Игра престолов: прочтение смыслов
Историки и психологи исследуют мир Джорджа Мартина

Предисловие

«Игра престолов» — знаковый сериал. В нём сочетаются историчность и фантазия, средневековый колорит и инновационность. Так почему бы не обсудить самую популярную фэнтезийную сагу современности в кругу историков, психологов, философов и даже физиолога? Нам очень понравилась эта идея. К тому же за организацию взялся наш хороший друг, историк Роман Шляхтин.

Ратоборцы» знают и любят историю. Наши самые интересные проекты рождаются на стыке научных дисциплин, технологий и увлечений. Мы много общаемся с академическими учёными, сами проводим исторические исследования. Поэтому нам показалось увлекательным применить методы научного анализа к фэнтезийному миру. В отличие от реального мира, фэнтези не имеет ограничений. При этом в нём часто не хватает важных элементов. Например, никто не знает, как в мире «Игры престолов» «работает» зима — почему в стабильном климате наступают десятилетние ледниковые периоды.

Как в свое время Пропп разбирал сказочные сюжеты на архетипы, так и спикеры конференции анализировали сагу Джорджа Мартина. В сериале придуманные детали нанизаны на жёсткий стержень достоверности социальных отношений. Это универсальные сюжеты и проблемы.

Борис Стругацкий считал, что фантастика решает актуальные проблемы на актуальном материале. Она может использовать фантастические допущения, но никогда не уходит от реальности, в отличие от фэнтези, которое от реальности бежит. С этой точки зрения «Игра престолов» скорее фантастика, чем фэнтези. Это уникальный материал для анализа современного общества, а вовсе не истории рыцарства или кочевых народов.

От появления идеи до начала конференции прошло всего 12 дней — да, мы любим вызовы! При этом зал был заполнен, а гости задавали сложные и неоднозначные вопросы. Значит, идея конференции была не хайповая, а действительно востребованная.

Преломление истории в художественных произведениях по воле их авторов или даже вопреки ей — это всё чрезвычайно интересно. Возможно, следующая наша конференция будет об этом.

Алексей Овчаренко

Управляющий партнёр

Агентство исторических проектов «Ратоборцы»


Предисловие
Ничего ты не знаешь, Джон Сноу!

Когда мы решили в библиотеке провести конференцию по сериалу «Игра престолов», наши коллеги крутили у виска пальцем. «Библиотека — не место для псевдонаучных сборищ фанатов какого-то сериала», — говорили они нам в кулуарах, — «Библиотека — место для реального мира, а не для вымышленной “голливудчины”».

Но когда конференция собрала сотни людей, когда докладчиками стали доценты из МГУ и Высшей школы экономики, а событие широкомасштабно освятили столичные СМИ, наши коллеги задумались, так ли эфемерна вселенная сериала, и не является ли именно современная библиотека идеальным местом для открытия вымышленных миров?.. Они собственными глазами увидели, как мир, придуманный и воплощённый на экране, может быть реальнее, сочнее и интереснее, чем любое событие, появившееся в ленте новостей.

Однажды я столкнулась с опросом, который проводили в США. Гражданам задавался один вопрос — какое событие в истории Америки XX века явилось для вас самым шокирующим и впечатляющим. На первое место, безусловно, попала смерть Джорджа Кеннеди, а на второе — то, что Дарт Вейдер является отцом Люка Скайуокера. Понимаете? Несуществующая вселенная Звёздных войн существует в сознании американцев и впечатляет их больше, чем полет на Луну или создание портативного компьютера! И тогда я поняла, что придуманные миры могут быть реальнее любых исторических событий и иметь влияние и на политику, и на науку, и на развитие техники, а главное — на мысли и эмоции людей. Возможно, именно поэтому я стала сценаристом.

Конференция прошла успешно. У вас в руках сборник материалов, дополняющий, расширяющий и поясняющий удивительный мир, созданный Джорджем Р.Р. Мартином и явленный нам в виде сериала с инновационной драматургией, противоречащей всем учебникам по сценарному мастерству, но выполняющей единственное правило хорошей истории, с которым не поспоришь — главное, чтобы зрителю было интересно.

И пусть вам будет интересно! Валар моргулис.

Юлия Петрова

Кинодраматург, руководитель библиотеки № 3 им. Н.А. Добролюбова


Ольга Гаврилова
психолог
Архетип Божественного ребёнка в сериале «Игра Престолов»

В детстве многие из нас любили сказки и мифы, а некоторые люди продолжают любить их и во взрослом возрасте. Читая сказки, мифы и легенды разных народов мира, можно заметить, что их сюжеты весьма похожи между собой. В зависимости от того, где именно разворачивается история, могут меняться описание ландшафта, имена героев, наличие в сказке тех или иных растений и животных, но общая канва остаётся очень схожей со сказками, рассказываемыми в совершенно другой части света.

На эту интересную особенность сказок, мифов и легенд указывал и Карл Густав Юнг, известный во всём мире швейцарский психолог. В созданном им направлении психологической науки — аналитической психологии — эта схожесть отчасти объясняется существованием отдельного конструкта, который он называл коллективным бессознательным, содержащим в себе множество различных архетипов. Под архетипами им понимались общие для всех людей образы, или праобразы, заключающие в себе обобщённое представление о некоторых универсальных идеях.

Значит ли это, что все люди на нашей Земле под, например, Богом понимают одно и то же, ведь это один из классических архетипов? Нет, отвечал Карл Густав Юнг, ведь, чтобы лучше понять, что такое архетип, мы можем сравнить его с кристаллом. В основе формирования всех кристаллов лежит единый принцип, связанный с формированием кристаллической решётки. Однако то, какой именно кристалл вырастет в конкретном случае, зависит во многом и от других факторов, например, от окружающей среды. Так и с архетипами — общая логика их построения универсальна, но на их наполнение в случае каждой отдельной ситуации, будь то человек или целая культура, влияет множество внешних обстоятельств.

На сегодняшний день выделено и описано множество архетипов. О некоторых из них писал сам К. Г. Юнг, другая часть архетипов была выявлена многочисленными последователями учёного. Среди самых известных архетипов, о многих из которых слышали и знают даже люди, весьма далёкие от аналитической психологии и психологии в принципе, можно назвать архетипы Самости, Тени, Персоны, пары Анимы и Анимуса, Бога, Смерти и многие другие.

В сериале «Игра престолов» возможно увидеть проявление самых разных архетипических образов. Одним из самых интересных и наглядно проявивших себя в сериале является архетип Божественного ребёнка.

Архетипический образ Дитя, или Ребёнка, занимает достаточно важное место в структуре аналитической психологии. Кроме многочисленных упоминаний в различных работах, К. Г. Юнг даже посвятил его анализу и подробному разбору отдельное произведение. Данный образ описывался К. Г. Юнгом как что-то крайне противоречивое, не соответствующее ни одному из миров, ни «да», ни «нет», а поэтому всеми отвергаемое. Образ Ребёнка сопровождается заброшенностью и покинутостью, постоянной подверженностью различным опасностям и угрозам для жизни Ребёнка. Эти черты поддерживают противоречие, свойственное данному архетипу. С одной стороны, они подчёркивают его невзрачность, а с другой — говорят о его таинственном и чудесном рождении. Классическими примерами проявления архетипа Божественного ребёнка являются Геракл, Кришна, Моисей и, конечно, Иисус. Рождение каждого из них окутано некоторой тайной, а жизнь с самого начала протекает в череде различных опасностей и покушений.

Итак, повторим ещё раз эту помогающую идентифицировать Божественного ребёнка триаду: чудесное рождение (зачастую овеянное тайной), сложное детство, постоянные угрозы для жизни. Интересный парадокс данного архетипа обнаруживается в том, что герой одновременно ощущает крайнюю беспомощность перед своими ужасными врагами и непрерывно находится под угрозой смерти, но в то же время обладает поистине огромными силами по сравнению с обычными людьми.

В сериале «Игра престолов» таким Божественным ребёнком является Джон Сноу.

Во-первых, до последних минут финальной серии седьмого сезона авторы сериала не раскрывают окончательно тайны его рождения и его настоящего имени, несмотря на многочисленные отсылки и намёки. Во-вторых, мы помним, что детство Джона отлично описывается словом «сложное», чему весьма способствует его мачеха (ох уж эти сказочно-мифические мачехи!). Ну и, наконец, третий пункт — Джон всё время находился под угрозой смерти, являясь законным сыном Рейгара и Лианны Таргариен и наследником Железного трона, что и вынуждает Нэда Старка скрыть правду о его происхождении и окружить ребёнка стеной лжи, обрекая его на тяготы жизни бастарда. Все три отличительных признака данного архетипа в наличии.

