Андре Нортон
Торговцы во времени



Глава 1

Любому, кто удосужился бы заглянуть в камеру предварительного заключения, внешность сидящего там молодого человека вряд ли показалась бы примечательной. Роста он был, пожалуй, немного выше среднего, но не настолько выше, чтобы обращать на себя внимание. Его коричневые волосы были подстрижены вполне традиционно, даже консервативно, а неброские черты почти мальчишеского лица едва ли могли остаться в памяти наблюдателя, если, конечно, тот не заметил бы, что в глубине его светло-серых глаз время от времени возникал странный блеск, придающий им холодное, оценивающее выражение.

В конце последней четверти двадцатого столетия на любой из расположенных десятью этажами ниже улиц можно было встретить людей, внешне почти неотличимо похожих на него, также просто и аккуратно одетых. Но тот наблюдатель, одетый в форму защитного цвета, который и в самом деле существовал, видел только отблески тайной и тщательно контролируемой ярости, которую Мэрдок сам еще не до конца понимали лишь учился использовать ее в качестве оружия, направленного против мира, всегда казавшегося ему враждебным.

Он знал, что охранник смотрит на него, но не подавал виду. Дежурный фараон, отнюдь не новичок в своем деле, вероятно, ожидал увидеть нечто мало похожее на равнодушное смирение, однако ожидания его были обмануты. На этот раз Росса зацепили крепко. Но почему ему не сообщили о переводе сюда? Что означал этот дневной допрос, который вел лысый верзила? Им удалось прижать Росса к стенке, и он был от этого не в восторге. Юноша отвечал на задаваемые вопросы со всем вниманием, на которое был способен его проницательный разум, но все же, вспоминая об этом допросе, он смутно предчувствовал неладное.

Дверь камеры распахнулась. Росс не повернул головы, но охранник прокашлялся, словно час их обоюдного молчания иссушил его голосовые связки.

— Мэрдок, подъем! Судья хочет видеть тебя.

Плавным движением, контролируя каждый мускул своего тела, Росс встал. Никаких пререканий, ни следа дерзости или неповиновения. Он шел, будто маленький мальчик, осознавший свои ошибки. Эта роль кроткого и безобидного человечка не раз выручала Росса в его бурном прошлом. Таким он и предстал перед человеком, сидевшим за столом в комнате, куда его привели. На лице Росса играла застенчивая улыбка, он переминался с ноги на ногу с мальчишеской неловкостью, почтительно ожидая пока тот, другой, обратится к нему. Сегодня судья — Орд Рэйвел. Гнилой номер — пытаться надуть старину Орлиного Носа. Придется принимать приготовленный им подарочек, даже если от него потом станет худо…

— У вас скверное досье, юноша.

Росс позволил своей улыбке угаснуть, его плечи обмякли. Но в глазах под полуопущенными веками прятался все тот же холодный, дерзкий вызов.

— Да, сэр, — согласился он, тщательно имитируя дрожь в голосе. Но в следующую секунду Росс понял, что все его актерское искусство пропадает зря. Судья Рэйвел был не один — рядом с ним сидел проклятый лысый бугай и смотрел на заключенного тем же пронизывающим взглядом, что и накануне.

— Очень плохое досье, особенно учитывая тот короткий срок, за который вы его заработали, — Орлиный Нос тоже пялил на Росса свои гляделки. — По закону вы должны быть переданы в Новую Реабилитационную Службу…

Росс похолодел. Ему приходилось слышать леденящие душу рассказы об этой «терапии». Во второй раз за время пребывания в комнате суда самообладание изменило ему. Но в окончании фразы ему почудился проблеск надежды.

— Тем не менее, я уполномочен предложить вам выбор, Мэрдок, хотя лично я, основываясь на вашем досье, считаю, что вы того не стоите.

Охвативший Росса приступ страха утих. Если судье это не нравится, значит, в этом предложении таятся какие-то преимущества для Росса Мэрдока, и, следовательно, надо соглашаться.

— Существует правительственный проект, который нуждается в добровольцах. По результатом проверок, вы, возможно, подходите для этой работы. Если выдадите свое согласие, то время вашей работы в этом проекте пойдет в зачет срока вашего наказания. Кроме того, вам предоставится возможность помочь стране, чьи законы вы так грубо попирали.

— А если я откажусь, то меня отправят на эту самую реабилитацию, так, сэр?

— Я полагаю, вы более чем подходящая кандидатура для реабилитации. Ваше досье… — судья зашуршал лежащими перед ним бумагами.

— Я согласен стать добровольцем в этом проекте, сэр.

Судья фыркнул, засунул бумаги в папку и, повернувшись к сидящему в углу человеку, сказал:

— Ну, вот и ваш доброволец, майор.

Росс сдержал вздох облегчения. Первой беды удалось избежать. А если и дальше будет так же везти, то, возможно, он и вообще выкрутится…

Человек, которого судья Рэйвел назвал «майором», вылез из своего темного угла. Едва взглянув на него, Росс, к своей скрытой досаде, почувствовал тревогу. Ломать комедию перед Орлиным Носом было нетрудно, но тут он понял, что с этим типом такие шуточки не пройдут.

— Благодарю вас. Мы отправимся прямо сейчас. Погода, похоже, не слишком обнадеживает.

Не успев понять, что происходит, Росс обнаружил, что смирно идет к двери. Он прикинул, что можно будет попытаться смыться, когда они с майором выйдут из здания, и затем затеряться в городе, погруженном в метельную темень. Но вместо того, чтобы спуститься на лифте вниз, они наоборот — поднялись по лестнице еще на два или три этажа. К своему стыду. Росс почувствовал, что задыхается и не может идти достаточно быстро, в то время как его спутнику, минимум лет на десять старше юноши, все было нипочем.

Они вышли на занесенную снегом крышу, и майор посветил фонариком, указывая на опустившуюся перед ними тень. Вертолет! Впервые Росс усомнился в правильности сделанного выбора.

— Пошевеливайтесь, Мэрдок! — голос звучал вполне бесстрастно, но от этой бесстрастности становилось не по себе.

Втиснутый в кабину между безмолвным майором и не менее молчаливым пилотом в форме, Росс поднялся над городом, чьи улицы были знакомы ему не хуже, чем линии собственной ладони, и устремился навстречу неизвестности, внушающей мрачные предчувствия. Смягченные снегопадом очертания освещенных улиц и зданий исчезли из виду, внизу были видны лишь узкие полосы автострад. Росс решил не задавать вопросов. Это молчание вполне можно пережить — ему случалось переживать куда худшие вещи.

Проблески света исчезли. Машина легла в вираж. Лишенный каких бы то ни было ориентиров, Росс не знал даже, куда они летят, на юг или на север. Но мгновенье спустя сквозь снежную завесу вспыхнул узор красных посадочных огней и вертолет приземлился.

— Вперед!

Росс вновь повиновался и остановился, дрожа, посреди завихрений метели. Его одежда, достаточно теплая для города, оказалась слабой защитой против пронизывающего ветра. Чья-то рука сжала его локоть, и он понял, что его ведут к невысокому строению на краю поля. Дверь распахнулась и Росс вместе со своим спутником очутился в помещении, полном света и уютного тепла.

— Садись вон там!

Слишком деморализованный, чтобы спорить, Росс сел. В комнате находилось всего несколько человек. Один из них, одетый в странный, словно надутый комбинезон, с висящим на руке круглым шлемом, читал газету. Майор пересек комнату, чтобы поговорить с ним. После того как они обменялись несколькими негромкими фразами, майор пальцем поманил Росса, и он проследовал за офицером в соседнюю комнату, вдоль стен которой стояли ряды металлических шкафов.

Из одного такого шкафа майор вытащил комбинезон вроде того, что был на пилоте, и приложил его к Россу.

— Годится, — заявил он. — Быстро одевайся, мы не можем всю ночь ждать.

Росс забрался в комбинезон. Не успел он застегнуть последнюю молнию, как его спутник нахлобучил на голову юноши шлем. Пилот покосился на дверь:

— Нам пора трогаться, Кэлгаррис, не то мы застрянем надолго.

