояние на Угре" было на 19-м году четвертой фазы (1480). Те же годы, та же фаза, тот же рывок, одна лишь разница - минуло более двух тысячелетий. Кстати, разгромил Золотую Орду вовсе не Иван III, а Тамерлан. В величайших своих победах империи всегда загребают жар чужими руками. Ну и, конечно, самое главное идеологическое чудо четвертой фазы - законническое творчество. При Иване III, как известно, был создан "Судебник" (грандиозный итог законотворческого 36-летия). В эти же годы, по-видимому, создавались "Домострой", "Четьи-Минеи". У евреев в аналогичный период появляется Тора.

"Многознаменательная книга, которая должна была воссоединить блуждавший во тьме народ с его Богом и национальным вероучением, умственно поднять его и нравственно очистить, по справедливости носит название Торы ("Поучение"), ибо она имеет целью преподать народу наставление о том, как он в разных случаях жизни должен поступать, мыслить, чувствовать. Преобладающий характер её, во всяком случае, законодательный. Но она отнюдь не представляет сухого перечисления или свода законов, а, скорее, является сборником назидательных поучений" (Г. Грец).

Символично, что Тора была найдена при перестройке храма. Объединились три главных направления четвертой фазы: строительство, изгнание чужой веры и создание письменного закона.

Отныне Тора стала всем для Иудеи: "и гражданским, и религиозным кодексом, а следовательно, дух справедливости, которым Тора была проникнута, становится отныне идеалом Иудейского царства. Впервые в истории государство приняло столь человечные законы, защищавшие интересы беднейших слоев населения" (А. Мень).

"Тора впоследствии была названа "Книгой книг", потому что она в неприкрашенных и все же возвышенных речах регулирует религиозно-нравственную жизнь народа, освещает её со всех сторон и возвеличивает веру в единого Бога и в точности указывает народу, что он должен считать правдой и что ложью" (Г. Грец).

Все в четвертой фазе расцветает одновременно - политика, идеология, экономика, что, однако, не мешает при желании искать причины и следствия.

"Неудивительно, что влияние Второзакония привело Израиль к быстрому расцвету. Города снова стали многолюдными, возродились ремесла, торговля, земледелие. О благоденствии страны при Иосии свидетельствуют даже раскопки" (А. Мень.)

Кроме того, в той же четвертой фазе создан так называемый Закон святости, обнимающий главы 17-26 книги Левит, регламентирующий обрядовую сторону веры.

За пять лет до окончания имперского цикла Иосия погибает. "Вся страна как бы оцепенела в горе и недоумении: тот, кого почитали лучшим из царей Иудеи, кому была предсказана мирная кончина, нашел преждевременную смерть на поле боя!" (А. Мень.)

Четвертая фаза ещё идет, но кризис уже налицо. "При Иоакиме (сын Иосии. - Авт.) от политической мудрости и идеологического величия Иудеи осталась лишь тень. Он удовлетворял свои амбиции грандиозным строительством, разыгрывая второго Соломона" (Г. Грец).

Ну а когда имперский цикл кончился, то все с таким трудом заработанное мгновенно исчезло. В битвах между Вавилоном и Египтом так понадобилась бы евреям имперская мудрость, но её уже нет.

604 год - признается власть Вавилона.

Январь 597 года - Навуходоносор уже под Иерусалимом.

3 марта 597 года - ворота открылись... вся верхушка уведена в Вавилон.

587 год - город разрушен, храм разгромлен и сожжен... вавилонский плен.

Если до сих пор мы довольно уверенно проводили аналогию между российской и иудейской Империями, то с третьего рывка аналогия становится все более условной. В чем причина? О главных уже говорилось: Иудея существовала в языческом мире, в котором доминировали государства Востока; Россия существовала во второй эпохе, мире Империй, и потому могла доминировать сама. Иудейская Империя была чисто духовной, все политические достижения имперских циклов (Давид, Соломон, Иосия) мгновенно исчезали по окончании волевых рывков. Сама иудейская вера отвергала светскую власть. Российская Империя сочетала в себе и духовные, и светские устремления, а потому и после Ивана III, и особенно после Екатерины II, достижения в государственном строительстве не были утеряны, а во многом даже приумножились.

Есть ещё несколько предполагаемых причин, порождающих отличия: иные интервалы между имперскими циклами, разные типы развития между имперскими циклами.

Очень важное отличие в степени затемненности имперских циклов. В русской истории рекордсмен по затемненности второй цикл, особенно его вторая и третья фазы (Василий I и Василий II). В ветхозаветной истории второй и третий циклы затемнены примерно в равной степени, как, собственно, и должно быть.

3 ИУДЕЯ (472-328)

Из всех имперских циклов даты этого наименее доказательны, и принять их можно лишь предположительно. Могут даже возникнуть сомнения, был ли на самом деле этот имперский цикл. Однако предполагать, что государство могло возродиться после пленения без имперского цикла, нереалистично. Остается лишь искать. Искать в море исторического безвластия 144 года жесткой власти, искать идеологическое чудо, сопровождающее имперские циклы.

ПЕРВАЯ ФАЗА (472-436)

Начинать поиски нужно со времен окончания вавилонского плена.

Уже в 538 году иудеям разрешено возвращаться на родину. Вавилон пал, а персы и к евреям, и к вере относились лояльно. Более того, покоритель Вавилона Кир предписал начать восстановление Сионского "Дома Божия", еврейским старейшинам вернули храмовую утварь, выдали средства для постройки храма.

Но уже в 530 году Кир погиб, финансирование прекратилось, "романтические настроения сменились унынием и разочарованием... вместо расцвета и благоденствия нищета, вместо храма недостроенный фундамент, вместо великого Богоявления духовный упадок. Было отчего опустить руки" (А. Мень).

В 515 году храм был освящен, однако движения не было. Персы перестали ставить "сынов Давидовых" правителями Иудеи. "О периоде межу 515 и 445 годами Библия молчит" (А. Мень), а потому сказать, в чем состоял импульс 472 года, трудно. Можно лишь предположить, что внешней причиной для этого импульса стала именно потеря даже тени независимости, Иудея подчинялась теперь правителю Самарии. "Подавленные нуждой, налогами и отсутствием перспективы, иудеи влачили нищенское существование. Само положение Иерусалима наглядно свидетельствовало о глубоком упадке Общины. По-прежнему почти пустой город стоял без стен, и только храм возвышался там как памятник несбывшимся надеждам. В те времена город, лишенный акрополя, был как бы домом без запоров и дверей. Любые враждебные банды беспрепятственно могли проникнуть туда и держать жителей в страхе и подчинении. Поэтому большинство иудеев предпочитало жить в селах, которые меньше привлекали внимание грабителей и где легче было прокормиться" (А. Мень).

Таково положение на момент начала третьего волевого рывка.

Очень туманно, расплывчато, но А. Мень все же обрисовывает явление мощного перелома: "Книга Ионы указывает на то, что пророков в Израиле сменяют новые учителя: мудрецы и книжники. Но это не было результатом медленных и незаметных процессов: напротив, начало нового этапа отметил резкий, крутой поворот. Что-то произошло в духовной жизни Ветхого Завета, выдвинув на первый план иные направления, иные формы учительства, иные устремления".

Как всегда, реализацию этих устремлений даст лишь четвертая фаза.

Еще одно туманное указание на слабые попытки возрождения: "Одно время нашлись было смельчаки, решившие восстановить стены крепости, но осуществить свой замысел им не удалось. Подстрекаемые самарянским наместником, который хотел удержать власть над Егудом, персидские чиновники донесли царю, будто иудеи снова готовят мятеж, и тот запретил строительство. Явившиеся из Самарии отряды разрушили то, что было уже сделано, и сожгли все городские ворота" (А. Мень).

Казалось бы, ещё немного - и Израилю суждено исчезнуть. Но уже включен имперский хронометр, время начинает сгущаться, как в вихревую воронку втягивая в себя энергию для будущих преобразований.

ВТОРАЯ ФАЗА (436-400)

Герои второй фазы известны: Эзра и Нехемия. Даты их жизнедеятельности известны, казалось бы, никаких проблем с обрисовкой второй фазы не будет. Однако сомнения остаются.

"У персидского царя Артаксеркса I (465-425) был приближенный иудей по имени Нехемия. Библия рисует этого человека горячим патриотом, исполненным глубокой веры. В Сузы, где он жил при дворе, дошли вести об отчаянном положении Иерусалима. В своих записях, вошедших в книгу Нехемии, он рассказывает: "Услышав эти слова, я сел, и заплакал, и печален был несколько дней, и постился, и молился перед Богом небесным". Царь заметил уныние на лице Нехемии и, узнав о причине его горя, спросил, чего бы тот желал. Нехемия ответил, что его мечта - поехать в город, "где могилы его отцов", и "обстроить" его. Артаксеркс и его жена были расположены к Нехемии и доверяли ему. Царедворец был вскоре же назначен наместником Иудеи... В декабре 445 года облеченный полномочиями Нехемия отбыл в Палестину" (А. Мень).

Но означает ли это, что в 445 году уже шла вторая фаза? Думается, что нет, вчитаемся в текст: "По приезде он (Нехемия) сначала действовал тайно, так как был уверен, что власти Самарии будут ему всячески препятствовать. Ночью, объехав город, он осмотрел остатки стен и развалины башен (А. Мень). Больше похоже на окончание сновидческой первой фазы. В России в такое же время к власти приходит царевна Софья.

Длительность противостояния местной знати ещё один довод в пользу того, что началом революции можно считать 436 год. Лишь в 433-м (конец гражданского противостояния) удалось пресечь сопротивление самарийских начальников и местной знати.

"Укрепив Иерусалим и приняв меры к его заселению, сделав таким образом иудейскую общину крепким, способным к сопротивлению организмом, Нехемия должен был ещё вдохнуть в этот организм душу. Всеми перечисленными мерами Нехемия таким образом почти из ничего создал государство, назначение и обязанности которого, по его мысли, состояли в том, чтобы жить по закону. Для того чтобы иудеев обучить закону, Нехемии необходимо было содействие знатоков религиозной письменности, в которой он сам не был достаточно силен..." (Г. Грец). Эту роль сыграет книжник из Вавилона Эзра.

По современным воззрениям библеистов, приход Эзры относится не к седьмому году Артаксеркса (Езд. 7, 7), т.е. 458 году, а к 37-му году Артаксеркса (В. Олбрайт), т.е. 428 году. Если эта дата реальна, то все встает на свои места, ибо 428 год (год Быка) - это восьмой год второй фазы. Год принятия революционного идеологического решения.