Архетип Ребёнка весьма неоднозначен и сильнее проявляет себя то в образе детского божества, то в образе юного героя. Оба архетипических типа имеют чудесное происхождение и схожую судьбу в младенчестве, заброшенность и угрозу со стороны гонителей.

Ребёнок сам по себе очень силён, и его сила выражается в изумительных подвигах. Они могут быть очевидными, как в случае с Гераклом, который ещё находясь в колыбели совершил свой первый подвиг, одолев змей, подосланных Герой. А могут быть не столь явными, как, например, победа над смертельной болезнью в случае с маленьким Джоном.

По мере взросления ребёнка его подвиги становятся не такими очевидными и проявляются в менее героических делах, в частности, в служении другим людям. Мотив служения и службы имеет огромное значение для Джона Сноу. Это выражается и в его приверженности семье и желании быть полезным отцу и братьям с сёстрами, и в решении посвятить свою жизнь Ночному дозору. В этом отношении весьма близок к Джону Сноу древнегреческий Геракл, который должен был служить царю Эврисфею. Кстати, именно в период служения Гераклом были совершены основные известные нам по мифам подвиги. То же самое мы можем увидеть и в истории Сноу — служение другим, особенно в роли стюарда лорда-командующего, привело его к состоянию полубожественного героя через совершение собственных подвигов.

Огромное значение для понимания архетипа Ребёнка имеет мотив «меньше малого, но больше большого», добавляющий к уже упомянутому бессилию ребёнка его чудесные деяния. Этот мотив проявляется на протяжении всей жизни Джона Сноу, который старается всегда держаться в тени, быть маленьким и максимально незаметным, но при этом воплощает в себе что-то неизмеримо большее, чем он сначала может себе представить. Именно этот мотив позже позволил бесправному бастарду превратиться в короля Севера. Для иллюстрации идеи «меньше малого» достаточно вспомнить эпизод, когда, возвращаясь в Винтерфелл после казни дезертира, Старки натыкаются на мёртвую самку лютоволка и её детёнышей. Джон, стремясь спасти пятерых обнаруженных детёнышей лютоволка от уничтожения, готов вычеркнуть себя из списка детей Нэда Старка, в очередной раз став невидимым и незаметным. Найденный чуть позже шестой щенок лютоволка, отличающийся от всех остальных своим окрасом, достаётся Джону, тем самым снова вводя противоречие между невзрачностью и потенциальным величием нашего героя.

Итак, Божественный ребёнок в лице Джона попадает в Ночной дозор и, подобно Гераклу, в процессе своего служения начинает совершать подвиги. Среди самых ярких подвигов можно назвать убийство ходоков и спасение лорда-командующего, а также отражение нападения армии Манса. При этом, меняя реальность вокруг себя, Джон очень сильно меняется сам. Он перестает быть Ребёнком. Постепенно он становится Героем. Этот архетип очень близок архетипу Ребёнка, их сценарии во многом совпадают.

Как и Ребёнок, Герой полон противоречий и парадоксальности, которая проходит красной нитью через всю его судьбу. Он способен справиться с величайшей опасностью, но в конце погибает от чего-то несоизмеримого, зачастую настолько мелкого, что в это просто невозможно поверить. Так, Бальдр, один из скандинавских асов, бог весны и света, погибает от омелы, с которой забыли взять клятву о том, что она не причинит ему вреда. Мауи, персонаж полинезийской мифологии, герой — полубог-получеловек, погиб из-за того, что маленькая птичка-трясогузка не выдержала и рассмеялась в самый ответственный момент, тем самым пробудив чудовище, поглотившее героя. Причина гибели героя «Песни о Нибелунгах» Зигфрида — удар в уязвимое место, а уже неоднократно упомянутого Геракла — подарок собственной жены. Многие герои погибали из-за измены. Не избежал этой участи и Джон Сноу, обманутый и заколотый братьями по Ночному дозору, предавшими его. Особенно трагично и символично, что мальчик-сирота Олли, которого Джон оберегает и приближает к себе, заманивает его в смертельную ловушку и наносит последний удар ножом. Наш Герой, пройдя множество испытаний, победив самых немыслимых врагов и уцелев в самых невероятных условиях, погибает от рук простого мальчишки.

Следующий виток развития архетипического Героя в лице Джона Сноу ждал нас в начале шестого сезона. Дело в том, что герои иногда воскресают или рождаются во второй раз (аналогия с Иисусом настолько очевидна, что нет смысла на ней подробно останавливаться). Вот и Джона Сноу коснулся этот глубоко мифологический мотив. Сама по себе идея второго рождения присутствует практически во всех культурах и во все времена. В некоторых культурах она воплощала в себе медицинские практики и была магическим средством лечения. Где-то через символическую смерть, имитацию ритуала похорон с оплакиванием и последующее новое рождение выстраивалась процедура инициации человека — перехода от мира детей к миру взрослых. Во многих религиях второе рождение — это основное мистическое переживание. Для средневековой оккультной философии идея второго рождения была ключевой.

Теоретически с момента своего воскрешения Джон Сноу становится неуязвим как Герой — над ним больше не властны земные законы и можно не опасаться за его жизнь и здоровье. Тут прямо просится любимое выражение железнорождённых о невозможности смерти того, что уже мертво.

Значит ли это, что мы можем больше не переживать за Джона и ставить последние деньги на то, что он доживёт до конца сериала? До последней серии седьмого сезона всё так и было. Но теперь Джон перестал быть бастардом, тайна его рождения официально раскрыта и мы узнали его настоящее имя. Говоря в терминах аналитической психологии и К. Г. Юнга, Джон Сноу обрёл Самость, пройдя в своём развитии через архетипы Ребёнка и Героя. И теперь за его жизнь никто не сможет поручиться. Однако этот факт представляется уже не таким важным, так как Джон Сноу обрёл главное — целостность. Никто отныне не сможет сказать, что Джон Сноу ничего не знает.

Когда описываешь архетип Божественного ребёнка через триаду чудесного рождения, сложного детства и угроз для жизни, у многих возникают вопросы о том, почему таким ребёнком является именно Джон Сноу, а не, например, Арья Старк с её загубленным детством, ставшая свидетельницей казни собственного отца и прошедшая через целую вереницу испытаний? Почему Божественный ребёнок не Дейнерис Таргариен, рождённая во время сильной бури, имевшая в анамнезе не менее сложное детство и проданная собственным эгоистичным братом дотракийскому кхалу Дрого? В конце концов, почему им не может быть Рамси Болтон, начинавший не менее несчастным бастардом? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно снова обратиться к работам К. Г. Юнга, который прямым текстом писал о том, что основное деяние Героя как одной из форм архетипа Ребёнка — преодоление чудища тьмы. И даже сам Ребёнок уже отличается деяниями, которые указывают на цель одоления тьмы. В этой логике становится очевидным, что ни Арья, одержимая лишь мыслями о собственной мести и разучивающая имена врагов, повторяя их вместо молитвы перед сном, ни Дейнерис, желающая вернуть себе трон и свои законные права, ни Рамси, который тьме давно отдался, не могут воплощать в себе архетип Ребёнка. Может быть, таким героем является Бран Старк? Но рождение Брана не связано ни с какой тайной, а трансформация в трёхглазого ворона возвысила его над происходящим: тому, кто знает будущее, прошлое и настоящее, нет нужды тревожиться и бороться с неизбежным. Его жизнь теперь протекает в совсем других категориях.

Однако искавшие другие воплощения архетипа Ребёнка в сериале были правы в главном: Джон не единственный Божественный ребёнок «Игры престолов». Но кто же ещё страдает с самого рождения, вокруг чьего происхождения разрастаются самые неожиданные фанатские версии, чьё младенчество и детство сопряжено с гонениями и постоянными притеснениями от самых близких? Кто, наконец, наглядно представляет собой принцип «меньше малого»? Еще один Божественный ребёнок сериала — любимец женщин, покровитель бастардов и калек, отважный воин и спаситель государства — Тирион Ланнистер. Более того, так как Тирион — карлик, он воплощает собой идею вечного ребёнка. Ведь ему не суждено «вырасти», он навсегда застрял между миром взрослых и детей.