Они вновь поспешили в направлении летного поля. Если вертолет был просто необычным средством передвижения, то машина, к которой они приближались, казалось, явилась прямо из будущего — иглообразный корабль, стоящий на хвостовых стабилизаторах, устремив острый нос вертикально вверх, в небеса. Вдоль одного его борта возвышался трап, по которому пилот вскарабкался в кабину.

Не размышляя, Росс последовал за ним и обнаружил, что должен лечь на спину, согнув колени почти до подбородка. Мало того, он должен был делить и без того более чем тесное пространство с майором. Входной люк захлопнулся, заперев их внутри.

За всю свою недолгую жизнь Россу часто случалось испытывать страх, сильный страх. Он старался закалить свой разум и тело, чтобы противостоять такому страху. Но то, что он испытывал сейчас, нельзя было назвать просто страхом, он впал в панику, настолько жуткую, что полностью лишился сил. Быть замкнутым в крохотном объеме, лишиться возможности хоть как-то контролировать происходящее — это оказалось пострашнее всего, с чем он сталкивался раньше.

Как долго длился этот кошмар? Секунду? Час? Росс утратил всякое чувство времени. Но вдруг словно огромная рука сдавила его, и он совершал отчаянные попытки вдохнуть, пока мир вокруг него не взорвался…

Сознание медленно возвращалось к юноше. Какое-то время он думал, что ослеп. Потом он начал различать перед собой серые тени. Наконец до него дошло, что он больше не лежит на спине, а сидит, откинувшись, в кресле. Все вокруг дрожало от вибрации, сотрясавшей также и его самого.

Россу Мэрдоку удалось так долго пробыть на свободе только потому, что он умел быстро оценивать обстановку. За последние пять лет он редко терпел поражение, сталкиваясь с опасными людьми или ситуациями. Теперь он понимал, что вынужден обороняться. Он вглядывался в темноту и думал, яростно и напряженно. Создавалось впечатление, что все происшедшее с ним за этот день было придумано лишь с одной целью — разрушить его самоуверенность и сделать его посговорчивее. Но зачем?

Росс обладал твердой верой в свои силы и проницательностью ума, редкой для людей его возраста. Он понимал, что из того, что личность Мэрдока важна для самого Мэрдока, вовсе не следует, что она так уж важна для всего мироздания. Его досье было настолько объемным, что Рэйвел мог пришить ему все, что угодно. Но существовала одна немаловажная деталь, отличавшая его от большинства приятелей, — до сегодняшнего дня ему неизменно удавалось выкрутиться. Росс полагал, что так получалось потому, что он всегда работал в одиночку и брал на себя труд просчитывать свои действия на несколько ходов вперед.

С чего бы это теперь Росс Мэрдок стал вдруг кому-то настолько нужен, что для того, чтобы лишить его самообладания, было проделано все это? Он пошел добровольцем — зачем? Чтобы стать подопытным кроликом, на котором будут испытывать какой-нибудь вирус? В этом случае им незачем было так поспешно увозить его с базы. Не говоря ни слова, перекидывая его из одной летательной машины в другую, они явно старались деморализовать его. Хорошо, он изобразит растерянного мальчика и посмотрит, что будет дальше. Вот только удастся ли сыграть настолько убедительно, чтобы обмануть майора. В душе Росса тяжко ворочалось подозрение, что не удастся, и это было поистине обидно.

Была уже поздняя ночь. То ли метель осталась в стороне, то ли они летели выше облаков — в безлунном небе над кабиной ярко сияли звезды.

Образование Росс получил весьма поверхностное, но тем не менее он сумел самостоятельно расширить свои познания, диапазон которых не раз повергал в удивление многих представителей власти, имевших с ним дело. Он провел немало времени в городской библиотеке, выискивая факты, относящиеся ко многим странным областям знаний. Факты — весьма полезные вещи. Как минимум трижды полученные таким образом обрывки знаний спасали его свободу, а один раз, наверное, и жизнь.

Теперь он пытался свести воедино все, что ему было известно к этому времени о сложившейся ситуации. Он находился внутри какого-то ультрасовременного реактивного самолета, машины, весь облик которой говорил о том, что она предназначена для исключительно важных заданий. Из этого следовало, что он, Росс Мэрдок, был кому-то где-то очень нужен. Значит, можно строить какие-то предположения, а для них нужны дополнительные факты. Нужно ждать, прикидываться дурачком и держать глаза и уши открытыми пошире.

Судя по скорости, с которой они мчались, за несколько часов они должны были оказаться вне пределов страны. В конце концов, разве у правительства нет баз за границей? Возможность оказаться за рубежом вовсе не входила в его планы бегства, впрочем, с этой деталью он разберется в свое время.

Внезапно Росс вновь оказался лежащим на спине, и вновь его сдавила невидимая рука. На сей раз внизу не было посадочных огней, и Росс догадался, что они достигли места назначения, только когда резкий толчок, от которого лязгнули зубы, возвестил о посадке.

Майор вылез наружу, и Росс смог наконец распрямить свое скрюченное тело. Но его сразу же схватили за руку и поволокли вперед. Росс высвободил руку и спустился по шаткой, похожей на лестницу, конструкции.

Внизу не было ни одного огонька — только открытое, заснеженное пространство, через которое по направлению к лестнице двигалось несколько человек. Росс был голоден и очень устал. Он надеялся, что если майору захочется продолжить свои игры, это дело может подождать до следующего утра.

Со временем, конечно, ему нужно будет выяснить, где он находится. Если предоставится возможность бежать, то хотелось бы узнать что-нибудь об окрестностях. Но та же рука вновь схватила его за локоть и повела по направлению к полуоткрытой двери, которая, как показалось Россу, вела внутрь снежного холмика. Неизвестно, намела ли этот снег метель или его насыпали люди, но маскировка была отличной, и Росс понял, что она не случайна.

Такой Росс увидел базу, и сразу по прибытии он смог лишь мельком осмотреть ее. В течении дня он подвергся самому тщательному врачебному осмотру, с каким ему только приходилось сталкиваться. Когда же любопытство докторов было удовлетворено, юношу подвергли серии тестов, смысл которых ему никто объяснить не удосужился. А затем его оставили в покое, поместив в похожую на камеру комнату, вся обстановка которой состояла из койки (оказавшейся куда более комфортабельной, чем показалось на первый взгляд) и репродуктора в углу под потолком. Ему так ничего ровным счетом и не сказали. А он и не задавал вопросов, упрямо решив держаться выбранного образа. И вот он лежит, один, целый и невредимый, вытянувшись на койке и глядя на репродуктор, очень опасный молодой человек, решивший не отступать ни на шаг.

— Теперь послушай вот что… — тембр голоса, раздавшегося из-за решетки репродуктора, был весьма металлическим, но в этом хрипе сохранялись интонации голоса Кэлгарриса. Губы Росса сжались. Он исследовал каждый квадратный дюйм стены и не обнаружил никаких следов двери, сквозь которую попал сюда. Вооруженный одними лишь голыми руками, он никак не мог выбраться отсюда, а из одежды у него теперь только то, что ему выдали: рубашка, штаны из суровой материи и туфли-мокасины на мягкой подошве.

— …и постарайся определить… — дребезжал голос. Росс понял, что пропустил часть сообщения мимо ушей. Впрочем, это не имело значения. Он не был намерен продолжать играть в эти игры.

Раздался щелчок — Кэлгаррис отключился. Но тишина не вернулась. Вместо нее Росс услышал ясную, сладкую трель, вызвавшую смутную ассоциацию с образом птицы. Его знакомство с миром пернатых ограничивалось городскими воробьями и толстыми сизыми голубями, причем ни те, ни другие не издавали звуков, похожих на песни, но тем не менее он не сомневался, что голос принадлежал птице. Росс оторвал взгляд от динамика под потолком и посмотрел на противоположную стену. То, что он увидел, заставило его вскочить на ноги.

Стены больше не было. На ее месте оказался крутой горный склон, заросший темно-зелеными елями до самой границы снегов, укрывающих остроконечные вершины. В затененных местах лежали полосы снега, а запах хвои, коснувшийся ноздрей Росса, был ничуть не менее реален, чем прохлада ветерка.