"Эзра - священник, всю жизнь посвятивший изучению Закона... по духу особенно был близок к тому кругу, из которого вышла священническая Тора. Основным условием спасения Израиля Эзра считал строгое обособление его от языческого мира. В распоряжении книжника находилась Тора, которая, вероятно, соответствовала нынешнему тексту Пятикнижия... Эзра стал фанатическим приверженцем этой священной книги. Человек железной воли, неукротимый и настойчивый, как Кальвин или протопоп Аввакум, он замышляет совершить полный переворот в Общине. Одержимый этой идеей, книжник обращается к Артаксерксу с просьбой назвать его религиозным главой иудеев как в Палестине, так и в Рассеянии. Возможно, что Нехемия во время своего посещения Суз (433) подготовил почву для благоприятного ответа со стороны царя. Около 428 года Эзре был вручен документ, дающий огромные права" (А. Мень).

"Ты же, Эзра, по премудрости Бога твоего, которая в руке твоей, поставь правителей и судей, чтобы они судили весь народ за рекою, всех, знающих законы Бога твоего, а кто не знает, тех учите. Кто же не будет исполнять закон Бога твоего, закон царя, над тем немедленно пусть произведут суд, на смерть ли, или на изгнание, или на денежную пеню, или на заключение в темницу" (Езд. 7, 25-26).

Нехемия и Эзра легко встанут в ряд любых деятелей второй фазы фанатичных, жестоких преобразователей. Чего стоит борьба со смешанными браками. "Тора между тем вовсе не требовала от израильтян такого обособления... Но эта строгость была по тому времени необходима, чтобы маленькая Иудея не была раздавлена другими народами и лишена своих умственных и нравственных приобретений... Была создана комиссия, которая собирала сведения о смешанных браках. Иудеев поочередно вызывали в Иерусалим по спискам, где каждый должен был заявить о своем разводе и принести очистительную жертву" (Г. Грец).

В своем втором приходе (между 430 и 424 годами) Нехемия сравнивается с "огнем литейщика и щелоком щелильщика" для всей Иудеи. Такие сравнения ни в сновидческой первой фазе, ни в бюрократической третьей фазе не были бы возможны.

Жестокие реформы Эзры и Нехемии, как это полагается, не встретили общего признания, было оказано сильное политическое и экономическое противодействие, начался религиозный раскол.

Нехемия и Эзра "так укрепили высокую стену, отделявшую иудеев от соседних народов, что пробить её оказалось совсем невозможным. Те, которые были недовольны всеми этими мерами, должны были оставить иудейскую общину. Они образовали особую секту" (Г. Грец).

Таким образом, и в религиозном расколе две великие Империи схожи между собой, у обоих раскол датируется третьим имперским циклом.

ТРЕТЬЯ ФАЗА (400-364)

Как и во втором имперском цикле, о третьей фазе почти нечего писать. Нет ни дат, ни событий (спокойное, стабильное, сытое время), однако есть сообщения о том, что сразу после Эзры и Нехемии, а стало быть, в третьей фазе, был создан Верховный совет, состоящий из 71 члена.

"Этот своеобразный институт, который держался до самого конца еврейского государства, был стражем закона и временами получал большое значение, был создан, без сомнения, в это время... Никакое время так не благоприятствовало учреждению подобного института, как то, которое следовало за Нехемией... Великое собрание, при Нехемии которое лишь однажды было создано для принятия обязанностей, превратилось в постоянное учреждение для разрешения важнейших религиозных и бытовых вопросов..." (Г. Грец).

Легко заметить, что реформы продолжаются Советом уже на аппаратном, бюрократическом уровне, руководство становится коллективным, что характерно для третьей фазы. В России со смертью Петра I властью облечен был Тайный совет.

"Первые же шаги Совета были направлены к развитию дела, начатого Эзрой и Нехемией, путем введения "иудейства", или закона в повседневный обиход и привычки народа. Неуклонно следуя по этому пути, Совет... мало-помалу осуществил идею Эзры во всем объеме и тем довел до конца задуманный им мирный переворот" (Г. Грец).

Именно тогда были созданы школы по изучению священного Писания молодыми людьми; было введено регулярное публичное чтение Пятикнижия. Одним словом, вновь в третьей фазе идет "распашка и умягчение сердец". Каков-то будет посев четвертой фазы?

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (364-328)

Самым невероятным и одновременно самым основным феноменом Империи является одновременное существование достаточно деспотичной власти и высочайшей идеологии. Тот, кто не поймет, как в Империи сосуществуют невероятный взлет идеологии и жесткий прессинг власти, не поймет механизма существования Империи, механизма рождения идеологического чуда четвертой фазы.

Нам ли не знать, как во времена бесноватого Сталина писал Михаил Булгаков и другие гении спокойного поиска сокровенной истины, а во времена простоватого и буйного Хрущева творил в затворничестве Борис Пастернак.

В истории ветхозаветной империи противопоставление светской власти и духовного поиска ещё сильнее. Если в первом и втором имперских циклах идеологическое чудо четвертой фазы рождалось во взаимодействии с властителями (Соломон - первый цикл, Иосия - второй цикл), то в третьем цикле идеологическое чудо идет вне связи со властью, как бы само по себе. Народ-идеолог с каждым шагом становится все самостоятельнее. В четвертом цикле при царе Ироде идеологическое чудо уже свершится как бы вопреки властителю.

Книга Руфь, Книга Иова по времени написания относятся к первой фазе третьего цикла (около 445 года), потом сто лет молчания и новый творческий всплеск, подобного которому давно не знал еврейский народ.

Во-первых, происходит качественная перемена в творческой ориентации народа. Обратимся в А. Меню: "После Эзры мудрецы, раввины и книжники окончательно приходят на смену пророкам, миссия которых в истории как бы завершается. Пророки были "боговидцами" и "друзьями Божиими", трепет близости Неисповедимого пронизывает каждое их слово. Между тем преемники их сознают себя уже в ином положении. Мудрецы опираются на повседневный человеческий опыт, а толкователи Закона кладут в основу внешний авторитет письменной Торы. Это может показаться снижением религиозного уровня, и в каком-то смысле так оно и было. Но следует помнить, что призвание учителей состояло в пастырстве, в постоянном наставлении рядового человека".

Такое же точно снижение религиозности было и в России во времена Петра I и Екатерины II. Однако энергия в имперском развитии не рассеивается и не пропадает, потеряв на религиозном уровне, империя рождает светское искусство. Так было в русской истории, так было и в ветхозаветной истории.

Казалось бы, судя по "темному времени" (вторая и третья фазы), в стране доминируют законники, однако А. Мень приходит к выводу, что "авторитет мудрецов не уступал авторитету законников. Примечательно, что если от трудов Мужей Собора не осталось ничего, кроме нескольких изречений, то писания хакамов бережно хранились и часть их была включена в Библию. Мудрецы не выступали против Торы, устной и письменной, но они решительно отказывались примириться с узким пониманием её принципов".

Но ведь точно так же и русская литература конца XVIII - XIX веков не отрицала православия, а лишь расширяла его рамки, опираясь, как и хакамы, на повседневный человеческий опыт.

"У хакамов редко говорится о видениях, таинственных зовах и повелениях возвещать людям волю Творца. Нет в их книгах слов "Так говорит Господь", столь характерных для Закона и Пророков. На мистиков или провидцев хакамы вообще походили очень мало, Светские люди (! - Авт.), не связанные ни с Храмом, ни со школами Торы, ориентировались на повседневный человеческий опыт. У них почти нигде не упоминается Моисей, их мало волнует священная история избранного народа и его мессианские чаяния. Даже само слово "Израиль" отсутствует в большинстве книг. Языческих соблазнов они больше не боятся, ибо в те дни вера Израиля стояла уже незыблемо. Это позволяло хакамам без опасения изучать литературу Востока. У них можно найти идеи, сходные со взглядами писателей Египта, Вавилона, Персии, даже прямые цитаты из книг" (А. Мень).

Как быстро укрепил имперский цикл веру! Какое отличие от разрухи и упадка VI века! Ну а главное, как сильно напоминает Россию XIX века, смело бросившуюся во всемирный литературный и философский процесс, смелыми заимствованиями из европейской литературы.

От А. Меня не скрылась и эта историческая параллель, и о книге Иова он говорит, что "по беспощадности и силе, с какой в ней ставится вопрос о страдании, её можно сравнить лишь с произведениями Достоевского".

Вслед за этим пишется Экклезиаст, может быть, самая известная и популярная составляющая Ветхого Завета. "Экклезиаст представляет собой род внутренней автобиографии писателя, исповедь живой души... духовный портрет одного человека" (А. Мень).

Дата его написания, по мнению А. Меня, соответствует последним десятилетиям IV века, то есть в районе конца рывка, около 328 года.

"Экклезиаст, если брать его в отрыве от всего Писания, выглядит прямо-таки антиподом веры и надежды". Но ведь и наша классика XIX века (Пушкин, Лермонтов, Гоголь) весьма пессимистична.

К тем же годам относят и написание Апокалипсиса Исайи (24-27 главы Книги Исайи) - первое ветхозаветное учение о посмертье.

Кто властвовал в это время в Иерусалиме, какие политические события происходили, неизвестно. Лишь самый конец имперского цикла, как всегда, отмечен признаками разрушения. Еще в 330-х годах признаки имперской непобедимости налицо, сам Александр Македонский двинулся на Иудею, но не посмел её тронуть, заявив, что видел сон, побудивший его воздать почести Богу иудеев. Но сразу после смерти Александра Македонского (323 год) Иудея потеряла неприкосновенность, с ней повторилось то же, что было во времена борьбы между фараонами и царями Месопотамии. По меткому сравнению Иосифа Флавия, земля Израиля стала похожа на корабль, на который со всех сторон обрушиваются волны. Семь раз переходила она из рук в руки, и в чью бы пользу ни клонилась победа, страна неизменно подвергалась разорению. Такова плата за прекращение имперского цикла.

4 ИУДЕЯ (148-4)

В данной работе мы обращаемся лишь к имперским циклам, пропуская все, что было в промежутках между ними, однако, чтобы осознать высоту взлета в имперском 144-летии, очень важно точно представлять начальные условия. Кроме того, описывая начальные условия, мы, может быть, обнаружим причины, вызвавшие внезапное начало имперского цикла.