Мотив ребёнка в облике карлика, реже — эльфа, достаточно распространён в фольклоре. Через такого ребёнка иногда проявляются потаённые силы природы. Одним из самых известных персонажей подобного типа является Мальчик-с-пальчик. Сюжетов сказок и историй о маленьком герое достаточно много, и существуют они практически во всех частях света. Например, украинский Горошек и белорусский герой Воловье ушко занимаются обличением социальных проблем общества, высмеивая и побеждая богачей, царей, попов и прочих власть имущих. А вот таджикский Горошек полностью сосредоточен на помощи родителям, разочарованным рождением столь маленького ребёнка и уверенным в том, что такой малыш ничего не сумеет делать, доказывая тем самым, что размер совсем не главное. Европейские сказки во многом походят на восточные — в них тоже преобладает идея рождения ребёнка, ростом меньше обычного, но при этом оказывающего полноценную помощь своим родителям, выполняя традиционные формы работы.

Известные многим авторские сказки о Мальчике-с-пальчик не столь дружелюбны, и их сюжеты связаны с отправлением детей в лес, угрозами смерти от ненасытных людоедов и прочими весёлыми приключениями. Объединяет эти сказки одно — маленький мальчик, фактически карлик, который действует и выживает за счёт своей смекалки, компенсируя физический недостаток роста живостью ума и личностными качествами. Всё вышесказанное вполне применимо и к Тириону Ланнистеру. Ребёнок, который не должен был выжить, убивший собственных мать и отца, ненавидимый родными и презираемый врагами, он тем не менее становится одним из важнейших и популярнейших персонажей «Игры престолов».

Что же позволяет ему достичь успеха (кроме рождения в одной из самых богатых семей) и подтвердить своё право называться Божественным ребёнком? Во-первых, Тирион, несмотря на всю свою невзрачность и внешнюю беспомощность, совершает самые настоящие подвиги. Одним из таких деяний являются его вдохновляющая речь во время обороны Королевской гавани и последующая отчаянная борьба с врагом. А во-вторых, отважного полумужа, на деле оказавшегося мудрым и добрым человеком, неоднократно спасают смекалка и сообразительность, что ещё раз отсылает нас к историям про Мальчика-с-пальчик.

Таким образом, можно говорить о том, что Джон Сноу и Тирион Ланнистер — два воплощения архетипа Божественного ребёнка в сериале «Игра престолов».

Проявляются ли среди персонажей сериала другие архетипы? Целое множество! Например, Дейнерис Таргариен начинает свою историю в сериале в качестве Персоны. Этот архетип является одним из базовых в теории К. Г. Юнга и характеризуется тем, что человек, играя социальную роль и соответствуя тем требованиям, которые к нему предъявляют общество и другие люди, полностью скрывает собственную личность. Именно это происходит с Дейнерис в начале сериала, когда, стремясь соответствовать роли сестры, она полностью подчиняется воле своего брата, игнорируя собственные мысли, желания и цели, что приводит её к пугающему, на первый взгляд, замужеству. Обретя новый статус не просто жены, а кхалиси, и простое женское счастье в лице кхала Дрого, Дейнерис начинает стремительно меняться. Примечательно, что перейти к следующему архетипу, через который Дейнерис начинает выражать суть своей героини, архетипу Матери, ей помогают не собственная беременность и рождение сына, а гибель ребёнка и практически одновременное возрождение в новом статусе — Матери драконов. По ходу развития сюжета у Дейнерис становится всё больше и больше условных «детей», крики «Миса» несутся со всех сторон. Также значимо, что, будучи названой матерью драконам, рабам и всем прочим, Дейнерис не может иметь собственных детей. Подобное положение дел противоречит сущности воплощаемого Дейнерис архетипа и приводит к мысли о том, что ребёнок у неё всё же появится — не может быть Матери без детей. Эту идею поддерживает и показанная в последней серии седьмого сезона сцена весьма близкого общения Дейнерис с обретшим целостность Джоном Сноу.

Близнецы Серсея и Джейме Ланнистеры представляют собой архетипы Анимуса и Анимы, воплощающие в себе мужское в женском и женское в мужском. В начале сериала у этих героев их Анима и Анимус полностью вынесены во внешний мир, а именно во второго близнеца. То есть в Джейме находит выражение Анимус Серсеи, а Анима Джейме проявляет себя через Серсею. Особенно очевиден этот тезис становится, если вспомнить, как ведут себя близнецы в начале сериала — Джейме максимально маскулинен и суров, Серсея — воплощение настоящей стереотипной женщины — страдает, рожает, ждёт. Происходящие во вселенной «Игры престолов» события ведут к трансформации близнецов, заставляя и побуждая их находить в самих себе собственных Аниму (для Джейме) и Анимуса (для Серсеи). Огромную роль в становлении и принятии женского в мужском для Джейме играет Бриенна, через искреннее общение с которой проявляются его мягкость, доброта и способность к состраданию. Развивая собственных Аниму и Анимуса, близнецы всё больше отдаляются друг от друга, теряя необходимость во внешней опоре своей личности. Как бы подчёркивая окончательное принятие собственной маскулинности, Серсея оставляет короткую стрижку. Разрыв между близнецами становится неизбежен и происходит в финале седьмого сезона. Если строить предсказания в адрес героев сериала, то у Серсеи, в отличие от Дейнерис, шансы на рождение ребёнка практически отсутствуют — в попытке обрести мужскую часть себя она теряет изначальную женственность, а, как все знают, мужчины не рожают.

Архетипов в сериале действительно много, и обо всех не расскажешь. Но ещё об одном — вполне можно. Один из самых интригующих и неоднозначных архетипов сериала — Бог. Кто же из имеющихся в наличии богов воплощает в себе архетипический образ? Утонувший бог? Один из Старых богов или Семерых? Красный бог? Все ответы неверны. По-настоящему архетипический образ Бога воплощает в себе Зима. Именно Зима — вездесущий Бог, уравнивающий всё и всех перед своим лицом. Кстати, у Зимы даже есть собственные практически всадники Апокалипсиса в лице Короля ночи и его товарищей, восседающих на лошадях. И она всё-таки наступила.



Светлана Яблонская,
психолог
Когда солнце взойдёт на западе и опустится на востоке: травма и её преодоление в сериале «Игра престолов»

Обычная претензия не смотрящих сериал «Игра престолов» к тем, кто его смотрит и любит, звучит так: «Как же вы можете смотреть этот ужас? Зачем? Только начал(а) и выключил(а)». И несостоявшихся зрителей можно понять, стоит только вспомнить содержание самой первой серии.

Сериал начинается со встречи Ночного дозора с белыми ходоками, затем десятилетний Бран Старк вынужден смотреть на казнь человека, причём он не должен отводить взгляд, когда меч его отца отрубает дезертиру голову. Родной брат юной Дейнерис Таргариен продаёт девушку «одному из лучших убийц в мире» кхалу Дрого, принадлежащему к культуре, в которой свадьба считается скучной, если на ней не было как минимум трёх убийств. За свадьбой следует узаконенное изнасилование, показанное довольно подробно и натуралистично. В конце серии уже известный нам Бран Старк, занимаясь своими любимыми делами — беготнёй и лазанием по стенам, случайно заглядывает в окно высокой башни, где брат действующей королевы Джейме Ланнистер занимается сексом с собственной сестрой. Королева Серсея в испуге восклицает: «Он нас видел!», Джейме откликается: «Чего не сделаешь ради любви!» — и, не моргнув глазом, выталкивает мальчика из окна, чтобы тот не выдал их тайну.

Каждое из этих событий по отдельности могло бы обогатить не одного психоаналитика, здесь же все они в совокупности — только лишь экспозиция, завязка, фон, на котором ещё только начнёт разворачиваться история. То есть нам сразу, с места в карьер, показывают, что перед нами мир, в котором насилие и смерть — это просто часть жизни, обыденность, на которую учат смотреть, не отводя взгляда, даже детей. Многие же смотреть сериал на этом месте перестают — и их, повторю, можно понять.

Кульминацией событий первого сезона, по мнению большинства зрителей, становится гибель отца Брана Нэда Старка — воплощения чести, благородства и, к сожалению, некоторой недальновидности и неопытности в дворцовых интригах. Ему отрубают голову так же, как он в первой серии отрубил голову дезертиру Ночного дозора, причём свидетелями его казни станут две дочери — Санса и Арья. И снова перед нами тема насильственной смерти, на которую смотрят в том числе дети. Одно из возможных посланий зрителям состоит в следующем: смертны все, «Валар моргулис», и у так называемого «положительного» героя в мире «Игры престолов» шансов умереть не меньше, а возможно, и больше, чем у «отрицательного».