Раздался звук, заставивший его вздрогнуть, — это был отраженный горным эхом вой — древний клич волчьей стаи, голодной и вышедшей на охоту. Росс никогда прежде не слышал этого звука, но вековой человеческий опыт, таящийся в его подсознании, помог безошибочно определить, что это такое — четвероногая смерть. Точно так же он сразу сумел узнать серые тени, крадущиеся за ближними деревьями — его руки сжались в кулаки, а глаза стали лихорадочно рыскать по сторонам в поисках оружия.

Позади него стояла койка, а три из четырех стен окружали его, словно пещера. Но вот один из серых хищников поднял голову и посмотрел прямо на него глазами, в которых горели красные огоньки. Повинуясь полусформировавшейся идее, Росс схватил с койки одеяло, чтобы набросить его на зверя, когда тот прыгнут.

Волк двинулся вперед, в его глотке клокотало глухое рычание. Россу этот зверь, более крупный, чем любая собака, и куда более свирепый, казался чудовищем. Он уже приготовил одеяло, и только тут до него дошло, что волк смотрит не на него, что внимание хищника приковано к точке, лежащей вне поля зрения Росса.

Волк оскалил зубы, демонстрируя длинные желтые клыки. Раздался звук, похожий на звон струны, зверь подпрыгнул, упал на спину и покатился по земле, отчаянно пытаясь схватить зубами стрелу, вонзившуюся ему между ребер. Он снова завыл и из его пасти хлынула кровь.

Изумление Росса не знало границ. Он собрался духом и шагнул к умирающему волку. Впрочем, он не слишком удивился, когда его вытянутая рука уперлась в невидимый барьер. Медленно вытянув руки в стороны, он убедился, что касается стены своей камеры. И все же то, что он видел, слышал и обонял, убеждало, что он находится в горном лесу.

Немало озадаченный, он задумался на мгновенье, а затем, найдя объяснение, кивнул, и сел, расслабившись, на свою койку. Все это, вероятно, было какой-то суперсовершенной разновидностью телевидения, воспроизводящей запахи, иллюзию ветра и другие детали, придающие зрелищу столь впечатляющую убедительность. Результат был настолько убедительным, что Россу приходилось постоянно напоминать себе, что это всего лишь картинка.

Волк был мертв. Его сородичи исчезли в зарослях, но поскольку изображение не исчезло, Росс решил, что представление еще не закончилось. Он слышал какие-то звуки и ожидал продолжения.

Наконец в поле зрения появился человек. Он подошел к мертвому волку и осмотрел его, ухватив за хвост и приподняв. Сравнив размер зверя с ростом охотника, Росс убедился, что зверь и в самом деле был огромным. Человек обернулся и что-то прокричал. Его слова были совершенно членораздельны, но абсолютно непонятны Россу.

Незнакомец был одет весьма странно — слишком легко для климата этих мест, если судить по грудам снега и холодному ветру. Полоса грубой материи, укрывавшая его от подмышек до колен, была обернута вокруг тела и перетянута поясом. Пояс, куда более нарядный, чем неуклюжее одеяние, был сделан из множества маленьких цепочек, соединяющих металлические пластины. К поясу крепился длинный кинжал. На человеке был также синий плащ круглой формы, откинутый сейчас за плечи, чтобы не мешать рукам, и заколотый под подбородком чем-то вроде большой булавки. Обувь, укрывающая икры, была сделана из звериной шкуры и на ней оставались клочья косматого меха. Лицо человека было безбородым, хотя, судя по темной полосе вдоль подбородка, он вряд ли сегодня брился. Большая часть его темно-коричневых волос была скрыта меховой шапкой.

Был ли он индейцем? Нет, потому что его кожа, загорелая и обветренная, была тем не менее того же цвета, что и у Росса. Да и костюм его совсем не был похож на индейский. Вдобавок ко всему, этот человек, несмотря на примитивность своей одежды и украшений, был окружен такой аурой властности и уверенности в себе, что не возникало сомнений в том, что в своей части мира он — большая шишка.

Вскоре подошел другой человек, одетый похоже на первого, только в плаще грязно-бурого цвета. Он тащил за собой двух упирающихся ослов, которые в ужасе шарахались от мертвого волка, затем еще один, с другой парой ослов. И, наконец, появился четвертый, одетый в шкуры, со спутанной бородой на лице. Он склонился над убитым зверем и при помощи ножа с тускло-серым лезвием стал снимать с него шкуру. Прежде чем он закончил свое занятие, на заднем плане появились еще три пары тяжело нагруженных ослов. В конце концов бородач свернул окровавленную шкуру и, пнув освежеванную тушу, легко побежал вслед за удаляющейся процессией.

Глава 2

Увлекшись развернувшимся перед ним действием, Росс оказался не готов к внезапной и полной темноте, поглотившей не только картину на стене, но и всю комнату.

— Что случилось? — в его ушах отозвался собственный удивленный голос, слишком громкий, так как все звуки пропали вместе со светом. Замолкло даже тихое гудение вентиляции, на которое он не обращал внимания, пока оно не исчезло. Росс ощутил отзвук той паники, что охватила его в кабине ракетоплана. Но теперь он был готов ко встрече с неизвестностью.

Росс медленно двинулся сквозь темноту, вытянув вперед руки, чтобы не врезаться в стену. Он был полон решимости отыскать потайную дверь и сбежать из этой темной камеры.

Вот! Сперва его ладонь наткнулась на ровную поверхность. Он провел по ней рукой в стороны, и та неожиданно ушла в пустоту. Росс двинулся на ощупь. Здесь была дверь и теперь она была открыта. На секунду юноша замешкался, не в силах избавиться от жутковатого ощущения, что выйдя наружу, окажется на горном склоне, где бродит стая волков.

— Ерунда! — он снова говорил вслух. И, может быть, потому, что он чувствовал себя довольно неуверенно, сразу двинулся вперед. Все потрясения последних часов вызвали в нем сильнейшее желание сделать хоть что-то, что он сам считает нужным, а не то, что приказывают ему другие.

Тем не менее, Росс продолжал двигаться медленно, поскольку помещение, куда он попал, оказалось таким же пустым и темным, как и покинутая им комната. Он решил, что безопаснее всего будет красться вдоль одной из стен, вытянув перед собой руку.

Несколькими шагами дальше его плечо внезапно потеряло опору, и юноша чуть не провалился в еще одну открытую дверь. Но дальше снова шла стена, и он с радостью прислонился к ней. Еще одна дверь… Росс замер, присушиваясь к еле уловимому звуку, едва заметному намеку на то, что он не один в этой темной дыре. Но мрак, не нарушаемый даже движением воздуха, казалось, сгущался вокруг него, обретая почти осязаемую плотность.

Стена кончилась. Касаясь ее левой рукой, Росс вытянул правую вперед, и его пальцы уперлись в новую поверхность. Пространство, разделяющее две вертикальные плоскости, было немного шире дверного проема. Поперечный коридор? Он решил было протянуть руку дальше, и тут до него донесся звук. Он и в самом деле был не один.

Росс отступил к стене, прижался к ней, сдерживая дыхание, чтобы вслушаться в этот шум, и обнаружил, что темнота мешает различать звуки. Он не мог определить источник этого шороха, еле заметной вибрации воздуха.

В конце концов он понял, что звук происходит от какого-то движения у самого пола. Кто-то к нему полз — а не шел! Росс быстро укрылся за углом. Ему вовсе не хотелось иметь дело с ползущим. Эта встреча в темноте таила в себе угрозу.

Шорох был не постоянным, его часто прерывали долгие паузы. Росс заметил, что в этих паузах ясно слышалось тяжелое дыхание, словно ползущий совершал тяжкое, изнурительное усилие. Перед его мысленным взором встала картина — волк, стоящий в погруженном во мрак зале и нюхающий воздух. Осторожность подсказывала, что надо поскорее убираться отсюда, но присущий Россу дух противоречия заставил его остаться на месте. Присев на корточки, он напряженно вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть приближавшегося к нему.

Внезапно ослепительно вспыхнул свет, заставив Росса прикрыть глаза ладонями. И тут же он услышал, как возле пола раздался отчаянный, полный боли возглас. Все вокруг вновь заливал яркий свет. Росс обнаружил, что действительно стоит на пересечении двух коридоров — оказалось, его догадка была правильной. А тот, кто полз…

Человек — по крайней мере, фигура его весьма напоминала человеческую, — лежал в нескольких ярдах от юноши. Но рассмотреть его было невозможно — он весь был замотан бинтами, совершенно скрывавшими лицо. И это производило жуткое впечатление.