"Осенью 168 года Антиох IV (Эпифан) велел прекратить службу в иерусалимском Храме и разослал по городам эмиссаров с указами: все живущие во владениях царя отныне должны считаться "одним народом и оставить свой закон". Евреям строго воспрещается читать Писание, соблюдать субботу, совершать обрезание и даже просто называться "иудеями". Ослушников ждет смертная казнь. Большинство уцелевших жителей Иерусалима предпочло бросить свои дома, но не отступить от веры. Люди разбегались, ничто не могло удержать их в городе; он стал "чужим для народа своего, и дети его оставили его"... Во дворе святилища был сооружен жертвенник Зевсу Олимпийскому. В жертву были принесены свиньи, чтобы показать, что с иудейскими обычаями покончено. Вместо левитов в помещениях Храма теперь поселились вакханки, когда наступил день Диониса, жалкую толпу отступников, увенчанных плющом, заставили идти в шествии, прославляя бога вина. Худшего унижения невозможно было придумать" (А. Мень).

Не в этих ли унижениях причина четвертого имперского рывка? Напомним, что унизительная для России Крымская война, возможно, вызвавшая преждевременный четвертый имперский цикл, также прошла за двадцать с небольшим лет до начала четвертого имперского цикла.

"Только чудо (?! - Авт.) могло воскресить Израиль после нанесенного ему удара. Но вот однажды в тайных убежищах, где писцы прятали свитки Библии, появилась новая книга. Она подоспела очень вовремя. Ее с жадностью читали, переписывали и пересказывали... Она рассеивала мрак и возвращала доверие к Промыслу Божию. Книга носила имя Даниила и предвещала приход Царства Божия, которое разрушит все царства, а само будет стоять вечно. Даниил не звал евреев браться за оружие, но его книга, подобно трубному звуку, пробудила в людях боевой дух" (А. Мень).

И вот в 166 году начинается восстание Иуды Маккавея. В 164 году он входит в Иерусалим, в 163-м сдает его боевым слонам, в 160 году (март) Иуда вторично занял Храм. Однако имперский цикл ещё не начался.

"Далеко идущие планы вождя (Иуды) не встречали среди иудеев того сочувствия, какого можно было ожидать. У ревнителей Закона преобладали совсем другие настроения. Они все больше склонялись к мысли, что время земных войн вообще прошло, что нужно надеяться не на Рим, а на Мессию, который скоро явится в Иерусалим" (А. Мень).

Уже в апреле 160 года войска Селевкидов снова вторглись в страну. Иуда убит. Победители яростно преследовали участников восстания. Однако наступление имперских времен уже неотвратимо. Религиозные притеснения прекращаются, а через десять лет братья Маккавея осуществили его мечту об освобождении страны.

ПЕРВАЯ ФАЗА (148-112)

Что конкретно было в 148 году, чем было отмечено начало первой фазы, не ясно. Однако разворачивалась фаза по обычному сценарию: первые четыре года (148-144) ещё положение зыбко, но уже первосвященник Симон (143) расширил границы почти до пределов Соломонова царства и провозгласил полную независимость Иудеи.

В 140 году (идеологическое решение) "Симон получил наследственное звание первосвященника, стратега и этнарха, сосредоточив таким образом в своих руках верховную религиозную, военную и гражданскую власть" (Иосиф Флавий).

"Так была основана Хасмонейская династия. Однако в отличие от Маккавея наследники стали светскими правителями и не отличались религиозным рвением Иуды. Сохраняя основы культа, Хасмонеи охотно перенимали греческие обычаи и тем самым открыли дорогу новой волне эллинизации" (А. Мень).

Времени правления в России Николая II (1894-1917) соответствует правление Иоханана Гиркана I (134-104). "Иоханану достались все три высших дара: главенство над народом, первосвященство и пророческий дар. Божественное откровение так часто снисходило на него, что ничто из будущего не было от него сокрыто" (Иосиф Флавий).

Сказать то же самое о Николае II мы не можем, но на фоне последующих правителей (Ленин, Сталин) он может действительно показаться святым.

Перед тем как перейти к "темному времени", стоит напомнить, что сновидческое пророчество об идеологическом чуде четвертой фазы должно быть явлено в первой фазе. И если в России таким пророчеством стало рождение в конце XIX века могучей русской религиозной философии (Флоренский, Карсавин и др.), то в ветхозаветном варианте истории таким предзнаменованием стала жизнь Учителя праведности.

"Общность имущества, братские трапезы, ночные бдения, мессианские толкования Библии и, наконец, вера в скорую гибель мира - все это роднит ессеев и первохристиан. У тех и других сходная терминология. Кумранцы, как и ученики Иисусовы, назвали себя "бедняками", "сынами света", "общиной Нового Завета". В одной из книг встречается известное евангельское выражение "нищие духом". Символика двух миров света и тьмы характерна и для ессейских и для новозаветных авторов" (А. Мень).

Вождя секты (Учителя праведности) некоторые историки даже называют "Христом до Христа". Умер он около 110 года, а вторая фаза кончилась в 112 году.

Нашему 1917 году соответствует 112 год. Не исключено, что именно о нем так странно пишет Г. Грец: "Зависть к счастью Иоханана и его сыновей вызвала внутренние беспорядки. Многие соединились для борьбы с ними и не успокоились до тех пор, пока не вспыхнуло открытое восстание, в котором, однако, заговорщики потерпели поражение".

ВТОРАЯ ФАЗА (112-76)

И вновь кровь, террор, принуждение - такова вторая фаза имперских циклов.

"Аристобул, возложив на себя корону, первый принял царский титул... Братьев он бросил в темницу, закованными в кандалах, даже родную мать, оспаривавшую у него власть, вследствие того что по завещанию Иоханана она, собственно, и была названа главной руководительницей государственными делами, Аристобул подверг заточению и так далеко зашел в своей жестокости, что заставил её умереть в темнице голодной смертью" (Иосиф Флавий).

Напомним, что в такое же время в России у власти находился Иосиф Сталин, комментарии, как говорится, излишни.

Впрочем, не всем удается выдержать кровавое веление времени, и Аристобул, "терзаемый угрызениями совести, начал быстро чахнуть, болезненные припадки все больше учащались, и, наконец, во время одного припадка с ним случилось сильное кровоизлияние", после которого он скончался.

Аристобула у власти сменил Александр Яннай, отличаясь от своего предшественника лишь отсутствием угрызений совести. "Современник Суллы, он был столь же жесток и деспотичен, как и римский диктатор. За свои зверства Яннай был прозван "фракийцем"" (А. Мень).

Однако, анализируя события четвертого имперского цикла как в Иудее, так и в России, не стоит слишком много внимания уделять личности монарха, у власти находятся могучие организации, монарх лишь главный в этих организациях. Сталин руководил репрессиями, но прекратить их он не смог бы. Так же и Александр Яннай всего лишь олицетворение времени, а не реальная сила. Силой, подобной нашим чекистам или гвардейцам Петра, были, по-видимому, саддукеи. "Вместе с Яннаем саддукеи ходили в военные походы, которые, как правило, кончались успешно" (А. Мень).

Противолежащей силой были фарисеи. Они возглавили восстание против Александра, а затем призвали в Иудею Селевкидов. Однако в критический момент патриотизм взял верх над ненавистью, и многие вновь перешли в Яннаево войско. Эта ситуация чрезвычайно напоминает нашу отечественную войну, когда народ, несмотря на жесткие притеснения "своих", все-таки встал на защиту родины. Самое же главное, что и даты совпадают. 88-й год - это как раз 24-й год второй фазы, как и 1941 год в России.

Расправа с восставшими была ужасна: "Восемьсот зачинщиков были распяты в центре города в то время, когда жены и дети казненных были изрублены на их же глазах. Сам Александр созерцал эту кровавую резню, пиршествуя в сообществе своих наложниц" (Иосиф Флавий).

Подавляя другие восстания, Александр истребил не менее пятидесяти тысяч человек. Огромное количество иудеев погибло в многочисленных войнах Александра. Как видим, и тут аналогий со сталинскими временами хватает.

Так же, как и Сталин, Александр Яннай умудрился умереть в точном соответствии с историческими часами в 76 году.

"По окончании похода, длившегося целых три года, Александр возвратился в Иудею, где за свои военные подвиги был радушно встречен народом. Отдых после войн породил в нем болезнь... Полагая, что кипучая военная деятельность избавит его от болезни, он предпринял преждевременный поход; но... напрягая через меру свои силы, он в этом новом мероприятии нашел свою смерть. Он умер в самом разгаре военной сутолоки, после 27-летнего царствования" (Иосиф Флавий).

Что ж, своевременная и достойная смерть героя и палача яркого аналога Сталина.

ТРЕТЬЯ ФАЗА (76-40)

Удивительная, однако, вещь: Сталин умер вроде бы внезапно, но за год до смерти, как будто предвидя новые времена и новую жизнь, попытался усилить роль партии, дал ей новое звучное имя (КПСС), заменил Политбюро на Президиум, как бы завещая передачу власти от карателей к бюрократам.

Так ведь и Александр Яннай умер внезапно, но успел своей жене завещать опираться не на саддукеев, а на фарисеев.

"С тех пор положение в стране резко изменилось. Саддукеи были отстранены от власти, а те, что подстрекали царя расправиться с фарисеями, наказаны. При Саломее партия Симона бен-Шетах достигла господства. Симон смягчил и улучшил уголовное право, основал школы для обучения детей Торе. Талмуд называет его "восстановителем Торы, вернувшим короне Закона её прежний блеск". Фарисеи добились и того, чтобы духовная и светская власть были разделены" (А. Мень).

Ну а у нас в такие же годы (1953-1960) восстанавливались "ленинские нормы" партийной жизни.

Однако "темное время" не кончилось; Иудея, как военная держава, набирала силу. "Набирая все больше и больше войска внутри страны и вербуя немало наемников извне, она (Саломея) вдвое увеличила вооруженные силы своего государства и сделалась страшной даже для соседних князей. Так она господствовала над другими, а над нею самой фарисеи" (Иосиф Флавий).

В 69 году Саломея скончалась, что соответствует приблизительно прекращению хрущевских реформ.

Дальнейшая история Иерусалима тесно переплетается с историей Рима, поскольку их имперские ритмы отличаются всего лишь на 12 лет. Совместные интриги, борьба за власть.

10 октября 63 года в Иерусалим вошел Помпей. По просьбе фарисеев монархия не была восстановлена, а сын Саломеи Гиркан II сохранил звание первосвященника. В "Псалмах Соломоновых" приход Помпея "изображался фарисеями как справедливый Божий приговор" (А. Мень).