И в таком случае перед нами встают два вопроса. Первый: есть ли в сериале «Игра престолов» что-то, ради чего его стоит смотреть, что-то кроме насилия, секса (часто насильственного) и смерти? Или все фанаты «Игры престолов» просто тешат свой садистский радикализм, получая удовольствие, созерцая ужасы на экране? И второй: как можно говорить о травме в мире, где насилие и смерть — обыденность? Можно ли о ней говорить в принципе? И если да, то что это такое и как её можно преодолеть?

Ответом на первый вопрос, как я надеюсь, станет вся статья, вторым же мы займёмся прямо сейчас.

Прежде чем говорить о травме в мире «Игры престолов», хорошо бы определиться с терминами. О травме заговорили с самого начала истории психотерапии, ещё в конце XIX — начале XX века, Жан-Мартен Шарко, Пьер Жане и Зигмунд Фрейд, но массовое развитие эта тема получила в США в 1980-х годах, когда всё больше внимания общества профессионалов в области душевного здоровья стали привлекать психические трудности возвращавшихся из Вьетнама комбатантов и диагноз ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) был впервые включён в «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» (DSM). С тех пор понимание и определение травмы много раз менялись, она определялась как от субъекта (если что-то, пусть даже не купленное родителями мороженое, непереносимо для моей психики, значит, это и есть травма), так и от объекта (травма — это совершенно определённый набор жёстких событий), этим термином называют как само событие, так и реакцию на него психики. Часто различают травму развития (событие или ряд событий, случившихся довольно рано в жизни ребёнка и повлиявших на его формирование, с этой темой работают все психотерапевтические направления, каждое по-своему) и шоковую травму (нечто, происходящее с уже сложившимся человеком и разделяющее его жизнь на «до» и «после», необратимо её меняющее). Шоковую травму хочется забыть, вернуть жизнь к той, что была до произошедшего, но это невозможно, приходится интегрировать новый опыт, новую мудрость, строить в этом контексте новую жизнь — и в процессе происходит то, что травматерапевты называют посттравматическим ростом (ПТР) в оппозиции посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР). Эти два вида травмы можно было бы назвать «травма по Фрейду» и «травма по Франклу».

Приведём два современных определения травмы:

• «психологически фрустрирующее событие, выходящее за рамки обычного человеческого опыта… сопровождающееся интенсивным страхом, ужасом, чувством беспомощности… угроза жизни или физической целостности…» (Green, APA, 1987);

• «стрессовое событие или ситуация (кратковременная или продолжительная) исключительно угрожающего или катастрофического характера, которые могут вызвать общий дистресс почти у любого человека (например, природные или искусственные катастрофы, сражения, серьёзные несчастные случаи, наблюдение за насильственной смертью других, роль жертвы пыток, терроризма, изнасилования или другого преступления)» (МКБ-10, 1989, рекомендована к применению в РФ в 1993).

Итак, мы видим, что, согласно первому определению, травма — это жёсткое событие, выходящее за рамки обычного человеческого опыта. Второе определение эту формулировку расширяет, добавляя к нему виды возможных событий — серьёзные несчастные случаи, наблюдение за насильственной смертью других и тому подобное. То есть всё то, что переживают герои «Игры престолов» постоянно, то, на что приучают смотреть детей. Через подобное «воспитание взгляда реальностью» проходят все дети Старков, но одни из них в этом преуспевают (Бран, Арья), другие же держатся прекрасных иллюзий сколько могут (Санса). Интересно отметить, что в критической ситуации, когда из-за действий сестёр будущий король Джоффри получает чувствительный удар по самолюбию, именно Арье удаётся хитростью спасти свою любимицу — лютоволчицу Нимерию, она начинает кидать в неё камни и прогоняет в лес, тогда как Леди, волчица Сансы, из-за недальновидности и нерасторопности своей хозяйки погибает. То есть от реалистичности взгляда на мир зависит жизнь не только самих героев, но и тех, кого они любят. Санса «учится медленно, но учится», как скажет она в седьмом сезоне Мизинцу перед тем, как его казнит Арья. Бран, Арья, даже Санса — северные дети, «Север помнит» и ждёт Зимы, на этом фоне милые и нежные дети Ланнистеров Мирцелла и Томмен (о садисте Джоффри разговор отдельный) выглядят гораздо инфантильнее, несмотря на всю хитрость и жизнестойкость их матери, королевы Серсеи. На момент окончания седьмого сезона ни одного из них уже нет в живых.

Так можем ли мы говорить о травме в мире «Игры престолов»? Что здесь в принципе может выходить за рамки обычного человеческого опыта?

Квинтэссенцию дискурса «Игры престолов» в отношении травмы, на мой взгляд, можно увидеть в начале шестой серии седьмого сезона, когда так называемый отряд самоубийц, возглавляемый одним из главных героев сериала — Джоном Сноу, выходит за Стену в поисках живых мертвецов, чтобы захватить одного из них и предъявить в Королевской гавани сомневающимся в их существовании. Отметим отдельно, что перед опасностью для всех живых сплачиваются люди, в обычной жизни не питающие друг к другу добрых чувств — это происходит на уровне отряда, и такое отношение предстоит распространить на весь Вестерос, иначе не выжить. Обретение единства не происходит просто: в конце предыдущей, пятой серии сезона Король Севера Джон Сноу отвечает на вопрос о том, с какой стати такие разные люди, в прошлом сделавшие друг другу немало плохого, оказались на одной стороне, следующим образом: «Наши сердца бьются». То есть мы живы — и именно потому нам надо быть на одной стороне, если мы не хотим отдать наш мир мёртвым. Итак, «отряд самоубийц» выходит за Стену, но некоторые из его членов продолжают выяснять между собой отношения. Бастард покойного короля Семи королевств Джендри предъявляет жрецам огненного бога Рглора претензии за то, что они продали его «ведьме» — жрице Мелисандре, которая могла его убить. На свой взволнованный монолог он получает спокойный ответ: «Но ведь не убила же! Так чего же ты ноешь?» — «Я не ною!» — «Твои губы двигаются, и ты на что-то жалуешься. Это нытьё. Этого, — показывают на одного из жрецов, — шесть раз убивали, но он помалкивает».

Мы живём в достаточно благополучном обществе, человеческая жизнь в котором — высшая ценность (со всеми оговорками и отступлениями, но всё же это декларируется), но не любое общество устроено так. Я много работала с женщинами с Кавказа, одна из которых как-то мне сказала: «Вам сложно бывает нас понять, потому что вы живёте в мире, где самое дорогое — это жизнь, а для нас самое дорогое — это честь». Такая постановка вопроса может нас насторожить — и резонно. Мы вспомним об убийствах и самоубийствах чести, кровной мести и прочих экзотических для западного обывателя феноменах, однако такие общества есть на земле и у них есть своя логика, которую, как и всё прочее, что на первый взгляд кажется экзотикой, имеет смысл постараться понять и только потом, если это действительно нужно, выносить суждение. И, возможно, у таких обществ нам есть чему научиться.

И, если подумать, мир «Игры престолов» не так уж сильно отличается от нашего мира. Ещё недавно планета была разделена на более благополучные и менее благополучные зоны — что-то вроде обошедшей интернет карты, на которой обозначалась возможная реакция на теракты, от «Какой ужас!» до «Что поделаешь, такова жизнь». И если кто-нибудь кого-нибудь взрывал, похищал и насиловал где-то там в Ираке, Афганистане или Сирии, это могло не затронуть жителей зон благополучных, оставаясь лишь картинкой в интернете или на экране телевизора. Вспомним присказку: «А в Африке дети голодают!» — этими словами обычно хотели сказать: невозможно беспокоиться о том, что происходит далеко от тебя, не всем дано быть матерью Терезой, своя рубашка ближе к телу. Однако в наши дни и в самом тихом и благополучном месте подросток может прийти в школу и расстрелять одноклассников и учителей, грузовик — врезаться в толпу. И в нашем благополучном мире есть тяжёлые и смертельные болезни, есть насилие, в том числе над детьми, есть старость (если повезёт). Смерть, наконец, — «Валар моргулис». Ещё после Второй мировой войны, подсчитав потери и раскрыв правду о лагерях смерти, многие задались вопросом, как жить в таком мире, где всё это возможно, где глаза на происходящее больше не закроешь.