Одна из перевязанных рук чуть заметно шевельнулась, продвигая тело на какой-то дюйм вперед. Но прежде чем Росс успел сделать хоть шаг, в коридор вбежал еще один человек. Мэрдок узнал майора Кэлгарриса. Подбежав к лежавшему на полу существу, майор опустился на колени рядом с ним.

— Харди! Харди! — его голос, который бывал столь жестким, когда он обращался к Россу, выражал сейчас одно лишь сострадание.

— Харди, дружище! — руки майора приподняли перебинтованное тело, поддерживая его за голову и плечи. — Все в порядке, Харди, ты вернулся, живой. Ты на базе, Харди. — Он говорил медленно и ласково, словно утешая испуганного ребенка.

Одна из скрытых повязками рук, дернувшись, упала на забинтованное тело.

— Вернулся… живой… — прохрипел голос из-под бинтов.

— Вернулся, живой, — повторил майор.

— Вокруг темно… Опять темно… — хрипел голос.

— Ты просто страшно устал, парень. Все будет в порядке. Сейчас мы уложим тебя в постель.

Рука раненого прикоснулась к ладони Кэлгарриса.

— Я жив?

— Ты же знаешь, что да! — произнес майор ободряюще. Затем Кэлгаррис поднял глаза на Росса, как будто знал, что тот стоит рядом.

— Мэрдок, бегите в комнату в конце коридора и позовите доктора Фаррела!

— Слушаюсь, сэр! — вырвалось у Росса настолько автоматически, что он понял, что сказал, лишь когда уже почти добежал до комнаты.

Россу Мэрдоку никто ничего не объяснял. К забинтованному Харди примчался врач с двумя помощниками, и они быстро унесли его. Майор шел рядом с носилками, по-прежнему держа раненого за руку. Росс остановился в нерешительности: ясно было, что в его помощи больше не нуждались, но он теперь не решался ни идти дальше осматривать базу, ни возвращаться в свою камеру. Вид Харди, кем бы тот ни был, радикально изменил представление Росса о проекте, на участие в котором он так поспешно дал согласие.

Несомненно, здесь происходило что-то очень важное. Росс и раньше подозревал, что это может быть опасным. Но его представления об опасности до сих пор были весьма абстрактными и не связанными с такой конкретной картинкой, как ползущий во мраке Харди. С самого начала Росс лелеял дерзкий план побега. Теперь он точно знал, что отсюда надо побыстрее убираться, чтобы с ним не случилось то же, что и с человеком, которого он только что видел.

— Мэрдок!

От неожиданности Росс резко развернулся, встав в боевую стойку, но увидел перед собой не майора, и не одного из молчаливых людей, которых встретил здесь раньше. Стоявший перед ним человек обладал очень темной кожей, резко контрастировавшей со светлыми стенами коридора. Его брови и волосы были лишь ненамного темнее. И на этом фоне странно выделялись ярко-голубые глаза.

Незнакомец молча и бесстрастно разглядывал Росса, словно тот представлял собой какую-то проблему, которую ему предстояло решить. Когда же он заговорил, голос его оказался абсолютно монотонным, лишенным всяких модуляций.

— Я — Эш, — произнес он равнодушно. Таким тоном говорят: «Это — стол, а это — стул».

Росс вспыхнул.

— Отлично. Значит, ты — Эш, — вызывающе прошипел он. — И что бы это значило?

Эш не принял вызова.

— С этого момента мы — партнеры, — ответил он, пожав плечами.

— Партнеры в чем? — потребовал ответа Росс, стараясь сохранять спокойствие.

— Мы здесь работаем в парах. Нас подбирает компьютер, — ответил Эш и посмотрел на наручные часы. — Скоро звонок в столовую.

Он повернулся и пошел прочь. Росс не вынес такого безразличия. Если уж он решил не задавать вопросов майору и другим, стоящим по ту сторону решетки, то у такого же «добровольца» как он сам, можно было бы узнать хоть что-нибудь.

— В конце концов, что это за место? — спросил он.

Тот посмотрел на него через плечо:

— Операция «Ретроспектива».

Росс сдержал ярость.

— Хорошо. Но чем они здесь занимаются? Слушай, я только что видел парня, обмотанного бинтами так, словно он попал в бетономешалку, который полз через зал. Что они тут делают? И что должны делать мы?

К его изумлению, Эш улыбнулся, по крайней мере его губы слегка изогнулись.

— Проняло тебя? Ну, здесь иногда бывают потери. Их число стараются уменьшить, насколько это в человеческих силах, и для нас стараются по возможности принять все меры предосторожности.

— Что за потери?

— Потери в операции «Ретроспектива».

Где-то в дальнем конце зала негромко зажужжал зуммер.

— Звонок в столовую. Не знаю как ты, а я проголодался.

Эш отвернулся и ушел, словно никакого Росса Мэрдока вовсе не существовало.

Тем не менее Росс Мэрдок существовал, что было немаловажным для него самого фактом. И пока юноша шел вслед за Эшем, он решил, что намерен существовать и дальше, причем целым и невредимым, вне зависимости от операции «Ретроспектива» или как ее там. И он собирался в ближайшее же время получить от кого-нибудь ответы на интересующие его вопросы.

К своему удивлению, он обнаружил, что Эш ждет его у двери в комнату, откуда раздавались голоса и звон столовой посуды.

— Сегодня народу немного, — заметил Эш безразличным тоном, — на этой неделе многие заняты.

В комнате и в самом деле было совсем не многолюдно. Пять столов стояли свободными, в то время как присутствующие собрались за оставшимися двумя. Росс насчитал восемь человек, обедающих или идущих от окошка раздачи с нагруженными подносами. Все они были одеты в такие же брюки, рубашки и туфли, как и он сам — похоже, подобная одежда служила здесь чем-то вроде униформы. Четверо из них выглядели вполне обычно, зато внешность остальных была настолько примечательной, что Росс едва сумел скрыть изумление.

Стоя вслед за Эшем в очереди на раздачу, Росс украдкой поглядывал на них. Двое явно были азиатами, низкорослыми худыми людьми с тонкими веревочками длинных усов по бокам рта. Но когда он прислушался к их разговору, то понял, что они говорят на английском с непринужденностью, свидетельствовавшей о том, что для них этот язык родной. В дополнение к усам на лбу у обоих синели татуировки, так же как и на тыльных сторонах ладоней.

Другая пара была еще экзотичнее. Их светлые волосы, заплетенные в косы, волной спадали на могучие плечи. Подобных причесок Россу пока еще не приходилось видеть. Причем одного взгляда на этих здоровенных типов было достаточно, чтобы отбросить любые подозрения в женоподобии.

— Гордон! — один из этих гигантов полуобернулся за столом, чтобы поприветствовать Эша, когда тот с подносом в руках проходил мимо. — Когда ты вернулся? И где Сэнфорд?

Один из азиатов отложил ложечку, которой рассеянно помешивал свой кофе, и с искренним огорчением в голосе спросил:

— Что, опять потери?

Эш помотал головой:

— Просто новое назначение. Сэнди торчит на Готской Заставе. С ним все в порядке, — напарник Росса улыбнулся, и лицо его приняло такое живое и ехидное выражение, что Росс даже удивился. — Он угрохает там пару миллионов, если не остановится. Ведет дела так, будто родился со стаканом в руке.

Азиат рассмеялся и взглянул на юношу.

— Твой новый напарник, Эш?

Оживление исчезло с коричневого лица Эша.

— Временное назначение. Это Мэрдок, — поставив поднос на стол, он кивнул, указывая на азиатов: — Ходаки, Фенг. Джансен, Ван Вайк, — последнее относилось к рослым блондинам.

— Эш! — из-за соседнего стола к ним подошел еще один человек. Худой, узколицый, с беспокойными глазами, он был намного моложе остальных, намного моложе и не такой сдержанный. Росс подумал, что если задать вопросы ему, парень, возможно, ответит на них.

— Чего тебе, Курт? — ответ Эша прозвучал весьма пренебрежительно. Впрочем, молодой человек никак не отреагировал на оскорбительный тон, что несколько подняло его в глазах Росса.