Вот так и шла третья фаза: Гиркан II (фарисеи) все боролся с Аристобулом II (саддукеи). В конце фазы все больше влияния появляется у соратника Гиркана Антипара, отца будущего правителя Иудеи Ирода. Ситуация, достаточно знакомая по другим третьим фазам, будь то времена Василия II или время дворцовых переворотов в периоде между правлениями Петра I и Екатерины II в России...

Причем, что важнее всего, все эти интриги - следствие некоего кланового правления, власти некоего аристократического слоя. Иосиф Флавий так и пишет: "Народ с радостью увидел себя освобожденным от единовластия, которое уступило место аристократическому правлению".

Конечно, в 1953 году народ радовался освобождению от единовластия и началу более коллегиального правления партии. Но за 36 лет партийное правление также надоело, и уже к 1989 году ожидался совсем новый тип управления. Какой? Обратимся к ветхозаветному аналогу.

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (40-4)

Как мир уверовал, что Россия (СССР) - это военная держава со сверхвоенизированной индустрией и воинственным населением, так и Иудея до Ирода Великого представлялась страной, занятой только войнами, внутренними и внешними, своими и чужими.

Но стоит начаться четвертой фазе, как маска "темного времени" сходит и открывается истинное лицо государства.

"За свой престол Ироду пришлось вести жестокую войну более трех лет" (А. Мень).

В истории России этому трехлетию соответствует период с 1989 по 1992 годы, и если не война, то борьба в эти годы была отчаянной.

"Иудея, лежавшая в развалинах, была объявлена союзницей Рима, царством, свободным от имперских податей" (А. Мень).

Ворон ворону глаз не выклюет. Если сосуществуют две Империи (событие в мировой истории редкое), то они не воюют между собой, да и вообще мир становится много стабильнее.

Мало кому из правителей в мировой истории достался столь странный жребий - править в четвертой фазе четвертого имперского рывка (гарантированное величие). Но именно в этой фазе народ максимально независим от власти и не обращает никакого внимания на старания властителя. А. Мень говорит о том же: "Ирод сделал Иудею суверенным государством, расширил её границы, но, несмотря на это, народного признания не добился. Царь и народ словно жили в разных мирах".

Не исключено, что и в России победившая власть, несмотря на свои успехи, не дождется всеобщей народной любви: слишком самостоятельным стал народ, слишком велика многовековая усталость от всяческой власти. А. Мень вместе с иудейским народом не готов верить в искренность Иродовых устремлений: "Все свои незаурядные способности Ирод отдал тому, чтобы превзойти соседних властителей и доказать (? - Авт.), что он заслуживает царского звания. Он восстанавливал города, строил крепости, дворцы, ипподромы. Его энергия и фантазия были неистощимы. Август признавал, что Ирод создан владеть всей Сирией и даже Египтом".

Но в том-то и дело, что Ирод хотел владеть землями и городами, а народ жаждал Нового мира на всей земле.

"Надеясь снискать любовь набожных людей, царь приступил к осуществлению грандиозного проекта: полной реконструкции Храма. Никогда ещё Дом Божий не достигал такого великолепия... Красота Иродовой столицы поражала не только паломников-иудеев, но и иностранцев, приезжавших в Иерусалим. Многие из них, например, консул Агриппа и полководец Виттелий, приносили жертвы в Храме, где для язычников был отведен особый двор. Сам Август присылал в дар Храму драгоценные сосуды. Жители могли гордиться своим городом и его жемчужиной - Домом Господним" (А. Мень).

Так что очень скоро, буквально на наших глазах, Москва превратится в красивейший город мира. Восстановят все разрушенные храмы, уберут из города лишнюю промышленность, вернутся чистота и покои в московские дворики...

"Конечно, бурное строительство Ирода ложилось бременем на плечи народа, но царь вовремя успевал снижать налоги и тем успокаивать недовольных. В неурожайные годы он развивал кипучую деятельность, снабжая Иудею импортным хлебом. Пекся царь и об интересах диаспоры. В своей внешней политике Ирод тоже бывал почти всегда удачлив. Он обладал верным чутьем и неизменно держал сторону римлян. Искусно лавируя между Антонием и Октавианом, Ирод добился поддержки и дружбы обоих. Тщетно Клеопатра пыталась соблазнить его, чтобы увлечь в свои сети: Ирод, обычно порывистый и страстный, устоял и тем спас голову и корону. В больших и малых войнах царь, как правило, выходил победителем. Его отвага была известна повсюду; даже в Риме прибегали к помощи его войск" (А. Мень).

Полная и законченная картина деятеля четвертой фазы. И Иван III, и Екатерина II не лучше и не хуже, но тут не просто четвертая фаза, а ещё и четвертый имперский цикл, не просто Империя, а Империя Духа, а потому просто блестящий правитель это ещё не все, что нужно.

"Каждый народ склонен прощать грехи победителям; так бывало не раз в Иудее. Но теперь картина изменилась. Хотя и находились льстецы, объявлявшие Ирода Мессией, общество, воспитанное на Законе, уже трудно было подкупить показным блеском. Оно хотело видеть в монархе помазанника, на котором почил Дух Божий, защитника справедливости, а не эллинистического царька, заявлявшего: "В собственной стране я волен делать что угодно". В отличие от римлян подданные Ирода искали не "твердой руки", а правды и верности Закону. Меж тем Ирод был поклонником греко-римской культуры. В его свите находились эллинские философы и литераторы, царь устраивал гладиаторские игры, возводил храм в честь Августа. Царю были, конечно, благодарны за его заботы, особенно в дни голода или когда он очищал дороги от грабителей. Но все же и его самого считали чем-то вроде разбойника, восседавшего на престоле Давида. Жизнь царского двора - а она ни для кого не была секретом - вызывала всеобщее отвращение. Вокруг Ирода день и ночь плелись интриги" (А. Мень).

Так что есть о чем задуматься нашим правителям, особенно поклонникам греко-римской... извините, англо-американской культуры.

Смерть постигла Ирода, как и Янная, точь-в-точь по имперским часам, в год Змеи, через 36 лет после начала правления. В 4 году до нашей эры страшная водянка и мучительные язвы приковали Ирода к постели. Смерть его символична: попытка самоубийства, казнь сына, которого он пережил на пять дней.

Окончание имперского цикла очень быстро привело Иудею к упадку и потере политической самостоятельности. Так было после каждого имперского цикла. Но этот цикл был четвертым, стало быть, последним, а потому возродиться ветхозаветной Империи уже было не дано. Евреи стали вечным народом, а свершившееся идеологическое чудо стало уже не еврейским, а всемирным достоянием.

ПОСЛЕДНЕЕ ЧУДО ИМПЕРИИ

Точно так же, как теперь, все пророки говорят, что свет новой истины просияет из России, так и в те времена все ждали подобного чуда от Иерусалима. "На Востоке, - говорит Светоний, - было давнее и твердое убеждение, что Судьбой предназначено в эту пору выходцам из Иудеи завладеть миром". В сходных выражениях мессианские чаяния Азии описывает и Тацит.

А. Мень очень точно показывает и всемирную направленность этого чуда и одновременно иудейские корни его: "Евангелие - всемирное благовестие, живое во все времена и обращенное к каждому народу, и все же при этом оно несет на себе печать места, где прозвучало впервые... Нагорная проповедь и Молитва Господня выросли на почве Библии, а не Вед или Махабхараты... Иисус не входил ни в какой орден, не принадлежал к школе... "Школой" Иисуса с детства была только Библия..."

Также и в России XXI века родится всемирное учение, но корни его будут в православии, в великой литературе, рожденной православием.

Мы уже писали об этом: Россия крестит мир в третью эпоху. Но о самой третьей эпохе будет отдельный разговор.

РИМ

Если причисление к миру Империй древней Иудеи не могло не вызвать сомнений, то поиски имперских циклов в истории Древнего Рима безусловны и очевидны. Собственно, само слово "империя" латинского происхождения, уже по одному этому мимо Рима не пройти, хотя есть множество и других признаков. Главное же состоит в том, что Древний Рим для всей современной политической истории человечества задал рамки противодействия. Можно сказать, что история Рима - это сотворение политического лица человечества, так же как история Британии - сотворение для человечества экономической структуры. (Иудея и Россия это соответственно план и реализация в поисках человечеством истины, а стало быть, две стороны человеческого духа.)

Однако очевидность имперской сердцевины Древнего Рима не сделала историю этой империи завершенной. Если Российская и Иудейская империи имели начало и конец, полностью прошли вновь имперский путь и породили две величайшие модели человеческого бытия, то Римская империя вместо четырех имперских циклов прошла всего два, тем самым породив могучий исторический казус. Нет римского народа, мертва латынь, но в то же время Рим все время с нами в республиканском ли, в имперском ли обличье.

1 РИМ (580-436)

Имперское 144-летие - это всегда слом старого уклада и прорыв в новое, неизведанное пространство, причем первое 36-летие идет на фоне ещё старого уклада, в следующие 72 года следует так называемое "темное время" и лишь в заключительном 36-летии проявляется новый уклад.

ПЕРВАЯ ФАЗА (580-544)

История Рима начинается с семи царей. Если раньше личности самих царей и традиционные даты римской истории вызывали у историков недоверие, то теперь твердо установлено, что по крайней мере три последних римских царя были реально существовавшими личностями. Большего нам и не потребуется. Рассчитанная дата начала первой фазы (580 год) почти точно совпадает с началом правления шестого римского царя Сервия Туллия (578 - год Козы).

Ярким доказательством того, что с началом правления Сервия Туллия Рим вступил в имперский рывок, стало начало ожесточенной борьбы за власть. Предшественник Сервия пятый римский царь Тарквиний Древний просто пришел в Рим и попросил царской власти у его граждан. Благодарные граждане с радостью дали ему царские полномочия.

Фактически такая же история произойдет через полторы тысячи лет на Руси с призванием Рюрика. И там и тут развитие будущих империй ещё идет по ритму Востока, а в этом ритме за светскую власть не слишком-то держатся. Куда важнее власть духовная, жречество было всесильно, и в противостоянии Тарквиния и авгура Атта Навия победил последний. Сервий Туллий стал первым римским царем и вообще государственным деятелем, которому власть досталась в политической борьбе. В её ходе он отстранил от власти всех претендентов, которые к тому же имели гораздо больше прав на царский титул в Риме. Это были сыновья четвертого римского царя Анка Марция и сыновья самого Тарквиния Древнего. Сервий же был всего лишь зятем Тарквиния и имел прав меньше других. Тем не менее царем стал он - узурпатор, не утвержденный народным собранием.