Возможно, ответить на этот вопрос нам поможет Виктор Франкл (1905–1997) — австрийский психиатр и невролог, создатель Третьей венской школы психотерапии под названием «логотерапия» (терапия, сконцентрированная на смысле). Франкл практиковал в Вене, когда к власти пришли нацисты, и в 1942 году он и его жена Тилли как евреи были депортированы в концлагерь. Франклу повезло выжить, Тилли же погибла — как и все остальные его родственники. По возвращении из концлагеря Франкл принял решение остаться в Вене, несмотря на то, что многие еврейские психотерапевты эмигрировали в другие страны, история которых не была связана с нацизмом. В последующие годы он работал с пациентами — 25 лет был главой неврологического департамента венской поликлинической больницы, много писал, преподавал и путешествовал, был и в России.

Существуют разные мнения о том, что движет человеком, что является его главной мотивацией. Для Зигмунда Фрейда это стремление к удовольствию, для Альфреда Адлера — стремление к власти, для Виктора Франкла — стремление к смыслу. Он любил повторять приписываемую Ницше цитату: «Кто знает „зачем“, выдержит любое „как“». «Зачем», то есть смысл, можно найти тремя путями: через ценности творчества — активного внесения чего-то важного в мир, ценности переживания — получения чего-то от мира, и ценности установок — отношения к чему-то, что невозможно изменить, например, к тяжёлой болезни или утрате. Франкл считал, что в любой жизни присутствует трагическая триада — вина, страдание и смерть, но со всем этим можно иметь дело, сохраняя трагический оптимизм — принимая то, что невозможно изменить, и изменяя, в полной свободе и ясности взгляда, то, что изменить возможно, пусть это будет хотя бы наше отношение к происходящему. В своей биографии Франкла современный австрийский психотерапевт Альфрид Лэнгле, некоторое время бывший его ассистентом, приводит следующую любопытную цитату из его неопубликованных воспоминаний, затрагивающую тему восприятия смерти: «Наверное, жаль, что жизнь начинается не co смерти, иначе самое ужасное не маячило бы впереди. С другой же стороны, смерть вовсе не есть самое ужасное, ведь это, в конечном счёте, та стадия, после которой больше ничего не может быть неправильным…»

В мире «Игры престолов» есть смерть и страдание, как и в нашем мире. Закрыть на это глаза невозможно: с этого начинается самая первая серия первого сезона, на это учат смотреть детей. Смертны все, но всё же несколько лучше получается защитить себя и близких у тех, кто принимает эту данность и строит свою жизнь, уважая её. И снова параллели с нашей реальностью: если вести автомобиль в подпитии, шанс оставить детей сиротами возрастает, если играть со смертью, больше вероятности проиграть. Более того, всё вытесненное, скрытое привлекает наше внимание, мы зависим от него. Принятие делает нас свободными, освобождает для чего-то важного. Дерзну даже сказать, что, приняв существование смерти и страдания, можно заняться более интересными темами. В этом контексте первая серия и, чуть менее насыщенно, весь первый сезон — вводная часть и одновременно вступительный экзамен для зрителя.

Так что же это за более интересные темы, которыми нам предстоит заниматься все предстоящие сезоны? Франкл считает, что человеком движет смысл — то есть стремление к реализации тех или иных ценностей. Ценности сохраняются даже перед лицом насилия или смерти, они существуют в пространстве человеческой свободы, которую никто и ничто не в силах отобрать. За тем, как люди выбирают те или иные ценности, борются за них, побеждают или проигрывают, теряют их — и что-то делают со своей утратой — интересно следить, этому можно сопереживать. И тогда травма в «Игре престолов» — это невозможность, по тем или иным причинам, реализации избранных ценностей. И преодолеть травму — это найти, зачем жить дальше, несмотря ни на что, пережив крушение всего, что доселе было дорого, обрести новые смыслы. Одна из ранних версий знаменитой книги Франкла, которую он написал после освобождения из концлагеря всего за девять дней и которая в дальнейшем выдержала множество изданий и была переведена на множество языков, называлась «Сказать жизни „Да!“, несмотря на обстоятельства».

В мире «Игры престолов» можно вспомнить как минимум двух героев, у которых не получается найти своё «зачем». Первый — Теон Грейджой, у которого изначально не всё просто с идентичностью: с десяти до двадцати лет он воспитывается в семье Нэда Старка, и, хоть с ним и обращаются хорошо, он заложник, а не сын, когда же он попадает к отцу, тот не слишком рад ему и обвиняет в том, что сын забыл свои корни. Через какое-то время Теон попадает в рабство к психопату и садисту Рамси Болтону, подвергается пыткам и издевательствам, теряет своё имя и становится Вонючкой. Он настолько теряет себя, что, когда его сестра Яра приходит с отрядом спасти его, он отказывается идти за ней, повторяя, что он на Теон, а Вонючка. Дорога к себе начинается через искупление, когда Теон помогает бежать из Винтерфелла Сансе Старк, но и после побега и возвращения к своим он ещё долго бродит всеми презираемой тенью, пока в конце седьмого сезона снова не обретёт своё «зачем» — на сей раз освобождение сестры, на которое он пытается поднять всех, кого только может — через преодоление страха смерти. Харраг, капитан одного из уцелевших в битве с Эуроном Грейджоем кораблей, которые Теон хочет снарядить в поход за Ярой, плюёт ему в лицо и избивает вновь и вновь, грозя убить, но Теон вновь и вновь встаёт. Интересно, что в драке Харраг несколько раз с размаху бьёт Теона в пах, забыв или не зная, что Рамси кастрировал Теона, то есть его уязвимость становится его силой. В конце концов Теон избивает Харрага до потери сознания, и моряки соглашаются идти с ним за Ярой.

И ещё один человек, потерявший смысл своего существования, но, в отличие от Теона, не сумевший его обрести вновь, — это Томмен, нежная душа, взрослеющий сын властной матери — королевы Серсеи. После гибели любимой жены у него не осталось, зачем жить — и он, не сомневаясь, вышел из окна.

Ценности в мире «Игры престолов» могут быть индивидуальными и семейными.

Семейные ценности очень чётко, хоть и не во всех случаях полностью, отражены в девизах великих домов. Наиболее известен девиз дома Старков, ставший лейтмотивом всего сериала и разошедшийся по интернет-мемам: «Зима близко», т. е. «не расслабляйся, будь настороже, учись и будь сильным». Будущее непросто, но ему можно противостоять. Вспомним хранительницу сказаний рода, старую Нэн, служившую нянькой при нескольких поколениях Старков — Нэд Старк утверждал, что её звали старой, когда он был ещё мальчишкой. Вот как Нэн рассказывала маленькому Брану о Зиме: «Моё милое, летнее дитя. Что ты знаешь о страхе?.. Страх приходит зимой, когда дома по крышу завалены снегом. Страх приходит долгими ночами, когда солнце прячет свой лик на годы, а дети рождаются, живут и умирают во тьме. Вот когда приходит страх, мой маленький лорд. Приходит с белыми ходоками, что бродят по лесам. Тысячу лет назад пришла ночь и длилась целое поколение. Короли умирали от холода в замках, а пастухи — в своих хижинах, женщины душили детей, чтобы не видеть, как они голодают. Они плакали, и слёзы замерзали на их щеках. Такую сказку ты хочешь услышать?» Северные сказки мрачны, но готовят к жизни в трудные времена, в них содержится важная информация о том, что происходит по ту сторону Стены.

Девиз дома Старков отражает только одну из ценностей этой семьи — их идентичность хранителей Севера, соседствующего с опасным миром одичалых и белых ходоков, напоминающих о том, что, как бы ни было прекрасно лето, зима вернётся; однако также для Старков крайне важны семья и честь. Старки держатся друг за друга, к концу седьмого сезона «волки собираются вместе» и, как бы ни стремился поднаторевший в игре престолов, т. е. игре власти, Мизинец настроить сестру против сестры, сестру против брата, у него ничего не выходит. Думаю, нам ещё предстоит насладиться в восьмом сезоне слаженной работой волчьей стаи. В ценностном плане Старкам близка семья Талли, девиз которых — «Семья, долг, честь», здесь всё очевидно. Семья крайне важна и для дома Ланнистеров, но их девиз «Услышь мой рёв» говорит о важности власти и демонстрации себя per se. У Ланнистеров есть ещё один девиз, неофициальный: «Ланнистеры всегда платят долги», что можно толковать как хорошую память на всё — равно хорошее и плохое. И, возможно, о ценности мести. Красноречив девиз дома Грейджоев: «Мы не сеем», т. е. «живём грабежом и разбоем», идентичность пиратов отражена здесь ясно и открыто.