— Ты слышал, что случилось с Харди?

Фенг, показалось, собрался было что-то сказать, а Ван Вайк нахмурился. Прежде чем ответить, Эш долго и неторопливо предавался процессу пережевывания и проглатывания пищи.

— Естественно, — вновь голос Эша ничего не выражал, будто случившееся с Харди было чем-то обыденным, что резко контрастировало с мелодраматическими интонациями Курта.

— Его искалечили… капут… — акцент Курта, малозаметный вначале, стал явственнее. — Замучили…

Эш посмотрел на него в упор:

— Ты, кажется, не на том же маршруте, что и Харди, правда?

Но Курт по-прежнему не сдавался:

— Конечно, нет. Ты знаешь, к какому маршруту я готовлюсь. Но это не значит, что такое не может случиться на моем маршруте, на твоем или на их! — он указал пальцем на Фенга и блондинов.

— Ты можешь свалиться с кровати и сломать себе шею, если сильно повезет, — заметил Джансен. — Иди и поплачься в жилетку Милларду, если тебя это так пугает. На инструктаже тебе все объяснили, тебе говорили, по какому принципу нас подбирают, что может произойти.

Росс уловил беглый взгляд, брошенный на него Эшем. Он до сих пор ничего не понимал, но не собирался задавать вопросы этой компании. Возможно, эта игра в молчанку была частью подготовки. Он подождет до тех пор, пока не сумеет отвести Курта в сторонку и выведать у него кое-что. Пока же он спокойно ел, стараясь не демонстрировать интереса к разговору.

— То есть вы собираетесь и дальше отвечать «слушаюсь, сэр», «никак нет, сэр» на любой приказ?

Ходаки стукнул по столу татуированной ладонью:

— Что за глупости, Курт. Ты прекрасно знаешь, как и почему нас отбирают на маршруты. В том, что Харди попал под удар, нет вины проекта. Такое случалось, и такое будет случаться и дальше.

— Я о том и говорю! Ты хочешь, чтобы это случилось с тобой? Хорошенькие штучки выделывают дикари на твоем маршруте с пленными, не правда ли?

— Слушай, заткнись! — Джансен встал. Поскольку он был выше Курта дюймов на пять и запросто мог переломить его пополам через колено, его слова звучали весьма внушительно. — Если ты чем-то недоволен, обращайся к Милларду. И еще послушай, малыш, — он наставил свой массивный указательный палец прямо в лоб Курту, — прежде чем шуметь, сходи сначала на первый маршрут. Когда туда посылают, принимают все меры предосторожности, а Харди просто не повезло. Вот так вот. Мы смогли вернуть его назад, к его счастью. Он сам же первый тебе это скажет, — гигант потянулся. — Как насчет поиграть, Эш, Ходаки?

— Ну такой всегда энергичный… — проворчал Эш, но кивнул утвердительно, так же как и маленький азиат.

Фенг улыбнулся Россу:

— Эти трое всегда пытаются друг друга разгромить, и каждый раз выходит ничья. Но мы надеемся… да, мы каждый раз надеемся…

Итак, Росс лишился возможности поговорить с Куртом. Вместо этого он как-то незаметно оказался среди людей, которые, покончив с едой, собрались на маленькой арене, вокруг которой полукольцом стояли кресла для зрителей. Но то, что произошло потом, целиком поглотило Росса, точно так же как давешняя сцена охоты на волка. Здесь тоже разгорелась битва, но не физическая. Все трое противников были не похожи друг на друга не только внешне, но, как Росс вскоре понял, отличались и по умственному подходу к поставленной задаче.

Они уселись на пол, скрестив ноги, в вершинах воображаемого треугольника. Затем Эш взглянул на высокого блондина и маленького азиата.

— Территория? — спросил он бодро.

— Внутренние степи! — ответили те хором, и все трое, посмотрев друг на друга, рассмеялись.

Эш кивнул.

— Решили сегодня быть крутыми, ребята? — спросил он. — Ну ладно, пусть будут степи.

Он приложил ладонь к полу перед собой и, к изумлению Росса, свет вокруг арены померк, а поверхность пола превратилась в миниатюрную копию зеленой степи, колыхавшейся под ветром.

— Красный!

— Синий!

— Желтый!

Сидевшие в сумраке игроки выбрали цвета. И по их команде загорелись разноцветные огоньки.

— Красный — караван! — Росс узнал бас Джансена.

— Синий — грабители! — Ходаки лишь немного отстал от него.

— Желтый — неизвестный фактор.

Росс был уверен, что заметил, как Джансен вздохнул.

— Неизвестный фактор — природное явление?

— Нет — племя на марше.

— Ага! — Ходаки так и предполагал. Росс представил себе, как он пожимает плечами.

Игра началась. Росс слышал о шахматах, о военных играх, которые разыгрывают при помощи миниатюрных армий и кораблей, об играх на бумаге, требующих от участников способности быстро соображать и тренированной памяти. Эта игра, однако, совмещала в себе их все и даже больше того.

Его воображение заработало, движущиеся огоньки превратились в отряд грабителей, купеческий караван, кочующее по степи племя. Хитроумное перестроение, схватка, маленькая победа здесь, за которой следовало более серьезное поражение там. Эта партия могла продолжаться много часов подряд. Сидевшие вокруг люди, бормотали что-то, обсуждая происходящее, тихо спорили, чтобы не мешать игрокам. Росс волновался, когда красные торговцы обходили весьма хитроумную засаду, и возмущался, когда племя отступало или караван терял очки. Это действие оказалось самой зачаровывающей игрой из всех, какие ему приходилось видеть, и он понимал, что все три человека, управляющие этими маневрами, — мастера стратегии. Их силы были настолько равны, что до чьей-нибудь безоговорочной победы было далеко.

Джансен рассмеялся, и красная линия каравана стянулась в компактную кучку.

— Встали на стоянку у источника, — объявил он. — Но выставили хорошие караулы. — Вокруг группы рассеялись красные искорки. — Они могут стоять, сколько я пожелаю. Мы можем заниматься этим хоть до второго пришествия, и никто не сможет взять верх.

— Нет, — возразил Ходаки, — в один прекрасный день кто-нибудь из нас сделает небольшую ошибку, и тогда…

— И тогда какие-нибудь придурки нас угробят? — спросил Джансен. — То-то будет денечек! Ну ладно, на сегодня перемирие?

— Идет!

Свет над ареной зажегся вновь, и изображение степи погасло.

— Если захотите продолжить, то я с удовольствием поучаствую, — объявил Эш, поднимаясь.

Джансен ухмыльнулся.

— Отложи это на месячишко, Гордон. Завтра мы отправляемся во время. Следите за собой, вы оба. Мне не хочется играть с другими противниками, когда я вернусь.

Росс обнаружил, что нелегко отделаться от иллюзии, так поглотившей его. Внезапно он почувствовал, что кто-то легонько прикоснулся, к его плечу и поднял глаза. Позади него стоял Курт, судя по всему, равнодушный к спору между Джансеном и Ходаки, обсуждавшими какой-то момент игры.

— Вечером встретимся, — губы юноши двигались почти незаметно — этот трюк Росс успел в свое время изучить. Да, он обязательно встретится с Куртом, этим вечером или в другой раз, когда представится возможность. Он должен узнать, что за секрет хранит эта странная компания.

Глава 3

Росс настороженно замер, прижавшись к стене в своей темной комнате и повернув голову в сторону приоткрытой двери. Его встревожил легкий шорох, и вот теперь он стоял, напрягшись, словно кот перед прыжком. Но увидев силуэт человека, открывающего дверь и входящего внутрь, он не стал бросаться на него, а подождав, пока тот подойдет к койке, скользнул вдоль стены, затворил дверь и привалился к ней спиной.

— Что за дела? — спросил Росс свистящим шепотом.

В темноте раздался короткий смешок.

— Ты готов? — акцент гостя не оставлял сомнений. Это явился Курт с обещанным визитом.

— А ты сомневался?

— Нет, — не дожидаясь приглашения, темная фигура опустилась на край койки. — Иначе бы меня здесь не было, Мэрдок. Ты кое-что знаешь, я слышал. Тебя, так же как и меня, втянули в эти игры. Ты же видел Харди сегодня.