Так начинаются имперские циклы, в которых правит закон силы и никому ничего не гарантировано.

ВТОРАЯ ФАЗА (544-508)

Содержание первого 36-летия скрыто от нас пеленой веков, ничем не отмечена и дата 544 года, однако именно на середину VI века до н. э. историческая наука относит начало реформ Сервия Туллия.

Нам следует эти реформы сравнивать с реформами княгини Ольги, и сравнение это вполне уместно. Престарелый Сервий своими реформами разрушил родовой строй римлян и создал первые государственные структуры. Точно так же, как Ольга, провел он административное деление территории и всего народа. Были организованы четыре территориальные трибы, которые не совпадали со старыми родо-племенными. К ним приписывалось все население без разбору, будь то патриций или плебей. Таким образом было подорвано могущество старой родовой знати. (Не правда ли, характерно для вторых фаз империи?) К пользованию общественным полем Рима были допущены плебеи, они получили представительство в народном собрании.

Далее все население в территориальных трибах делилось на пять классов по имущественному цензу. Отныне главную роль в социальном положении играло не происхождение, а состоятельность. Как знать, может быть, именно эта реформа стала первым шагом к будущему зарождению ритма Запада, который, напоминаем, в VI веке до нашей эры ещё никогда не существовал в истории человечества, представлявшего собой глобальный Восток.

В зависимости от ценза каждый класс выставлял определенное количество центурий в римское войско. Таким образом, военная обязанность становилась единой для всего населения, место родового войска начинало заниматъ народное ополчение. Так рождался новый уклад.

Разумеется, что рождение нового уклада могло происходить только при высочайшей концентрации политической власти в одних руках, при разрыве как с духовной властью, так и со старым классом правителей. В этом отношении сын рабыни Сервий Туллий вполне точно предвосхитил более близких нам по времени и месту Петра I или, скажем, Ленина, хотя более всего должен был бы напоминать нам Святослава, того самого, что "возов с собой не возил, шатра не имел, а спал на конском потнике". И действительно, Сервий опирался на выдвиженцев из простых людей, провел ряд земельных конфискаций у знати (чем не Ленин?) и наделил землей бедняков. Своей политикой он заслужил в преданиях определение "крестьянского" царя, считался правителем строгим, но одновременно защитником бедных. "Из грязи в князи" - таков лозунг всех вторых фаз.

Двенадцатилетие реформ Сервия заканчивается его убийством. Тарквиний Молодой, впоследствии получивший прозвище Спесивого (Гордого), сын Тарквиния Древнего, безжалостно расправляется со своим тестем. Жена Тарквиния и соответственно дочь Сервия полностью поддерживает своего мужа и даже переезжает труп отца на колеснице. Тарквиний Гордый становится седьмым царем Рима, но он, как и его предшественник, не избран народом и не утвержден сенатом. Имперское беззаконие - вернее, главенство закона силы продолжается.

Казалось бы, к власти пришел представитель старой династии, и с ним вернутся старые добрые времена. Но имперские часы не знают остановки. Время Тарквиния Гордого - это 24 года жесточайшего террора. Чтобы нам легче было представить происшедшее, вспомним о 24-летии с 1929 по 1953 год в России, когда безраздельно властвовал Сталин (тот же фрагмент второй имперской фазы).

Новый царь обрушил репрессии на родовую знать. За его правление число сенаторов уполовинилось. Расправу и суд вершил он лично либо через ближайших приближенных ("содалы"). Народные собрания не созывались, сенат не функционировал. Сколько ещё раз все это повторится во вторых фазах новых имперских 144-летий, пока весь мир не будет переведен империями на ритм Запада.

Чем больше перемен во второй фазе, тем лучше: бей, круши, реформируй... И все это для того, чтобы прервать связь времен, уничтожить даже намек на преемственность. Оплот родового строя - традиционные верования, на Руси в первом имперском цикле языческие верования были заменены единобожием, что конечно же было гигантским шагом вперед. В Древнем Риме религиозные реформы были куда скромнее, традиционная триада богов Юпитер - Марс - Квирин была заменена на новую: Юпитер - Юнона Минерва. Но и такие скромные изменения решали задачи централизации. В честь новой триады строится храм на Капитолии, запрещаются церемонии на местах, ослушавшихся жестоко преследуют. Это, конечно, ещё не единобожие, но уже пролог к нему. В конце книги мы подведем арифметический итог и легко увидим связь империй с победным шествием единобожия по Земле. Пока же просто создалась сугубо государственная религия, молиться можно было лишь на Капитолии, жрецы назначаются лишь самим Тарквинием. Былая самостоятельность жреческих коллегий растаяла как дым, царь даже приобрел Сивиллины книги, по которым производились гадания. Предсказаниями теперь занялись люди, лично преданные царю и, естественно, им же и назначенные на должность (дуумвиры).

Однако время не стоит на месте, точно так же, как и при Петре I, и при Сталине, шли одновременно два противоположных процесса, казалось бы, народ все покорнее, все безропотнее, терпит все большие издевательства, на деле же зреет недовольство, шепот переходит в ропот, приближается третья фаза.

ТРЕТЬЯ ФАЗА (508-472)

Свержение тирана произошло за год до начала третьей фазы (509 год). Такой порядок свидетельствует о том, что цели свержения достаточно сильно расходятся с реальными последствиями. И действительно, планировался мощнейший переворот во всей жизни, но революция вышла очень мягкая, как и полагается на переходе из террористической второй фазы в бюрократическую третью.

Хотя страдали от тирании более всего народные массы, вся революция свелась к обретению власти более широким слоем правящего класса. Так же как после смерти Петра I власть перешла к гвардии, а после смерти Сталина к партии, так же и теперь власть перешла к патрициям. Единоличное правление заменила коллегиальность: "Такая организация консульства была следствием соперничества знатных родов; благодаря ей надеялись, что эту могущественную власть в случае надобности можно обессилить, пользуясь ею же самой как оружием" (К. Нич). Разумеется, такая власть слабее и возможна лишь при очень высокой сплоченности ведущего класса. Такая сплоченность имела место, а потому переход и вышел мягким. "С превращением монархии в республику в римском общинном быту, как видно, почти все осталось по-старому; эта революция была консервативна... и она, в сущности, не уничтожила ни одной из главных основ общинного быта" (Т. Моммзен).

С другой стороны, не стоит забывать, что это был всего-то третий имперский цикл в истории человечества, и новизна рождающегося строя была безусловна. Причем необходимо помнить, что черты нового строя проглядывают именно в третьей фазе. Так, власть гвардии стала видна именно после смерти Петра I, а власть технократии стала видна лишь при Брежневе. Так же и теперь. Именно третья фаза явила миру республиканский строй. "В установленные дни на площадь собирались все полноправные граждане, носившие оружие. По их воле власть на год вручалась двум консулам. Постоянным правительством стал патрицианский сенат" (А. Мень). Таковы формы очередного открытия, полученного в результате поисков первой римской империи.

От родовых связей и власти царя, основанной на них, Рим торжественно отрекся. Первый консул Юний Брут взял со всего населения города клятву, что впредь не будет допущена царская власть ни под каким видом. Впоследствии обвинение в стремлении к царской власти стало политическим клише и способом устранения противников в политической борьбе.

Правящий класс с приходом к власти отделил себя от остального общества. Юний Брут пополнил число сенаторов, ряды которых сильно поредели после террора Тарквиния, доведя их число до 300. На этом круг патрициев замкнулся. "Господствующая аристократия замкнулась, вероятно, вскоре после установления республики, и таким образом доступ в сословие патрициев прекратился"

(К. Нич).

В этой замкнутой правящей касте не терпели индивидуальности и таланта, здесь господствовала серость. Выделившихся ждала смерть. К примеру, талантливый полководец и государственный деятель Спурий Кассий был обвинен в стремлении к тирании и сброшен с Тарпейской скалы. Через 25 веков за волюнтаризм и стремление к личной власти снимут Хрущева, претендовавший на его место Шелепин окажется слишком ярок, а вот Брежнев будет в самый раз. Таковы законы третьей фазы.

Впрочем, серость времени компенсируется усиленной мифотворческой работой. Вспомним хотя бы легендарный героизм Гая Муция Сцеволы, который добровольно сжег свою правую руку, чтобы доказать этрусскому царю Порсене, что римский гражданин не боится пыток и смерти. В русской истории именно на время правления Владимира Красное Солнышко приходятся былинные сюжеты, в иудейской истории легендарны времена Давида.

Итак, за третью фазу военно-крестьянский уклад получил государственное оформление. За сословиями была признана одна государственная обязанность (военная). Сословия создали свои институты представительства, чтобы начать диалог между собой в четвертой фазе и привести Рим к гражданскому миру, где все общество объединено ради единой цели - военной службы.

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (472-436)

На следующий год после начала четвертой фазы (471) был принят закон народного трибуна Волерона Публилия. "Закон Публилия самый богатый последствиями из всех, какие встречаются в римской истории" (Т. Моммзен). Этим законом организовывались плебейские собрания по трибам (избирательным округам)... Этим законом признавалось, что политические права в Риме имеет только собственник земли (крестьянин). Закон дал организационные рамки будущему "военному крестьянству", основе римских легионов. Так было начато законодательное 36-летие (четвертая фаза) и так была закончена работа, начатая Сервием Туллием. Создавался уклад, которому суждено без особых изменений сохраниться до следующего волевого рывка. "Сословия заключили между собой мир, но ни одно из них не покинуло своей обособленной позиции" (К. Нич).

Впервые в истории вместо многоступенчатых пирамид восточных деспотий появилось двуклассовое общество с четко определенным порядком взаимоотношений. (Двуклассовость - феномен имперского развития. При ней общество делится не по родовому или экономическому принципу, а по своим правам и обязанностям по отношению к государству).

Законотворчество шло, как и полагается в четвертой фазе, с большой интенсивностью все 36 лет. К примеру, законы, записанные комиссией децемвиров (комиссией из 10 человек), опубликованы в виде 12 таблиц и стали законодательным памятником первого римского волевого рывка. Они стали основой всего римского права, а через него и основой всего европейского законодательства. Было зафиксировано окончательное разрушение родового строя, объявлена свобода завещания. Было сведено воедино уголовное, гражданское и судебное право.

Окончательным примирением двух полюсов военного крестьянства (патрициев и плебеев) стал закон Канулея (445), отменяющий запрещение браков между патрициями и плебеями.