Не все девизы прямо озвучиваются в книгах и сериале, многие Джордж Мартин приводит на выступлениях или в переписке с читателями, и среди них интересен девиз северного дома Мормонтов — «Здесь стоим», перекликающийся со словами Мартина Лютера: «На сём стою и не могу иначе». Намеренна ли эта отсылка, ведомо лишь самому Джорджу Мартину. Живым воплощением девиза семьи видится любимица зрителей, отважная и непреклонная Лианна Мормонт, получившая имя в честь любимой младшей сестры Нэда Старка и возглавившая свой дом ещё девочкой. В десять лет она отвечает Станнису Баратеону на требование принести ему присягу так жёстко, что тот, опешив, просит оказавшегося рядом Джона Сноу никому не рассказывать о случившемся: «Ты сказал, что ей десять, а она смеет дерзить своему законному повелителю. Смотри, держи это при себе, лорд Сноу. …Мне вовсе не нужно, чтобы твои братья начали рассказывать направо и налево о том, что какая-то девчонка оплевала меня с ног до головы». Позднее, в десятой серии шестого сезона, на проходящем в Винтерфелле собрании лордов Севера и Долины именно Лианна первой высказалась в поддержку Джона Сноу как нового короля Севера, а в первой серии седьмого сезона выступила за право детей и женщин сражаться, защищая свои дома и жизни. Несмотря на свои возраст и пол, Лианна — прирождённый лидер, к которому прислушиваются гораздо более старшие и опытные.

Лианна Мормонт — олицетворение семейных ценностей своего дома, такова же Серсея Ланнистер, чью историю мы подробнее рассмотрим ниже. Однако у каждого из героев есть и свои, индивидуальные ценности, и, естественным образом, ярче всего они видны на примере людей, не полностью принимаемых своими семьями, например, бастардов (Джон Сноу), калек (Тирион Ланнистер), тех, чьи семьи находятся в состоянии упадка или практически перестали существовать (Дейнерис Таргариен). В поисках своей идентичности находится и распятый между двумя домами Теон Грейджой, чью историю мы уже вспоминали. На первый взгляд, отдельно, по ту сторону ценностей стоят безликие убийцы из Браавоса, к которым на время примкнула Арья, их призвание — служить Многоликому богу Смерти. Казалось бы, примыкающие к ним отказываются от своего имени, прошлого, семьи — значит, становятся по ту сторону добра и зла. Однако и о многоликих рассказывают, что они отказываются совершить убийство, если оно противоречит их верованиям — значит, своя система ценностей есть и у них и мы имеем дело с особым образованием, приобретающим актуальность в наши дни — так называемой «семьёй по выбору», а не по крови. Ещё одно похожее сообщество — объединённый задачей защиты Стены Ночной дозор, у братьев которого нет своего герба и, по всей видимости, девиза, поскольку они служат всем жителям Семи королевств.

Теперь же вернёмся к нашей главной теме — преодолению травмы в мире «Престолов». То есть, говоря иными словами, что делают герои сериала, когда рушится всё, что им дорого? Рассмотреть в этом контексте все истории многочисленных персонажей Мартина невозможно, но возьмём две женские фигуры, привлекающие к себе много внимания, хотя обычно симпатизирующие одной не слишком жалуют другую. Это королева Семи королевств Серсея Ланнистер и Дейнерис Таргариен, королева андалов, ройнаров и Первых Людей, королева Миэрина и т. д., и т. п.

Детство будущей королевы Серсеи Ланнистер трудно назвать счастливым. Её мать умерла во время родов, произведя на свет её младшего брата Тириона, отец, хоть и любил её своей странной любовью, но государственные дела для него были гораздо важнее, так что виделись они редко. Близкие и тёплые отношения связывали её с братом-близнецом Джейме, и эти отношения в определённый момент переросли в сексуальные. В каком-то смысле это символично, поскольку, выйдя замуж, Серсее пришлось бы войти в чужую семью, таким же образом она осталась в своей собственной (ценность семьи, возведённая в абсолют). Конечно, сексуальная связь с братом противоречит заповедям религии Семерых, которой придерживаются Ланнистеры, по крайней мере номинально, однако Джейме и Серсея временами пытались себя успокоить тем, что для предыдущей королевской династии, Таргариенов, свадьба между братом и сестрой была обычным делом. В принципе, родственные браки не чужды и Ланнистерам, отец и мать Серсеи — двоюродные брат и сестра, так что Серсея лишь продолжает и заостряет семейную традицию. Сексуальная связь с братом имеет два последствия. Во-первых, это нечто, что придётся долгие годы скрывать, одновременно с тем фактом, что все три ребёнка королевы Серсеи — не от её мужа, а от Джейме. Путь чести для Серсеи был закрыт довольно рано; он мог оказаться доступен только с раскрытием постыдной тайны, что для нашей героини было бы недопустимо. Только в конце седьмого сезона она заговорит о том, чтобы объявить отцом своего будущего ребёнка Джейме, по-ланнистерски вспоминая любимую поговорку отца: «Львов не должно волновать мнение овец». Во-вторых, известно, что ранняя сексуализация накладывает яркий отпечаток на характер растущего существа: не один неопытный воспитатель приюта в ужасе рассказывал о «развращённости» тамошних детей, которые, казалось, стремились его соблазнить — тогда как в действительности искали тепла и ласки, в силу определённых причин намертво связавшихся в их восприятии с сексуальностью. Другой человек воспринимается как объект, в лучшем случае — объект сексуальных чувств.

Подросшую Серсею выдали замуж за короля Роберта Баратеона, который в первую же брачную ночь, пьяный, шептал не её имя, а имя умершей любимой женщины, Лианны Старк. Естественные надежды юной девушки на счастье в браке рухнули, остались отношения с Джейме, любовь к детям, которые от него родятся, и игры власти. Две эти ценности — семья и власть — пройдут красной нитью через всю известную нам историю Серсеи. Об играх власти лучше расскажут другие авторы сборника, я же сосредоточусь на отношении Серсеи к своим детям.

Старший, Джоффри, наследник престола, обнаруживает явные психопатические тенденции, получает удовольствие от созерцания мучений других людей. Младшие, Мирцелла и Томмен, нежны сердцем, и Серсея до поры до времени оберегает их от не нужных для детских ушей разговоров. Именно она готовит не состоявшийся в дальнейшем брак Джоффри и Сансы, на какое-то время становится правой рукой — «десницей» взошедшего на престол сына, организует брак Мирцеллы. Серсея — властная мать: защищая и оберегая своих детей, она одновременно знает, что для них лучше, и пытается руководить ими — правда, в случае Джоффри ей это не удаётся. Она вслед за своим отцом становится экспертом в игре престолов и делает всё, чтобы устроить жизнь детей так, как будет лучше для них самих и для всего дома.

И, поскольку родные, в особенности дети — высшая ценность для Серсеи, потеря их — самая большая катастрофа. Сперва на своей собственной свадьбе гибнет Джоффри — его отравили, и королева-мать наблюдает за его муками. Затем (в данном случае я излагаю версию сериала, отличную от происходящего в книгах), отравленная ядовитым поцелуем Элларии Сэнд, погибает Мирцелла, и последним прощается с жизнью Томмен, выбросившийся из окна после гибели своей любимой жены Маргери Тирелл. Потеряв детей, Серсея живёт только местью: она делает всё, чтобы найти и покарать своего младшего брата Тириона, которого винит в смерти Джоффри, и, захватив Элларию и её любимую дочь Тиену, она дарует последней отравленный поцелуй — аналогичный тому, от которого умерла Мирцелла. Теперь Элларии предстоит созерцать смерть своей дочери и разложение её тела, до того ей умереть не позволят. Серсея счастлива: в мести она сохраняет связь со своими умершими детьми — и одновременно власть над происходящим.

В дальнейшем у неё появляется ещё одна надежда: в конце седьмого сезона она говорит Джейме, что снова беременна. Однако и властным играм она отдаётся с прежней страстью: на словах согласившись помочь Джону Сноу и Дейнерис Таргариен, она признаётся Джейме, что за их спиной заключила договор с Золотыми мечами — мощной армией наёмников, чтобы те помогли ей одолеть того, кто победит в войне на Севере. Таким образом она не только защитит будущего ребёнка, но и сохранит для него трон Семи королевств. Правда, семья Ланнистеров дала трещину: Тирион уже какое-то время поддерживает Дейнерис, став её десницей, Джейме в очередной раз потрясён коварством сестры и, верный своей клятве помочь в борьбе с мертвецами, идёт на Север. Ценности братьев Серсеи расширяются и обогащаются при взаимодействии с представителями других домов, лишь она по-прежнему ограничивается сакральной парой Ланнистеров — семьёй и властью.