— Ты много чего слышал, а? — ответил Росс уклончиво.

— Я слышал, видел, и понял больше, чем все эти крикуны, вроде майора и других, вот что я тебе скажу. Ты видел Харди. Хочешь, чтобы с тобой случилось то же самое?

— А есть такая опасность?

— Опасность! — фыркнул Курт. — Ты не представляешь масштаба этой опасности, малыш. До сих пор не представляешь. Я еще раз тебя спрашиваю: хочешь кончить так же, как Харди? Они еще не успели заморочить тебя своими разговорами. Именно поэтому я и пришел сюда сегодня. В чем тебе повезло — у тебя есть шанс сбежать, пока они тебя не записали.

— Записали?

Курт зло рассмеялся.

— Ага. У них тут много всяких штучек. Они у нас умники, яйцеголовые, и у каждого своя любимая финтифлюшка. Тебя засовывают в специальную машину, которая запоминает твои данные. После этого, парень, ты не сможешь выбраться наружу, не переполошив всю базу. Усек? Так что, если хочешь смыться, делай это до того, как они тебя запишут.

Росс не верил Курту, но слушал внимательно. Эти аргументы звучали вполне убедительно для человека, чья общая неосведомленность в научных проблемах позволяла поверить в существование самых невероятных приспособлений.

— Тебя они тоже должны были записать, — заметил Росс.

Курт снова засмеялся, но на этот раз весело.

— Они и думают, что записали. Только все не так просто, как воображают себе майор и остальные, в том числе и Миллард! Нет, у меня имеется вполне реальный шанс удрать отсюда, я просто не могу сделать это в одиночку. Вот почему я ждал, пока они притащат сюда новичка, с которым я успею договориться прежде, чем его зацепят на крючок. Ты крутой парень, Мэрдок, я смотрел твое досье, и я готов спорить, что ты прибыл сюда без особого желания оставаться надолго. Я даю тебе шанс выбраться отсюда вместе с человеком, который знает все ходы. Второй такой возможности не будет.

Чем дольше говорил Курт, тем убедительнее звучали его слова. Последние подозрения Росса развеялись. Он и в самом деле собирался сбежать при первой возможности, и если Курт все продумал, то тем лучше. Конечно, не исключено что Курт просто «наседка», а все его разговоры — провокация. Но с этой возможностью придется смириться.

— Послушай, Мэрдок, может быть, ты думаешь, что отсюда просто выбраться? Ты знаешь, парень, где мы находимся? Мы почти на самом Северном Полюсе! Не собираешься ли ты пешком топать несколько сотен миль по снегу и льду? Веселенькая выйдет прогулочка! Я думаю, что ничего не получится — если у тебя нет плана и напарника, который знает, что делать.

— А как мы будем выбираться? Угоним один из этих ракетопланов? Ты — пилот? Я — нет.

— Кроме ракетопланов у них есть кое-что еще. Это место совершенно засекречено. Даже ракетопланы садятся здесь нечасто, чтобы их не засекли радары. Ты что, не знаешь, что здесь повсюду рыщут красные? Эти ребята следят за действиями красных, красные следят за ними. Обе стороны играют из-под стола. Мы будем выбираться на «кошках».

— Кошках?

— Это такие снегоходы, вроде тракторов. На юге заложены склады с припасами, раз в месяц туда ходят «кошки». Управлять такой машиной совсем не сложно, и прежде чем нас начнут искать, можно уйти далеко.

— Как далеко нам нужно уйти? — спросил Росс скептически. Даже если предположить, что Курт говорит правду, путешествие по диким арктическим просторам на украденной машине выглядит по меньшей мере рискованным. У него было довольно смутное представление об полярных пустынях, но тем не менее он был уверен, что без должных предосторожностей там легко можно сгинуть навсегда.

— Может быть, всего лишь миль на сто, или около того. Но у меня есть в запасе и другие планы, и я готов рискнуть собственной головой. Неужели ты думаешь, что я отправлюсь в путь наобум?

Тут он был, конечно, прав. Росс с самого начала понял, что его гость в первую очередь думает о собственных интересах и не станет рисковать, если у него нет четкого плана действий.

— Ну и что ты скажешь, Мэрдок? Ты со мной или нет?

— Мне нужно время, чтобы все это переварить.

— Вот времени у нас как раз и нет, мой мальчик. Завтра они тебя запишут. После этого тебе не выйти за ограду.

— Тогда, может быть, ты научишь меня, как обмануть эту записывающую машину? — предложил Росс.

— Ничего не выйдет. Это связано с устройством моего мозга. Я же не могу открыть мою черепушку и дать тебе кусок своих мозгов? Нет, или ты бежишь вместе со мной сегодня ночью, или я буду ждать, пока сюда не привезут кого-нибудь еще.

Курт встал. Последнюю фразу он произнес безразличным тоном, и Росс понял, что он имел в виду именно то, что сказал. Но все же Росс колебался. Он хотел попытаться выбраться на свободу, и догадки о том, что здесь происходит, усиливали это желание. Хотя Курт не внушал ему ни симпатии, ни доверия, Россу казалось, что он понимает его лучше, чем Эша и остальных. К тому же с Куртом он окажется в привычной стихии — в такие переделки ему приходилось попадать и раньше.

— Сегодня… — повторил он задумчиво.

— Да, сегодня! — в голосе Курта зазвучало нетерпение — он чувствовал, что собеседник сомневается. — Я долго готовился, но нас должно быть двое. Нужно по очереди управлять «кошкой». Нельзя останавливаться, пока мы не окажемся далеко на юге. Говорю тебе, это несложно. Вдоль пути следования есть тайники с пищей, оставленные на случай непредвиденных обстоятельств. Я достал карту, где они отмечены. Ты идешь?

Росс не отвечал. Тогда Курт подошел к нему ближе.

— Помнишь Харди? Он не первый и не последний. Нас тут используют без оглядки. Вот почему они так срочно притащили тебя сюда. Лучше рисковать со мною, чем на маршруте.

— А что такое «маршрут»?

— А, так значит они тебя не инструктировали? Ну, маршрут — это такой небольшой скачок назад во времени, путешествие в историю. Только не в ту причесанную историю, о которой ты читал в книгах, когда был маленьким. Нет, тебя забрасывают в какие-то дикие доисторические времена…

— Это невозможно!

— Вот как? Ты видел сегодня этих здоровенных белобрысых парней, а? Как ты думаешь, зачем они отрастили такие косы? Потому что они путешествовали в такие времена, когда мужчины носили косы и ходили с большущими топорами, которыми можно разрубить человека пополам. А Ходаки и его напарник… Ты что-нибудь слышал о татарах? Может быть, и нет, но когда-то они прошли почти по всей Европе.

Росс сглотнул слюну. Он вспомнил картинку на которой были нарисованы воины с косами на голове и с топорами в руках — викинги! И татары, да он когда-то смотрел кино о каком-то Хане, точно, Чингис-хане! Но ведь вернуться в прошлое невозможно!

Однако он подумал о фильме, который видел сегодня — с человеком, убившем волка, и тем, лохматым, одетым в шкуры. Они были не из этого мира. Неужели Курт говорит правду? Яркие воспоминания об этой сцене придали убедительность словам Курта.

— Представь, что тебя посылают во время, где не любят чужаков, — продолжал Курт. — Ты туда попадаешь, и с тобой происходит то же, что и с Харди. А это не очень приятно!

— Но зачем?

— А вот это они тебе скажут только накануне первого выхода на маршрут. Я даже не хочу знать, зачем. Я знаю только, что не собираюсь отправляться в эти безумные времена, где какой-нибудь дикарь может запросто продырявить меня копьем из-за того, что майор Джон Кэлгаррис или Миллард хотят что-то там выяснить. Сперва я испробую свой план.

Настойчивость Курта сделала свое дело. Росс решился. Он тоже рискнет бежать на «кошке». Он знаком только с этим миром и с этой эпохой и не желает знакомиться с другими.

Как только Росс принял решение, Курт повел его за собой. Его знание системы безопасности базы было безупречным. Дважды дорогу им преграждали запертые двери, но они задерживались лишь на секунду, поскольку у Курта имелась какая-то маленькая, умещавшаяся в ладони штучка, поднося которую к замку, он легко открывал любые двери.