Гражданский мир сословий, укрепление внутриполитической жизни позволили Риму решить все свои внешние проблемы. Армия, состоящая из свободных военных крестьян, победила эквов, сабинов, вольсков. С окончанием волевого рывка римляне отвоевали к 431 году "старую пограничную линию латинского союза" (К. Нич).

"Эти войны были чрезвычайно популярны среди плебса: расширение общинной земли служило крестьянским интересам, так как уже тогда плебс имел право совместно с патрициями пользоваться общинными землями... После восстановления внутреннего порядка плебс наконец вступил в стадию своего развития, которую мы можем назвать стадией завоевательной политики... Перед этой задачей отступили на второй план политические интересы, которые вплоть до децемвирата (время работы комиссии децемвиров. - Авт.) являлись основной чертой характера плебса" (К. Нич).

Как видим, в данном имперском цикле, так же как в российских и иудейских циклах, именно четвертая фаза приносит государству максимальные успехи, в том числе и военные. Более того, успехи четвертых фаз не выглядят случайными, они подготовлены реформами предыдущих фаз и очень жестко связаны с ними. Первые три фазы государство сдавливает пружину народной воли, что в четвертой фазе приводит к небывалому расцвету талантов, выплеску энергии и просто везению. "Энергия нации, сдавленная государственным механизмом, неизбежно искала выхода во внешней экспансии. От защиты Рима республика перешла к наступательным действиям. Неодолимая жажда завоеваний, казалось, толкала римский народ постоянно расширять рубежи страны" (А. Мень).

Таким образом, ружье, появившееся в первом акте, в четвертом стреляет. Необходимо лишь помнить, что в первом российском и иудейском циклах при всех военных успехах военная тема все же не звучала так громко. Тут явная специфика Рима - значительно менее идеологической и одновременно более политической империи. Как знать, может быть, именно отсутствие сверхзадачи сгубило Римскую империю и не дало ей возможности вступить в третий имперский цикл. Политическая и военная мощь, если это не средство, а самоцель, губительны в долговременном историческом плане. А может быть, все дело в том, что в первом рывке римляне остались язычниками, в то время как империи безусловно созданы для единобожия.

ТРИ ВЕКА РЕСПУБЛИКИ (432-144)

Хотелось бы напомнить, что в восточном ритме угнетенной стихией является политика, в имперском развитии - в загоне экономика, ну а западный ритм практически не развивает идеологию. Если мы предположим, что пространство между двумя имперскими циклами заполняют два 144-летних цикла по ритму Запада (плюс 12 лет, переходных с ритма на ритм), то мы должны увидеть упадок идеологии и достаточно неожиданный для того времени расцвет частнособственнического интереса. Кроме того, в четвертых фазах этих циклов (324-288 и 180-144) должно наблюдаться так называемое политическое чудо.

"Коммерческий дух охватил всю нацию, или, вернее, что стремление к приобретению капиталов, которое, впрочем, не было в Риме новостью, настолько проникло теперь во все сферы деятельности и поглотило их, что и земледелие и государственное управление стали превращаться в предприятия капиталистов. Сохранение и увеличение состояния вошли в число требований и общественной, и домашней морали" (Т. Моммзен).

"Вдовья доля наследства, пожалуй, и может уменьшиться, но мужчины должны увеличивать свое состояние; только те из них достойны похвалы и преисполнены божественного духа, после смерти которых оказывается из их счетных книг, что они нажили более того, что получили по наследству" (Катон).

Все это сказано о времени, наступившем после окончания первого имперского цикла. 300 лет экономического развития не прошли даром, натуральное крестьянское хозяйство эволюционировало до образцовых вилл Катона, основанных на рабском труде и ориентированных на рынок. Возникает денежно-ростовщический капитал, появляется прослойка влиятельных римских финансистов - всадников. От чеканки медного аса дошли до золотых монет. Политическая экспансия шла одновременно с экономической. "Римский динарий не отстает ни на шаг от римских легионов" (Т. Моммзен).

Можно найти и политические метаморфозы, то, что в теории называется политическим чудом.

В 338 году (середина третьей фазы западного цикла) закончилась Латинская война, после чего Латинский союз перестал существовать, ближайшие к Риму города вошли в его состав. В 316 году (восьмой год четвертой фазы) наступил перелом в Самнитской войне. В 296 году (28-й год четвертой фазы) одержана решительная победа в третьей Самнитской войне, "которая, в сущности, определила судьбу Италии" (Н. Машкин). "После блестящей победы римлян в битве при Вадимонском озере (288 год) галльские племена были отброшены на север, а этрусские города принуждены были заключить с Римом союз" (Н. Машкин). Так закончился первый цикл западного ритма.

В 190 году (конец третьей фазы) наголову разбит Антиох III Великий, монархия Селевкидов потеряла свое значение. В 168 году (12-й год четвертой фазы) разбит Персей, Македония потеряла самостоятельность. Ну и, наконец, в 146 году взят Карфаген. Так закончился второй цикл западного ритма. Вполне убедительные концовки.

В самом Риме в результате эволюции военно-крестьянского уклада появилась каста прирожденных политиков - нобилитет. Политическая карьера была пределом мечтаний каждого римлянина. Форум, сенат, где шла бесконечная политическая борьба, были средоточием жизни города. Ведь в отличие от Востока, где политика дело презираемое, или Империи, где политика дело узкого клана, на Западе политика - сфера всеобщего внимания и участия.

Единственной областью общественной жизни, которая не развивалась, была, как и ожидалось, идеология. 300 лет меж двух рывков Рим пользовался идеологическими достижениями первого волевого рывка, превращая их в догму. Все признаки религиозной инертности налицо: чтили своих богов, но охотно молились и чужим. Жречество было ординарной магистратурой и не оказывало значительного влияния на жизнь общества.

"Право родилось не из идеи справедливости, а из религии. Судебная казуистика первоначально была частью обряда, и нарушить её считали таким же кощунством, как изменить любую из частей ритуала. Однако, питая гражданское и правовое сознание Рима, религия его сама сильно пострадала от развития юридического духа. Формальный долг, как главный стимул действия, воцарился у латинян и в области веры, обедняя и сковывая её. Предстоя Высшему, человек только выполнял своего рода повинность. Сердце его при этом оставалось почти безучастным" (А. Мень).

Западным типом развития объясняется и невероятная по тем временам подверженность культурному влиянию извне, в частности воздействию эллинства. Литераторами, музыкантами, поэтами как раз и были в основном греки, а также вольноотпущенники, рабы, ибо в западном ритме нет ничего менее престижного и более презираемого, чем занятие искусством, наукой, литературой. "Танцы, музыка, поэзия сделались уделом самых низких классов римского гражданства и преимущественно иностранцев" (Т. Моммзен).

Интересно сравнить Древний Рим и Россию. У обеих империй между первым и вторым волевыми рывками ровно 300 лет. Однако у России (Руси) по ритму Востока, а у Рима по ритму Запада: Россия ковала идеологию, Рим экономику. Основой русского народа стало православие, закрепилось положение тождества: русский - это православный, православный - это русский. Рим в свои межимперские 300 лет создал понятие гражданства, основанного на экономическом цензе, владении определенным участком земли в определенном месте. Русские отделяли себя от других народов своей религией, Рим системой экономических запретов.

2 РИМ (136 год до н. э. - 9 год н. э.)

Если в русской истории 300 лет после первого имперского цикла прошли в ритме Востока и чрезвычайно ослабили политическую власть, то в истории Рима 300 лет западного развития полностью развалили уклад общества (идеология). Второй имперский цикл спас Русь от полного закабаления, вернул политическое сознание нации. Второй имперский цикл должен был спасти Рим от дезорганизации общества, должен был подарить новый уклад.

"Уничтожив свою старую военную организацию, правда, налагавшую тяжелые жертвы на граждан, государство само разрушало свою опору, так как в конце концов покоилось только на своем военном превосходстве" (Т. Моммзен). "Исчезновение крестьянского среднего сословия означало для римского государства вместе с тем и крушение военного устройства" (К.Нич).

Итак, старый уклад полностью размыт, новый уклад может дать только имперский цикл, который, как всегда, начался малозаметно, без лишнего шума, ибо первая фаза - это сон, начало накопления имперской энергии.

ПЕРВАЯ ФАЗА (136-100)

Во многом накопление энергии - это накопление недовольства старым укладом. Так, например, Югуртинская война (111-105) продемонстрировала степень гнили и продажности аристократии. "Мирные договоры и трибунское право интерцессии (род запрета. - Авт.), лагерный вал и жизнь солдат - все это аристократия готова была продать за деньги. Уезжая из Рима, Югурта сказал, что, будь у него достаточно денег, он мог бы купить весь город; эти слова вполне соответствуют истине. Вся внутренняя и внешняя политика тогдашнего Рима носила ту же печать дьявольского ничтожества" (Т. Моммзен).

Стоит напомнить, что в нашем последнем имперском цикле времени Югуртинской войны соответствовал период русско-японской войны и начала первой мировой, также демонстрировавший гнилость царского режима.

Первое столетие второго имперского рывка Рима называют эпохой гражданских войн, и открыла эту эпоху первая Сицилийская война рабов (136-132). До 136 года система рабского труда была рентабельной и прекрасно функционировала, после 136 года Рим пережил две сицилийские войны рабов, восстание Спартака и множество мелких восстаний. Тучи сгущались, энергия всеобщего недовольства росла.

Как и положено имперскому времени, появились яркие лидеры, в первую очередь братья Гракхи. "Столетняя революция, ведущая от Гая Гракха свое начало, была его созданием, насколько она вообще могла быть делом рук одного человека... В римской монархии нет почти ни одной политической идеи, которая не восходила бы к Гаю Гракху" (Т. Моммзен). Точно так же в третьем российском рывке все идеи императорской России так или иначе восходили к Алексею Тишайшему. С братьев Гракхов возобновилась политическая борьба не на жизнь, а на смерть, что выдает имперский характер времени, ведь на Западе политика - это лишь фасад могучего экономического предприятия.

Фактически реформы Гракхов приходятся на первое двадцатилетие первой фазы, после чего наступает реакция (Гай Гракх умер в 121 году), что очень напоминает времена Александра III из первой фазы нынешнего российского рывка.

Гай Гракх показал своим управлением преимущество концентрации власти в одних руках. Но он искал опоры в народных собраниях, в старых государственных институтах и не видел этой опоры в армии. Он был лидером, но не был военачальником. Таков один из зародышей будущей имперской власти.