За развитием истории Дейнерис Таргариен наблюдать не менее, а то и более интересно. В начале сериала у неё есть только брат Визерис, с которым они были чудом спасены после восстания Роберта Баратеона и падения дома Таргариенов. Брат жесток — по всей видимости, ему в некоторой степени передалось проклятие рода — безумие — и мечтает вернуть себе корону. Ради этого он отдаёт сестру в жёны кхалу Дрого в обмен на обещание армии, с которой бы вернулся в Вестерос. Юную девушку пугают свирепые люди, которых она видит, сразу после свадьбы кхал жёстко берёт её, практически насилует. И она отправляется в путь вместе со своим новым народом. Сперва ей очень трудно, в первую очередь физически: нежные бёдра стираются в кровь после суток верхом на коне, кхал по-прежнему жёстко занимается с ней любовью. Однако со временем она начинает понимать обычаи этих странных людей, даже учит их язык, и в её сердце просыпается нежность к мужу. С помощью женской мудрости, которой она научилась у своих новых служанок, она заставляет кхала себя уважать. Дерзну предположить, что Дейнерис помогает освоиться в новом для неё мире свободный от ограничений взгляд, то, что у неё практически нет привязанностей и своей собственной истории, её дом разрушен, она открыта всему. И таким образом, пройдя через насилие, она обретает первую собственную ценность — принадлежность и любовь.

Интересно, что ещё в то время, когда физическая любовь была переплетена для Дейнерис с насилием, во время действа она не сводила взгляда с подаренных ей на свадьбу странных яиц — из них впоследствии вылупятся её драконы. Таким образом, будущие ценности уже присутствовали в её жизни, хоть она и не была способна их распознать.

Дейнерис беременеет, уважение и любовь к ней кхалассара и кхала растёт. Прекрасную картину омрачает только поведение её брата, по-прежнему жаждущего её контролировать и, когда это не выходит, оскорбляющего её. В конце концов в ответ на требования пьяного Визериса вернуть ему золотую корону, перемежающиеся угрозами Дейнерис, кхал выливает ему на голову расплавленное золото. Визерис погибает, таким образом разрывается последняя связь Дейнерис с прошлой жизнью. Дальше, казалось бы, её ждёт счастье с кхалом, рождение ребёнка и прекрасное будущее. Дейнерис просит кхала помочь ей вернуть трон — и тот обещает. Однако, как мы знаем, «валар моргулис», особенно в историях, которые сплетает Джордж Мартин.

Ребёнок рождается уродливым и мёртвым, а кхал по вине чар целительницы, к помощи которой прибегает Дейнерис, впадает в бессознательное состояние без надежды на возвращение. Дейнерис видит, что есть нечто страшнее смерти, и сама душит любимого мужа подушкой. Кульминация первого сезона и истории Дейнерис — погребальный костёр, на который кладут тело Дрого и на который восходит она сама, взяв с собой драконьи яйца. Когда костёр догорает, Дейнерис сходит с него живой и невредимой, а вместе с ней — вылупившиеся из яиц три маленьких дракона. Ценность любви умерла, родилась ценность правления (власти не ради власти, мести и расширения влияния семьи, как это происходит в случае Серсеи, но власти ради справедливости), привязанности к драконам — и на первый план выходит необходимость вернуть себе железный трон. Родилась новая идентичность Дейнерис Таргариен, которая в дальнейшем станет для неё главной, Матерь драконов.

В дальнейших сезонах мы станем свидетелями долгих странствований Дейнерис и её кхалассара — основной их целью будет поиск кораблей, необходимых, чтобы добраться до Вестероса, но попутно кхалисси будет освобождать рабов, приобретать новых сторонников и увеличивать свою армию. Часть её действий будут неловкими, неверными, иногда даже жестокими — что понятно, если вспомнить, что ей не у кого было учиться, а импульсивность обычна для тех, кому не досталось счастливых детства и отрочества в окружении заботливых близких.

Начало седьмого сезона Дейнерис встретит уже в Вестеросе, и этот сезон станет переломным в развитии её истории. Во-первых, она снова утратит нечто крайне ценное для себя — погибнет один из её драконов, её детей. Во-вторых, она встретит Джона Сноу — и сезон закончится сценой их любви. Ценности снова прорастают одна сквозь другую, утрату одной можно вынести только поскольку есть другая, есть другое связывающее нас с жизнью «зачем». Травму можно преодолеть, когда есть зачем её преодолевать — точно так же происходит и в нашем мире.

И это привлекает зрителей. Герои «Игры престолов» — люди по ту сторону травмы, принявшие смерть как часть жизни и занимающиеся тем, что для них важно; возможно, именно поэтому за ними интересно наблюдать и искать среди них ролевые модели. В принятии перед нами открывается больше свободы. Как говорит философ и психолог Кен Уилбер, «болит больше, беспокоит меньше».

Что читать на тему

1. Свиридкина Т. Шагни из прошлого. Руководство по психотерапии травмы.

2. Франкл В. Сказать жизни «Да!» Психолог в концлагере.

3. Richard F. Mollica, MD. Healing invisible wounds. Paths to hope in a violent world


Мария Графова,
нарратолог
Победа холодильника над телевизором, или назад к «Песни о Роланде»

— Я одну вещицу вашу читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно столько нанести околесицы. Это выше человеческих сил!

— Так ли уж выше! — я, польщенный, разбавил и выпил. — Если хотите, я нанесу ещё больше! Ещё выше нанесу!..

В. Ерофеев. «Москва-Петушки»

Существует ошибочная точка зрения, что у людей, занятых суперуспешной коммерческой деятельностью, деньги заменяют убеждения. На самом деле так бывает очень редко. Убеждения есть у всякого человека, способного думать, а люди, создающие высокоприбыльные книги и шоу, безусловно, к ним относятся. В каждом произведении массовой культуры — а «Песнь льда и пламени» и «Игра престолов» явно из этой категории — обычно можно вычленить несколько компонентов, а именно художественный, идеологический и коммерческий. К художественным вопросам, т. е. собственно художественной убедительности, мы сегодня обращаться не будем, хотя тут есть о чём поговорить: например, о том, бывает ли так, что женщины повально умнее мужчин, или о том, что столь вздорная и истеричная женщина, как Серсея, так долго удержалась в качестве самостоятельного государственного деятеля, или о том, что реальные великие реформаторы — обычно люди довольно лично неприятные, странноватые, агрессивные и сильно пьющие, а не Джон Сноу. Мы поговорим о соотношении двух других важнейших компонентов — идеологического и коммерческого. В понятие «идеология» я не вкладываю никаких отрицательных коннотаций и не даю эмоциональных оценок, а понимаю под ним комплекс идей, разделяемых группой людей, которые они, осознанно или нет, выражают в своём творчестве.

Как известно, шоу-бизнес существует прежде всего для того, чтобы приносить прибыль, развлекая людей и предлагая им востребованный продукт. Поэтому большинство снимаемых шоу или сериалов сделаны в соответствии с запросами широкой публики, которая хочет видеть приключения, преступления и наказания, злодеев и ангелов, любовь между привлекательными мужчинами и женщинами. Это вполне естественно.

При этом, вольно или невольно, очень часто авторы вкладывают в сюжет и сценарий некоторую долю своих собственных убеждений, стараются, чтобы наряду с коммерческим форматом продукт имел и некое идейное содержание. То есть чтобы положительные главные герои (или просто особенно любимые создателем персонажи) думали примерно так, как их создатели, а ход действия подтверждал правоту, обеспечиваемую естественным для автора комплексом идей. За очень редким исключением, шоу-бизнесом в США, да обычно и в Европе, управляют, да и участвуют в нём, люди преимущественно либеральных убеждений. Присущий им комплекс идей примерно, без всяких претензий на академическую точность, ненужную в нашем случае, резюмируется как социальная справедливость — феминизм — права меньшинств — ликвидация пережитков патриархата в виде борьбы с образом доминирующего гетеросексуального белого мужчины — защитника и начальника.

В США они неизменно активно участвуют в предвыборных кампаниях политиков от Демократической партии и социальных движениях, направленных на реализацию вышеизложенного идейного набора.

«Игра престолов» — американский сериал, занимающий своё место в типологическом ряду суперпопулярных шоу. Не претендуя на полноту охвата темы, попробую сказать несколько слов о типах, наиболее интересных с точки зрения нашего сюжета.