Коридоры достаточно освещались и идти было легко, но в комнатах царила темнота, и Курту дважды приходилось вести Росса под руку. Он обходил препятствия с уверенностью человека, неоднократно преодолевавшего этот маршрут. За время пути Росс сильно изменил свое мнение об его способностях в лучшую сторону и поверил, что ему и в самом деле очень повезло с компаньоном.

Когда они достигли последнего помещения. Росс, с готовностью повинуясь приказам Курта, надел меховой костюм, который тот ему дал. Размер оказался не совсем подходящий, но он обратил внимание, что Курт постарался выбрать наиболее близкий к его росту. Открылась последняя дверь, и они шагнули во мрак полярной ночи. Ухватив Росса одетой в рукавицу рукой, Курт потащил его за собой. Вместе они распахнули дверь ангара, где стояла машина, на которой им предстояло бежать.

«Кошка» оказалась довольно странным механизмом, но у Росса не было времени осмотреть ее. Курт втолкнул его в кабину, стеклянный колпак над ними захлопнулся и двигатель заработал. Вероятно, «кошка» двигалась на предельной скорости, но тем не менее казалось, что они ползут немногим быстрее, чем пешком.

Какое-то время Курт двигался от стартовой точки по прямой, но вскоре Росс услышал, как он негромко отсчитывает что-то, словно отмеряя время. Когда он досчитал до двадцати, «кошка» резко забрала вправо и описала широкий полукруг. На следующий счет «двадцать» маневр повторился в противоположном направлении. После того как это было проделано шесть раз, Росса начали одолевать сомнения, удастся ли им вернуться на первоначальный курс. Когда Курт перестал считать, Росс спросил его:

— Что это за танцы?

— А ты хочешь, чтобы тебя разорвало на клочки и раскидало по окрестностям? Для того, чтобы с базы никто не вышел и никто туда не вошел, вовсе не нужны заборы в две мили высотой — здесь есть другие меры безопасности. Скажи спасибо, что мы преодолели первое минное поле и не взорвались.

Росс поежился, но постарался не показать Курту своего испуга:

— Так значит, все не так просто, как ты говорил?

— Заткнись! — Курт снова начал отсчет, И Росс провел несколько весьма неприятных минут в размышлениях о безрассудности поспешных решений и о том, что прежде чем ввязаться в это дело, нужно было как следует подумать.

Они вновь принялись выписывать на снегу волноообразные узоры, но теперь уже в виде острых углов. Время от времени Росс бросал взгляд на человека, сидевшего за рулем. Как Курт сумел запомнить маршрут? Его желание покинуть базу явно перевешивало все остальные побуждения.

Они продолжали двигаться туда-сюда, с каждым разворотом выигрывая всего несколько ярдов.

— Хорошо, что «кошки» работают на атомном топливе, — заметил Курт в промежутке между двумя минными полями, — иначе бы мы сожгли все топливо.

Росс с трудом поборол в себе желание выскочить наружу, чтобы избежать любого контакта с двигателем. Вероятно, эти машины были вполне безопасными, но страх перед радиацией был все же силен. К счастью, Курт вскоре прекратил маневры и вышел на прямой курс.

— Мы выбрались! — с облегчением произнес Курт, ничего, впрочем, к этому не добавив.

«Кошка» уверенно ползла вперед. Россу показалось, что у них нет никаких ориентиров, но Курт вел машину ничуть не сомневаясь. Спустя некоторое время он нажал на тормоз и сказал Россу:

— Мы должны вести по очереди — теперь ты.

— Я умею водить машину, но эта штука… — с сомнением ответил Росс.

— Ерунда. Самым сложным было преодолеть минное поле, и это уже позади. Смотри! — Курт указал на слабо светившуюся приборную панель, — это поможет тебе ехать прямо. Если умеешь водить автомобиль, то с этим и подавно справишься. Следи!

Он вновь тронулся с места и слегка повернул налево.

Огонек на панели начал мигать, и чем сильнее они отклонялись от курса, тем чаще он мигал.

— Видишь? Следи, чтобы он горел постоянно, и все будет в порядке. Если замигает, поворачивай, пока не перестанет. Ребенку ясно. Садись и поехали.

Поменяться местами в закрытой тесной кабине оказалось весьма не просто, но в конце концов им это удалось, и Росс осторожно взялся за руль. Следуя указаниям Курта, он принялся смотреть вперед, обращая больше внимания на огонек, чем на белое пространство впереди, и, промучившись несколько минут, наконец приспособился. Как и обещал Курт, все было очень просто. Проследив какое-то время за его действиями, Курт что-то одобрительно промычал и устроился подремать.

Когда интерес к вождению «кошки» угас, это занятие начало казаться монотонным и убаюкивающим. Росс заметил, что начинает зевать, но упрямо оставался на своем посту. До сих пор все делал Курт, и Россу не хотелось упустить шанс продемонстрировать свою полезность. Если бы среди бесконечных снегов появился хоть какой-нибудь просвет, хоть какая-нибудь видимая цель, то было бы не так трудно. В конце концов Росс то и дело стал отклоняться от курса, чтобы мигающий огонек на панели не давал ему заснуть. За этими маневрами он не заметил, как проснулся Курт, пока тот не сказал:

— Придумал себе будильник, Мэрдок? Хорошо, не буду спорить с человеком, умеющим работать головой. Но лучше тебе покемарить, а то мы так далеко не уедем.

Росс слишком устал, чтобы сопротивляться. Они вновь поменялись местами, и он свернулся поудобнее, насколько это было возможно, на тесном сидении. Но только теперь, когда можно было спокойно поспать, он понял, что больше спать не хочет. Курт же, вероятно, решил, что Росс крепко спит, потому что через пару миль пути он осторожно пошевелился. В неверном свете приборной панели Росс заметил как он, порывшись в нагрудном кармане своей парки, достал небольшой предмет, и, прижав его одной рукой к рулю, другой принялся слегка нажимать на него.

Росс не понял смысла его действий, но уловил как Курт облегченно вздохнул, убирая свое сокровище обратно в карман, как будто выполнив какое-то важное дело. Вскоре «кошка» остановилась, и Росс приподнялся в кресле, протирая глаза.

— Что случилось? Мотор заглох?

Курт облокотился на руль.

— Нет. Просто нужно здесь подождать.

— Ждать? Чего? Пока Кэлгаррис придет и сцапает нас?

Курт рассмеялся:

— Майор? Вот уж чего бы я хотел — так это, чтобы он оказался сейчас здесь. То-то будет для него сюрприз! Вместо двух маленьких мышек, которых нужно заездить обратно в клетку, — большущий тигр с клыками и когтями!

Росс выпрямился. Это дело начинало плохо пахнуть, дело, в которое он влез по самые уши. Он оценил возможное продолжение и пришел к выводу, что Росс Мэрдок, похоже, крепко влип. Если Курт ждет каких-то своих друзей, то эти друзья могут быть только из одной компании…

Большую часть своей короткой жизни Росс вел свою собственную войну против ограничений, навязываемых ему законами и правилами, которых он не мог принять. И за годы этой войны, где случались и атаки, и поражения, и стратегические маневры, он выработал собственные правила столь опасной игры. Он никого не убивал и ни за что не пошел бы по тому пути, который выбрал Курт. Для человека, ненавидевшего всяческие запреты и ограничения, цели и методы хозяев Курта были не просто чуждыми и нелогичными — они были ему глубоко противны.

— Твои друзья опаздывают? — как бы невзначай спросил он.

— Пока нет, и если ты хочешь сыграть в героя, то прежде как следует подумай! — в голосе Курта зазвучали металлические нотки — те самые, что так не нравились Россу в голосе майора. — Эта операция тщательнейше планировалась и от нее зависят очень серьезные вещи. Теперь нам уже никто не сможет помешать.

— Красные внедрили тебя в проект, да? — Росс хотел поддержать разговор, чтобы выиграть время для размышлений. А думать ему нужно было быстро и четко.

— Нет смысла пересказывать тебе грустную историю моей жизни, Мэрдок. Без сомнения, большая часть ее тебе покажется весьма скучной. Если ты хочешь остаться в живых, хотя бы на время, тебе стоит помалкивать и делать то, что тебе велят.