Другой зародыш - это все большая самостоятельность полководцев. Гай Марий, избранный против воли сената главнокомандующим в Югуртинской войне, открыл галерею полководцев-политиков. "Для правительства аристократии наступил конец с того момента, когда для каждого популярного военачальника открылась возможность законным путем возводить себя самого в главнокомандующие. В этих предварительных кризисах выступил только один новый элемент: вовлечение военных и армии в политическую революцию" (Т. Моммзен). "Толпа называла Гая Мария третьим Ромулом и вторым Камиллом; в его честь наравне с богами совершались жертвенные возлияния" (Т. Моммзен). Дело оставалось за малым - соединить все новые элементы общественной жизни в единое целое: полководца, армию, политического лидера с определенной программой. Время этого соединения наступило с началом второй фазы, а пока армия не видела в полководце политического лидера; политические лидеры не видели в армии опору для своих преобразований.

Таким образом, первая фаза воистину подобна сну, реформы идут, идеи витают, но государство ещё слепо, оно отказывается от революционного пути, ибо для настоящей революции энергия ещё не накоплена.

ВТОРАЯ ФАЗА (100-64)

Итак, сотый год до нашей эры, теперь уже энергия накоплена, часы бьют, можно начинать... Армия Мария, состоявшая из пролетариев и добровольцев, разгромившая кимвов и тевтонов, "желала быть уравненной также и в политических правах с другими гражданами" (К. Нич). Полководец посчитал себя обязанным выполнить политические требования своих легионов.

"Чтобы провести требования своих солдат, Марий соединился с трибуном Аппулеем Сатурнином и претором Сервилием Главцией" (К. Нич).

Борьба за законопроект о наделении землей ветеранов Мария была ожесточенной, и дело решили "дюжие солдаты Мария, которые массами нахлынули в Рим для этого голосования и бросились на городскую толпу, и, таким образом, удалось довести до конца голосование законов Аппулея на вновь отвоеванном поле сражения" (Т. Моммзен).

"Прежние конституционные методы борьбы оказались несостоятельными. Борющиеся группы прибегают к самым разнообразным средствам, вплоть до разгона собраний и убийства неугодных кандидатов. Политическая борьба в 100 году перешла в гражданскую войну. В этом году военный вождь, возвысившийся благодаря поддержке плебса, подавлял вооруженной силой демократическое движение: это явление можно считать одним из первых симптомов падения республики и утверждения военной диктатуры в форме монархии" (Н. Машкин).

Чтобы уничтожить республику, надо было уничтожить все: сенат, аристократию, республиканские магистратуры, нобилитет, всадников, римское гражданство, союзников и т.д. и т.п. Будущий единый правитель мог управлять только единым обществом, где все подданные равны перед центральной властью. В 100 году в Риме началась эпоха террора, которому за 36 лет подверглось все общество. Начало этому процессу положил сам Гай Марий, когда направил войска на бывших союзников Аппулея Сатурнина и Главцию. Аппулей Сатурнин и Главция были убиты, их сторонники подверглись преследованиям. "10 декабря 100 года на форуме произошел бой. За все существование Рима это был первый бой внутри городских стен" (Т. Моммзен).

Репрессии стилем своим вполне соответствовали фазе и нам более всего напоминают большевистские действия. "Так, например, Секст Титий был осужден не столько за свой аграрный законопроект, сколько за то, что имел у себя в доме портрет Сатурнина. Гай Аппулей Дециан был осужден за то, что, будучи народным трибуном, называл противозаконными меры, принятые против Сатурнина" (Т. Моммзен).

Дальнейшая история Рима, борьба Мария и Суллы, - это история всепобеждающего террора. Господство марианцев или диктатура Суллы приводили все к большему числу жертв. По Моммзену, жертвами Мария стали 50 сенаторов и 1000 всадников, Суллы - 90 сенаторов и 2600 всадников. Диктатура Суллы это 82-79-й годы. В переводе на современную российскую историю - это 1935-1938 годы. Вполне красноречивая аналогия.

Сравним образы Суллы и Сталина: "Сам Сулла был человек надменный, с холодным и ясным умом. В его глазах суверенный римский народ был сборищем черни, а сам Рим городом без гарнизона и с полуразрушенными стенами, которым было гораздо легче овладеть, чем Нолой..." (Т. Моммзен). При Сулле "немедленно развилось организованное шпионство и самое беспощадное предательство..." (К. Нич).

"В самом Риме Сулла опирался на 10 тысяч корнелиев. Так назывались отпущенные на волю и наделенные правами гражданства рабы осужденных и погибших во время проскрипций граждан. Через них Сулла мог оказывать давление на народные собрания" (Н. Машкин). Так во вторых фазах торжествует чернь, и в будущей истории империй в этом смысле ничего не изменится, будь то времена Петра I и его гвардейцев или Сталина и его энкавэдэшников.

В глазах полностью деморализованного населения единственной опорой государства стал военный диктатор, ведь "последний кризис отнял у сената почти всех его выдающихся представителей, сенат меньше, чем когда-либо, обладал силами и талантами для проведения каких-либо реформ" (К. Нич).

В 82 году (наш аналог 1935 год) Суллу назначают диктатором на неопределенное время. Официальный титул гласил: "Диктатура для издания законов и введения порядка в государстве". Нам через двадцать с лишним веков вполне понятно, какие это были законы и какие были установлены порядки. "Абсолютная власть, не ограниченная сроком и коллегиальным характером, была не чем иным, как старой царской властью, которая тоже была основана на добровольном обязательстве граждан повиноваться одному избранному из среды абсолютному правителю" (Т. Моммзен).

"Будучи правителем, Сулла распоряжался жизнью и собственностью миллионов людей, по его знаку рубили головы, на каждой улице Рима, в каждом городе Италии у него были смертельные враги; он довел до конца дело преобразования государства, нарушая при этом тысячи интересов и взглядов..." (Т. Моммзен.)

"Сулла не гнушался использовать свое положение для того, чтобы собрать огромное состояние. Первый абсолютный монарх в Риме, он соблюдал основной принцип абсолютизма, что законы не связывают монарха: он сам тотчас же нарушал свои же законы о нарушении супружеской верности и об ограничении роскоши..." (Т. Моммзен).

"Проскрипции Суллы деморализовали римское общество. Он привлекал к себе сторонников быстрым их обогащением. И если старую аристократию тоже нельзя освободить от упрека в корыстолюбии, то новая прежде всего искала наслаждений... Крупные капиталы тратились бесполезно и бесцельно; молодые, большей частью лишенные всяческого образования люди развивали безумную роскошь и проматывали совершенно невероятные суммы" (К. Нич). Какое разительное несходство с тем же Римом, но времен главенства западного ритма.

Однако, говоря о всевластии Суллы, стоит все же помнить, что его власть не была освящена "божественным предначертаньем" и целиком зависела от армии. В военной монархии отсутствовал принцип наследования власти. Военачальник мог взять власть, мог её отдать, мог потерять в борьбе с удачливым конкурентом.

Так своеобразно преобразовались в военной монархии Рима принципы выборности и коллегиальности Римской Республики, созданные в первом волевом рывке. Только теперь высшую власть (принцепса - первого гражданина) выбирали не из всего населения, а из ряда полководцев. Выбор производило опять-таки не все общество, а легионы римской армии.

При таком положении вещей, как только слабела связь полководца с его легионами, он сразу же должен был добровольно или принудительно (свергнут соперниками-полководцами) покинуть высший пост в государстве.

Этот специфический момент нового уклада проявился в последние годы жизни диктатора Суллы. В 79 году он добровольно слагает с себя диктаторские полномочия и удаляется в частную жизнь.

"Сулла был обязан своим положением армии, а армия, в свою очередь, зависела от своих полководцев... Наибольшим значением в армии пользовались: Помпей, Лукулл и Красс. Их отношения к Сулле нисколько не представляли безусловного подчинения. Оппозиционное движение захватило и армию, его не мог искоренить сам Сулла, а во главе оппозиционного движения все более и более стал выдвигаться Помпей" (К. Нич).

Политический гений Суллы проявился ещё раз в том, что он почувствовал ослабление своего влияния на армию, а следовательно, и конец своей политической диктатуры. Он вовремя ушел и поэтому не был свергнут честолюбивыми подчиненными, и остался в глазах всех грозным тираном и диктатором.

Тирания - стиль второй фазы.

И дело не в том, что Сулла или Сталин были плохие люди. Другие были ведь не лучше. "Марий вел войско, а Мария вело властолюбие. Эти люди, никому не дававшие покоя, сами не ведали покоя, будучи подобны смерчам, которые все захватывают своим вращением, но прежде сами приведены во вращение и потому налетают с такой силой, что над собой не властны. Явившись на беду многим, они на себе чувствуют потом губительную силу, которой вредят другим. И не следует думать, будто кто-нибудь стал счастливым через чужое несчастье" (Сенека). Под такое описание вполне подошли бы и Троцкий, и Ленин, и Петр I. Кстати, смерть Суллы, последовавшая уже после ухода в частную жизнь в 78 году, по грандиозности похорон предвосхищала похороны Ленина или Сталина, а Аппиан писал, что Сулла "был страшен даже после своей смерти".

Но если смерть Сталина означала конец второй фазы, то Сулла умер раньше времени. Однако сути это не изменило. "Вышедший из плебейских низов Гай Марий и кровожадный аристократ Луций Корнелий Сулла оружием подавили свободу, заменив её самовластием. Явившийся им на смену Гней Помпей Магн был ничем не лучше, только действовал более скрытно; и с этих пор борьба имела одну лишь цель - единовластие" (Тацит).

Красс и Помпей, будучи консулами в 70 году, не распускали свои армии. После их формального примирения и роспуска армий наступило время чрезвычайных полномочий Помпея. Общество уже не видело другого способа управления государством, как наделение удачливого полководца чрезвычайными диктаторскими полномочиями.

ТРЕТЬЯ ФАЗА (64-28)

Казалось, в лице Помпея Рим обретает нового диктатора, но в 64 году началась третья фаза. Политика перестала делаться на площадях, постепенно уходя в кулуары. Сенат, новую аристократию стало пугать усиление Помпея. Если во второй фазе все жаждали диктатора, то сейчас его стали бояться, опасаясь за свое положение и богатство. "Эти успехи Помпея (победа над Митридатом. - Авт.) в 66 году оказали обратное действие и на отношения в Риме. Освобождение Италии от военных сил и, с другой стороны, необходимость быстро использовать момент привели в движение тайные планы молодой разорившейся аристократии. Только с этого года начинается эпоха заговоров, в особенности 65-63 годы до Р.Х. отмечены все новыми попытками тайных заговоров, каких не было ни раньше ни после" (К. Нич).