Вариантов структуры сериала немного. Один из самых распространённых вариантов — одинокий харизматический герой в центре. Причём если речь идёт об особо успешных проектах, это неизменно привлекательный, экстраординарно одаренный, яркий гетеросексуальный белый мужчина, что совершенно понятно с точки зрения той части аудитории, которая и даёт решающий рейтинг.

Но в рамках условного либерального мировоззрения этот мужчина не может быть доминирующим, уверенным в себе, спокойно и твёрдо решающим проблемы, каким был киногерой добрых старых времен. Ему необходимы так называемые «обременения», т. е. слабости, уязвимые места и пороки, не вредящие, впрочем, конечной яркой привлекательности. Поэтому доктор Хаус — изломанный фрустрированный наркоман с хаосом в жизни и неспособностью взять на себя ответственность за кого бы то ни было, кроме пациента, а Шерлок — чрезвычайно модный нынче типаж милого «социопата» и не менее модного «асексуала», если и способный заинтересоваться женщиной, то, естественно, в виде бисексуальной доминатрикс (впрочем, заметим, интересны им всё равно женщины). То есть им приданы некие «обременения», позволяющие «протащить» их, избежав обвинений в мачизме и патриархальности. Но всё это не отменяет того, что оба всё равно остаются привлекательными белыми гетеросексуальными мужчинами.

Другой вариант — так называемое UST, unresolved sexual tension, то есть в центре яркие мужчина и женщина, которые влюблены или, по крайней мере, очевидно притягательны друг для друга, но по непреодолимым или преодолимым в отдалённой перспективе внутренним или внешним причинам не могут соединиться и быть счастливы. Напряжение «когда же они наконец…» или «как же жаль, что нет, а вдруг всё-таки» и держит пружину интриги много сезонов подряд (примеры — сериалы «X-Files», «Bones», «Castle»).

Мне по-настоящему нравятся только откровенно сказочные и весёлые сериалы, поэтому мой любимый пример — «Buffy the Vampire Slayer» («Баффи — истребительница вампиров»), сериал, выстроенный вокруг истребительницы вампиров, хрупкой хорошенькой блондинки, и её недостижимого возлюбленного, прекрасного, как ночь, вампира, получившего в виде проклятия назад душу и ставшего ради искупления грехов на путь добра. Они, конечно, «soulmates», «половинки» друг друга, но силою обстоятельств, будоражащих поклонников, обречены бороться с мировым злом поодиночке; что, впрочем, неудивительно, потому что про «они жили долго и счастливо» снимают романтические семейные комедии, а не бурные истории с вампирами, демонами и зомби.

Вместе с тем можно выделить небольшое количество проектов, формат которых определяется не только коммерческими, но и идеологическими или художественными причинами. Такие сериалы снимаются очень успешными людьми, которые могут позволить себе не так уж думать о прибыли, и преимущественно для внутреннего американского рынка.

Например, во вселенной знаменитого продюсера Дика Вульфа «для души» явно снят вполне артхаусный полицейский сериал «Homicide. Life on the Streets» (про полицию Балтимора), а с видимой идеологической подоплёкой (например, в своё время — виноватые во всём сербы, угнетающие албанцев и хорватов, и т. п.) и для внутреннего рынка — идущий уже 18 сезонов сериал «Special Victims Unit» («Отдел особых расследований»), спин-офф популярнейшего и уже закрытого шоу о полиции и судебной системе Нью-Йорка «Law and Order» («Закон и Порядок»). Он рассказывает о работе отдела нью-йоркской полиции, занимающегося сексуальными преступлениями; последнее обстоятельство, увы, судя по всему, и обеспечивает ему неувядаемую популярность. В центре на протяжении 12 лет действовала пара детективов с UST, которые так подходили друг другу, но он был женатым католиком с нарастающим количеством детей, а она прекрасной, но одинокой женщиной с проблемами. Последние несколько лет главная героиня оставалась одна, неустрашимая и яростная лейтенант Бенсон с её крестовым походом против насильников всего мира. Очень показателен сезон 2016 года, который в рамках предвыборной кампании миссис Клинтон оказался буквально целиком посвящён борьбе с Белым Мужчиной, белобрысым, сытым и наглым, который на работе занят исключительно харассментом по отношению к подчинённым ему женщинам; в крайнем случае занимающий низкое общественное положение белый мужчина в виде рыжего гопника угнетает мусульман и меньшинства. Я не хочу сказать, что всего этого не бывает и с этим не надо бороться, но в сезоне нет буквально ни одной серии про маньяков, педофилов и обычные преступления, все эти язвы современности поблекли и отступили на фоне в итоге проигранной битвы с Трампом.

Что у нас получается в «Игре престолов»? Как мне кажется, изначально авторы сценария старались усилить идеологическую компоненту так, чтобы, как задумывалось, не нанести ущерба коммерческому успеху.

Мировоззрение самого Мартина, судя по тому, что видно по книжкам — стандартно либеральное со всем вышеизложенным комплексом идей, и это совершенно нормально для современного западного интеллигента. Что подразумевает ужасы патриархата и мрачного Средневековья, Сильных Женщин, которым нет места в мире, и тому подобное. Само появление этой саги связано, скорее всего (и это отдельная исследовательская тема), с большим запросом посттолкиеновской аудитории, чтобы как «Властелин колец», но реалистично, с сексом, кровью и — важно! — без сверхидеи. Потому что нельзя же, в конце концов, непрерывно перечитывать «Властелина колец».

Примечательно не столько это, сколько то, что в сериале политкорректная компонента усилена по сравнению с книгой, и это понятно, потому что раскрутка должна быть более быстрой и эффективной, материал — очень ярким и вызывающим сильные эмоции, потому что снять сериал стоит куда дороже, чем написать книжку. Прежде всего, заметен в первых сезонах феминистический акцент: например, образ Дейнерис по сравнению с романным сильно меняется. Она заведомо сильнее, умнее и решительнее всех. Это улучшенная версия Александра Македонского. Она не знает сомнений и страха, произносит гениальные мотивационные речи, без колебаний распоряжается судьбами десятков тысяч людей и командует мужами, умудрёнными опытом и боевыми подвигами, при надобности вполне по-мужски, по делу, но не увлекаясь, использует их в качестве развлечения и не проигрывает сражений, чего никогда не было и не может быть, потому что не бывает огнеупорных белокурых девушек с драконами. Из той же серии замена — трепетной патриархальной жёнушки Робба Старка на штамп второсортной фэнтези про «попаданцев» — «целительница-феминистка».

С мужчинами ситуация прелюбопытная. Совсем без брутальных, «крутых» и красивых героев обойтись нельзя, структура рухнет, смотреть и млеть не будут. Потому что политкорректность политкорректностью, но девушкам надо же от чего-то млеть. Поэтому герои есть, но они или обречены, или глуповаты (все Старки). Сочетание «белый — красивый — хороший — мужественный — умный» не встречается ни разу. Женщины умнее однозначно. В принципе, мужчина имеет право быть умным или хотя бы неглупым только если у него есть какое-то «обременение». У Джейме инцест, а потом нет руки, Тирион — карлик, поэтому самый умный, Варис — евнух, Сэм — жертва фэт-шейминга и феодального мачизма, Бран — калека, Мизинец — опасный мерзавец, Тайвин — полный ящер. Поэтому им можно иметь мозги.

Очень интересен пример Джона Сноу. В отличие от нас, сценаристы с самого начала знали, что он окажется главным героем, именно на его плечи ляжет роль основного центра привлекательности, поэтому выбор актёра был особенно важен, нужно было соблюсти некий баланс. Зачем на роль лжебастарда Нэда Старка, который, по роману, так похож на своего дядю, что никто и не сомневается, чей он сын, и к тому же очевидно жёсткий и хитрый умный парень с лидерскими наклонностями, выбирать миловидного виктимно-изящного юношу того типа, который нравится девочкам-подросткам, поклонницам boys-bands, с кудрями и мелкими чертами, когда к услугам специалистов по кастингу был широкий ассортимент молодых героев боевика, с широкими плечами и квадратной челюстью? Да потому, как мне представляется, что это одно из обременений по линии «белого мужчины». Мало того, что он туповат, так ещё и совершенно не похож на молодого Рембо. Оставшегося хватает, чтобы девушки были в восторге, но политкорректное равновесие соблюдено. Он не обречённый «белый супермен», как Нэд и его сын Робб. Не знаю, было ли с самого начала известно, что из него сделают помесь Арагорна с Фродо, если да, то доля виктимности была необходима.

Собственно, таких примеров много. Очень любопытна тема с Дорнийской линией в пятом-шестом сезонах, ...

Конец ознакомительного фрагмента

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную версию.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.