Курт скорее всего был вооружен — в противном случае он вряд ли вел бы себя столь самонадеянно. С другой стороны, если подозрения Росса верны, то как раз и наступил момент, когда нужно сыграть в героя — потому что лучше быть мертвым героем, чем живьем попасть в руки дружков Курта посреди полярной пустыни.

Как можно резче Росс бросился влево, стараясь прижать Курта к стенке кабины, и вцепился в мех на вороте его парки, пытаясь нащупать горло. Похоже, Курта подвела излишняя самоуверенность, из-за которой он оказался не готов к внезапному нападению. Он отчаянно пытался освободить руки, но Росс, заметив блеск металла, намертво сжал его запястье.

Они дрались, путаясь в меховой одежде. Росс старался не дать Курту вырваться и пытался при этом выключить его метким ударом.

В конце концов Курт сам помог противнику. Когда Росс на секунду ослабил хватку, он бросился на него и тут же получил удар сбоку. Он уже не смог остановиться и, ударившись головой о рулевое колесо, обмяк.

Росс действовал быстро. Он снял свой ремень и безжалостно скрутил Курту руки. Затем, изогнувшись, он перетащил бесчувственное тело противника и занял место водителя.

Он не имел ни малейшего представления, куда ехать, но знал, что отсюда надо убираться — причем на предельной скорости. Помня о том, что его умение водить эту машину было весьма ограниченным. Росс двинулся с места и, описав широкий круг, убедился, что «кошка» движется в направлении обратном первоначальному.

Огонек, указывающий курс, горел по-прежнему ровно. Вернется ли он на базу, двигаясь обратно по той же прямой? Затерянный в безмолвии диких холодных просторов, он принял единственное возможное решение и отправился в путь.

Глава 4

Росс вновь просто сидел и ждал, пока другие решат его судьбу. Внешне он был так же невозмутим, как и тогда, перед судьей Рэйвелом. Вспоминая происшедшее, он понимал, что несмотря на мрак полярной ночи, у него не было шансов спастись. Убегая от тех, кто шел на встречу с Куртом, он попал прямо в объятия поисковой партии с базы и увидел в действии механическую гончую, которую, по словам Курта, посылают в погоню за беглецами, — жуткую машину, способную преследовать цель до тех пор, пока металл, из которого она сделана, не рассыплется в пыль от ржавчины. Беглецам не так уж сильно удалось оторваться от преследователей, как рассчитывал Курт, полагаясь на полученное на старте преимущество.

Росс не знал, насколько смягчит его вину то обстоятельство, что он был захвачен уже на обратном пути с лежавшим в кабине связанным Куртом. За долгое время ожидания ему не раз приходило в голову, что это, может быть, вообще не учитывается. На этот раз в камере ничего не происходило — просто тянулись долгие часы, полные далеко не приятных размышлений.

Но из этой истории с неудачным походом через льды он извлек один весьма важный урок: Кэлгаррис и прочая публика с базы оказались самыми серьезными противниками из тех, что когда-либо встречались ему, и на их стороне были все возможные преимущества. Теперь Росс даже не сомневался, что бежать с базы невозможно. Приготовления Курта произвели на него впечатление, он понимал, что многое из этого он сам никогда бы сделать не сумел. И он не сомневался, что Курт прибыл сюда, имея с собой все самое изощренное оборудование, какое было у красных.

Когда друзья Курта наконец прибыли на место встречи, их ожидал весьма грубый прием. Кэлгаррис выслушал Росса и послал туда боевую группу. Прежде чем поисковая партия вернулась на базу, темное арктическое небо озарилось вспышкой. Курт к тому времени пришел в себя, и когда он понял, что это означает, бесстрастное выражение исчезло с его лица.

Дверь камеры, где сидел Росс, щелкнула, и он поднялся с койки, готовый услышать приговор. На сей раз он не собирался разыгрывать спектакль. Ни малейших угрызений совести по поводу побега он не испытывал. Играй Курт честно, возможно, сегодня был бы хороший день. А так — просто не повезло.

Вошли Кэлгаррис и Эш. При виде Эша внутреннее напряжение, владевшее Россом, немного ослабло. Для вынесения приговора майор мог прийти и в одиночку, и если бы приговор был очень суров, ему вовсе незачем было вести с собой Эша.

— Ты плохо начал, Мэрдок, — майор сел на край полки, игравшей роль стола. — Тебе будет предоставлен еще один шанс, так что считай, что тебе повезло. Мы убедились, что ты не шпион, и поэтому твоя голова уцелела. Тебе есть, что добавить к своему рассказу?

— Нет, сэр.

— Вопросы?

— Очень много, — честно ответил Росс.

— Почему же ты их не задавал?

Росс улыбнулся тонкой улыбкой, так непохожей на ту застенчивую ухмылку, что появлялась на его лице, когда он изображал робкого мальчишку.

— Приличные ребята никогда не показывают своего невежества. Просто смотрят, слушают и помалкивают.

— И в результате едва не попадают в дерьмо, — добавил майор. — Не думаю, чтобы тебе понравилось общество тех, кто нанял Курта.

— Когда я убегал отсюда, я про них ничего не знал.

— Да, а когда узнал, то принял меры. Почему? — первый раз в голосе майора прорезался отзвук чувства.

— Потому что мне не нравятся порядки по их сторону забора.

— Только это тебя и спасло, Мэрдок. Еще один шаг в сторону, и тебе уже ничего не поможет. На этом пока закончим. Кстати, ты можешь задать несколько своих вопросов.

— Насколько то, что наплел мне Курт, правда? — выпалил Росс. — Я имею в виду путешествия во времени.

— Так все и есть, — майор произнес это так просто, что сомнений не оставалось.

— Но зачем? Как?

— Ты поймал нас на слове, Мэрдок. Из-за твоей маленькой прогулки нам придется рассказать тебе больше, чем мы обычно говорим нашим людям до последнего инструктажа. Послушай и забудь все, что не относится к той работе, которую тебе будет нужно выполнять.

Красные двадцать пять лет назад запустили Спутник. Мы ответили им немного позже. Потом произошло несколько серьезных аварий на Луне, потом эта станция, сошедшая с орбиты, потом корабль… Последние двадцать лет мы не совершали космических полетов, ничего из того, что планировали. Слишком много «жучков», слишком много дорогостоящих неудач. И в конце концов, мы начали узнавать о чем-то куда более серьезном, чем болтающийся в небе футбольный мячик.

Все открытия в науке происходят не вдруг, к ним идут шаг за шагом. Их историю можно проследить по этим шагам исследователей. Но представь, что ты сталкиваешься с результатом, который, судя по всему, получен сразу, без всякой подготовки. Что бы ты предположил в таком случае?

Росс уставился на майора. Хотя он не понимал, какое это имеет отношение к путешествиям во времени, но тем не менее почувствовал, что Кэлгаррис ожидает от него серьезного ответа.

— Либо эти шаги хранились в полном секрете, — медленно ответил он, — либо это открытие не принадлежит тем, кто о нем заявил.

Впервые майор глянул на него с одобрением.

— Предположим, это открытие жизненно важно для тебя. Что ты будешь делать?

— Попытаюсь выяснить, откуда оно взялось!

— Вот именно! За последние пять лет наши соседи напротив заявили о трех таких открытиях. Одно мы смогли проследить, повторить и использовать с некоторыми собственными дополнениями. Происхождение двух других до сих пор неизвестно, но они как-то связаны с первым. Сейчас мы пытаемся разрешить эту проблему, но время поджимает. Хотя у красных имеются совершенно невероятные штуки, они по какой-то причине ими пока не пользуются. Иногда эти штуки работают, иногда нет. Все это говорит о том, что красные ведут работу с открытиями, которые в основном сделаны не ими самими.

— Откуда же они их получили? С другой планеты? — воображение Росса заработало. Неужели удалось сохранить в секрете успешное космическое путешествие и контакт с другой разумной расой?

— В некотором смысле — да. Только эта планета удалена от нас не в пространстве, а во времени. Семь лет назад к нам попал человек из Восточного Берлина. Он был почти уже мертв, но прожил достаточно, ...

Конец ознакомительного фрагмента

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную версию.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.