Заговор Сергия Катилины (65-63) совершенно не похож на гражданскую войну сулланцев и марианцев, на открытое противостояние легионов Красса и Помпея из второй фазы, здесь все покрыто мраком как для современников, так и для историков. "Салюстий рассказывает о том, что существовало мнение, по которому тайной главой этих планов переворота был Красс, который не мог перенести соперничество Помпея" (К. Нич). Но это опять-таки не доказано.

Заговоры 65 и 63 годов были раскрыты Цицероном при "помощи успешного сыска" (К. Нич). Начались процессы против катилинариев. Все это открыло дорогу партийной борьбе внутри новой аристократии. Все хотели участвовать в дележе абсолютной власти военного монарха. "...В Риме тогда стояли друг против друга или друг подле друга три движения - "катилинарное, антикатилинарное и антипомпеянское" (К. Нич). Различные перегруппировки этих сил и определили политическое развитие Рима в третьей фазе.

Стоит, видимо, напомнить, что 65 и 63 годы во втором римском рывке соответствуют 1952 и 1954 годам в нашей современной истории. А это те годы, когда закладывался фундамент коллективного партийного руководства, вырабатывалась сама мораль коллективной ответственности, или, что то же самое, коллективной безответственности.

Вершиной коллективного руководства, когда каждый хочет добиться преимущества для себя, но боится при этом пропустить вперед соперника, стали триумвираты политических лидеров Рима этого времени. Первый триумвират: Цезарь, Красс, Помпей (60-53). (Так и хочется вспомнить наш триумвират: Брежнев, Косыгин, Подгорный.) Цезарь при помощи Красса и Помпея добивается консульства и проводит в жизнь все требования Помпея, которому раньше в их выполнении отказывал сенат. За это Цезарь получает, по истечении срока своего консульства, в управление богатую провинцию (Цизальпийскую Галлию и Иллирию) и начинает там одну из крупнейших войн, которую когда-либо вел Рим в своей истории. Красс получает Сирию и право вести войну с Парфией, Помпей - Испанию и её серебряные рудники.

Статус-кво нарушается с гибелью Красса в битве при Каррах (53 год одиннадцатый год третьей фазы, у нас в таком же по счету году сняли Хрущева). Триумвират распадается, начинаются интриги. Усиление Цезаря, который выиграл Галльскую войну, приводит Помпея к союзу с сенатом (раньше триумвиры были в оппозиции к нему). В 49 году сенат лишает Цезаря всех полномочий, Цезарь "переходит Рубикон", и начинается война цезарианцев и помпеянцев по всему миру (Греция, Испания, Африка). Цезарь побеждает и становится диктатором. 17 марта 44 года Цезаря убивают его же сподвижники. Кажется, должна наступить новая эпоха. Нет. Сенат, с одной стороны, амнистирует убийц, с другой - оставляет в силе все преобразования Цезаря. Оказывается, не нравилась сама фигура Цезаря, а не его действия. Он заслонял дорогу другим желающим попробовать власти. Не так ли и престарелый Брежнев мешал более молодым членам Политбюро, хотя, по сути, вполне всех устраивал.

После гибели диктатора начинается новый виток внутрипартийных разборок. Власть делят наследники Цезаря, им противостоят бывшие заговорщики (Децим Брут, Кассий). Политики объединяются, разъединяются, выступают в оппозиции, приходят к соглашению и т.д. и т.п.

В 43 году Марк Антоний двинулся против Децима Брута. Сенат объявляет Антония врагом отечества и высылает против него армию, где пропретором Октавиан. Антония разбивают. Однако после того как сенат не удовлетворяет требований Октавиана, тот сближается с Антонием. В результате в 43 году Октавиан, Антоний и Лепид объявляют себя триумвирами с неограниченными полномочиями на пять лет. Начинаются репрессии второго триумвирата. Однако если Сулла или марианцы во второй фазе рубили под корень, террор был направлен на целое сословие, группу населения, город, то проскрипции второго триумвирата носили "личный" характер. Устранялись потенциальные противники в борьбе за власть.

Однако и второй триумвират приказал долго жить, к 36 году (до конца фазы остается восемь лет) Антоний и Октавиан остаются один на один. Их спор решается в морской битве 31 года, Антоний разбит. До конца фазы остаются считанные годы, царят развал и беспринципность, но одновременно ощущается предчувствие скорых перемен. Серое время третьей фазы исчерпало свои ресурсы, нужны были новые люди, новые идеи, и такие люди вскоре появятся. Блеск четвертой фазы всегда поражает после серых "кардиналов" третьей фазы. Есть, правда, представление о Цезаре как о яркой и мощной фигуре, однако вряд ли он сильно выбивается из ряда других вождей третьей фазы (Давид, Владимир Красное Солнышко, Елизавета Петровна, Саломея, Хрущев, Брежнев, Горбачев). Был он "демагогом без твердых принципов, сначала марианцем, затем союзником сулланцев; расточительный, как самый удачливый сулланский офицер, только без соответствующих капиталов; ловкий, упорный, неистощимый в средствах и неутомимый, как Катон, только без всяких нравственных достоинств" (К. Нич). Под стать ему было и окружение Цезаря: "Преобразование сената привело к тому, что туда попала масса незначительных и совершенно неопределенных элементов. Такой же неопределенностью отличались и сами цезарианцы" (К. Нич).

Однако хоть третья фаза и не являет исторического образца для подражания, тем не менее очень важна на своем месте и в свое время тем, что готовит все достижения четвертой фазы. В интригах, заговорах и непрерывных кутежах Рим окончательно превращался из республиканского полиса в государство с мощным аппаратом, профессиональной армией и единоличной властью. В третьей фазе от старого уклада фактически уже ничего не остается, а новый обретает плоть и кровь. Цезарь вел активную романизацию провинций, он начал давать римское гражданство целым областям, разросся государственный аппарат, упорядочено административное деление, налажена налоговая система, была проведена перепись населения. Цезарь учредил надзор за жизнью граждан при помощи законов о роскоши. Ими регулировалось все, вплоть до формы одежды и распределения продуктов питания. Частным лицам запрещено было покидать Италию. Как все это знакомо нам по брежневским временам.

Но если в брежневские времена все так или иначе делалось в угоду нарождающейся технократии, то в Римской империи главный закон нового уклада служил интересам армии. Полководец-правитель может что угодно делать с государством и населением, но обязан удовлетворять любое требование легионов. Все лидеры третьей фазы это прекрасно понимали, и не было ни одного, кто бы нарушил этот негласный закон нового уклада. Более того, войско становилось все самовольнее. Так, например, "при Тапсе легионы ринулись на врага, не дожидаясь приказания идти в атаку, и на глазах Цезаря, несмотря на его просьбы, изрубили беглецов, собравшихся на холме и моливших победителей о пощаде" (К. Нич). Легионы заставили Октавиана, Лепида и Антония заключить второй триумвират, так как не желали сражаться друг с другом. "Сила Антония и Октавиана заключалась в том, что они все соображения подчиняли интересам легионов" (К. Нич).

Под новые взаимоотношения легионов и полководца-монарха была преобразована экономика государства. Вместо мелкого землевладения (военно-крестьянский уклад, рожденный первым имперским циклом) основным видом землевладения стали средние участки, которые давались ветеранам в целиком укомплектованном состоянии, с инвентарем, рабами, обустроенные для хозяйствования и жизни. Гражданское население было беззащитно рядом с "сомнительными толпами ветеранов" (К. Нич). Ветераны вели себя по отношению к старым жителям как завоеватели, захватывали лучшие земли, самовольно превышали размеры участков, оставаясь при этом неподсудными. Объяснение простое: ведь именно они были опорой власти и поднимались по первому зову полководца-правителя.

Подготовительный характер третьей фазы сказался и в том, что в её пространстве прошла политическая и военная закалка будущего правителя Рима - Октавиана. Он вступил в политическую борьбу в возрасте 19 лет, став одним из наследников Цезаря по завещанию. Из неопытного юноши, которого никто не воспринимал всерьез, превратился в расчетливого политика, удачливого полководца, за которым стояли преданные ему легионы. Им он подарил Египет, они ему власть в Риме.

В 29 году (за год до начала четвертой фазы) он вернулся в Рим, одолев всех своих врагов. В этом году он отпраздновал свой тройной триумф и стал во главе обновленного государства, пользуясь полным доверием народа.

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (28 год до н. э. - 9 год н. э.)

С началом четвертой фазы военная монархия стала реальностью, Октавиан удовлетворял всем требованиям нового уклада: был удачливым полководцем, щедрым правителем, наследником Цезаря по завещанию. В его фигуре общество увидело гарантию спокойствия и процветания. "После многолетних гражданских войн, сопровождавшихся проскрипциями, конфискациями земель, принудительными налогами, наборами в армию, бегством рабов и господством солдатчины, италийское общество стремилось прежде всего к миру, к восстановлению нормальной жизни. "Римский мир" был лозунгом, объединившим различные группировки общества" (Н. Машкин). Разве нельзя то же самое сказать о российском обществе девяностых годов XX века? Кажется, что единственная мысль всего нашего народа - мир и восстановление нормальной жизни.

"Римский мир" в сознании общества крепко был связан с именем Октавиана. Его победа над Антонием и Клеопатрой положила конец смутным временам, а вернее, "темному времени" второй и третьей фаз. Октавиану воздавали неслыханные почести, имя включали в сакральные песнопения наряду с именами богов, день его возвращения в Рим должен был стать праздником на все времена. Был торжественно закрыт храм Януса: по всей Римской державе водворился гражданский мир. (Во время войн ворота храма Януса оставляли открытыми.)

Пользуясь поддержкой общества, используя дарованную им неограниченную власть, Октавиан удивительно быстро навел порядок в государстве, где дотоле среди бела дня бродили шайки разбойников, а свободных людей хватали на дорогах и объявляли рабами. Октавиан расставил на дорогах караулы, произвел ревизию рабов, своей волей уничтожил списки должников казны, прекратил затянувшиеся судебные процессы, отдал спорные земельные участки их держателям.

В 27 году официально оформлена новая система власти - принципат. Октавиан принял новое имя, олицетворяющее эту власть, император Цезарь Август, сын божественного.

Слово "император" указывало на ...

Конец ознакомительного фрагмента

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную версию.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.