Барбара Шер
Лучше поздно, чем никогда. Как начать новую жизнь в любом возрасте

Barbara Sher

It’s Only Too Late If You Don’t Start Now

How to Create Your Second Life at Any Age


Издано с разрешения Curtis Brown Group Limited


Книга рекомендована к изданию Натали Ратковски


Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»


© Barbara Sher, 1996

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2016

* * *

Эту книгу хорошо дополняют:

Мечтать не вредно

Барбара Шер и Энни Готтлиб


О чем мечтать

Барбара Шер


От слов к делу!

Ричард Ньютон


Разреши себе творить

Натали Ратковски


Захотела и смогла!

Владимир Яковлев

Посвящается жизни


Введение

Хотелось бы вам проснуться завтра, чувствуя себя молодым и бесстрашным, полным творческих сил, не беспокоясь о чужих мнениях, точно зная, что вы хотите сделать со своей жизнью, и с твердым намерением этим и заниматься?

Знаю, звучит как несбыточная мечта, особенно для тех, кто достиг среднего возраста. Будущее видится чем-то, идущим под уклон. Снова молодым? Стареть хотя бы помедленней – уже везение. Правда? Непонятно, что тут обсуждать, если совершенно очевидно, куда катится жизнь после сорока.

Многие ваши сверстники так именно и считают. На лицах всех вступивших в средний возраст я видела эту уверенность.

«Все так и есть. Праздник окончен. У меня были когда-то мечты, но теперь слишком поздно. Еще несколько лет относительного здоровья, затем нужно готовиться к худшему. Пора взглянуть в глаза суровой действительности: молодым мне уже не быть».

Примерно так вы и думаете?

Ну что ж, вас ожидает сюрприз!

Без сомнения, это важный перекресток, с него вы сворачиваете на незнакомую улицу. Если на то пошло, это один из самых значительных поворотов в жизни. Но стоит зайти за угол, и вы увидите то, что вас поразит.

Вовсе не упадок и закат ждут вас впереди. Скорее вы на пороге нового удивительного начала. Эра, в которую вы вступаете, так отличается от уже прожитых сорока лет, что ее без преувеличения можно назвать второй жизнью.

Хочу, чтобы вы поняли: эта жизнь – не вариация того, что с вами уже было. Вторая жизнь – это совершенно иной мир, и на первую она не похожа, как университет не похож на начальную школу. Она начнется, как только вы очнетесь от иллюзий молодости, которые управляли вашей первой жизнью.

О каких иллюзиях я говорю? Красота и молодость, которые, казалось, непременно обеспечат необыкновенные романтические отношения и славу; сладчайшее ощущение нескончаемого «завтра» с нескончаемыми возможностями; уверенность, что вы никогда не постареете (потому что нет ничего хуже) и никогда не умрете – все то, что средний возраст, похоже, у вас отнимает. Эти миражи не выдерживают проверку временем, но вы инстинктивно цепляетесь за них как можно дольше.

Не лучшая идея.

Если изо всех сил хвататься за эти заблуждения, годами можно не понимать, какие возможности ожидают во второй жизни. А когда наконец понимаешь, оглядываешься назад и думаешь: «Почему я не понял это пятнадцать лет назад? Столько всего можно было успеть!»

Так что давайте я скажу громко и внятно: ваша первая жизнь принадлежит природе. Ваша вторая жизнь принадлежит вам.

Что ожидает впереди? Тиски, в которых вас держат культурная среда и биология, постепенно ослабевают, и открывается ваша подлинная суть. Становясь старше, вы не теряете ничего насущного. Более того, новая жизнь будет гораздо более осознанной, сбалансированной, творческой и активной по сравнению с тем, что было до сих пор. И такая захватывающая жизнь начнется, только когда вам перевалит за сорок.

Если эти строки вызывают у вас сомнения или скептицизм или вы думаете, что я ударюсь в засахаренные банальности в духе Поллианны[1], вы ошибаетесь. Я суровый реалист. Привычки смотреть на мир сквозь розовые очки у меня не было никогда. То, что я обнаружила по ту сторону, дойдя до середины жизни, и о чем могу рассказать теперь вам, и для меня стало полной неожиданностью. Предполагаю, что, читая дальше, вы тоже будете немало изумлены.

Но отчего же так сложно поверить, что грядут отличные времена? Отчего мы так страдаем, начиная утрачивать молодость? Когда, размышляя над этим, я впервые набрела на ответ, то почти засмеялась, потому что причина нашей слепоты так хорошо спрятана и вместе с тем так очевидна, что похожа на хитрый трюк.

Природа хочет, чтобы стареть было ненавистно. Тоска, которую этот процесс причиняет, – составная часть биологической системы. Ведь если все, что относится ко второй половине жизни, кажется вам неприятным, вы, естественно, станете сопротивляться старению. И, как убедитесь, таким образом будете намного полезнее для рода человеческого.

Сейчас наверняка представляется, что смысла в этом объяснении немного, но позже вы поймете, в чем дело. Правда, вашу нынешнюю ситуацию это вряд ли облегчит. Потому что, независимо от причины, ваши чувства говорят, что что-то пошло не так. Вы не готовы к тому, чтобы молодость кончилась. Нет, еще не время! Столько из того, что вы хотели, не состоялось, а из состоявшегося столько получилось не так, как ожидалось! Кажется, что случилось непоправимое и впереди ничего нет. «Завтра» лишилось своей привлекательности. Роман с жизнью явно закончился, вы ее разлюбили.

Я хочу показать, как можно снова в нее влюбиться.

Знаю: звучит почти невыполнимо. Существует масса книг и статей, которые пытаются помочь справиться с пугающими изменениями, происходящими с вами, но я говорю не о том, чтобы справляться. Я думаю, что нужно не справляться с жизнью, а научиться новому способу жить эту жизнь. К тому же, без сомнения, вы чувствуете, что для книг, рассказывающих, как жить на пенсии, вы еще слишком молоды. Даже я слишком молода для них!

И когда великие мыслители вроде Карла Юнга говорят мне, что пора сбавить скорость и начать что-то отдавать следующим поколениям, а Эрик Эриксон[2] дает понять, что с творчеством покончено и пришло время приводить дела в порядок, я ловлю себя на мысли: «С кем это вы сейчас разговариваете?»

Вовсе ничего не кончилось – как раз пора снять фильм или приступить к исследованию океанского дна. Или начать издавать поэтический журнал. Или поступить в медицинский институт. Или открыть банк. Или делать что угодно, для чего у вас есть мозги и талант.

Но великие мыслители сходятся в одном, и тут я с ними совершенно согласна.

Пора перестать хотеть, чтобы время остановилось.

Вам предстоит заняться увлекательной работой и научиться жить по-новому, поэтому чрезвычайно важно как можно скорее перерасти страх перед будущим. Если не сделать это, вы впустую потратите драгоценные годы, оплакивая потерю молодости или, что еще хуже, пытаясь всеми силами ее удержать.

Рассмотрим этот, увы, типичный сценарий. Однажды утром вы просыпаетесь – и вам уже сорок. Вы потрясены этим фактом и следующие десять или пятнадцать лет проводите, сражаясь всеми средствами с «ускоряющимся падением». Начинаете посещать спортзал, отправляетесь на подтяжку лица, вынашиваете мечты прокатиться по именинному торту на тяжелом красном джипе или удрать с кем-нибудь вдвое моложе себя. Если ничто из этого не даст вновь почувствовать себя молодым (а оно не даст), можно дойти до мысли продать все нажитое, купить яхту или трейлер и исчезнуть в закате.

Первые дня три каждая из этих идей может казаться отличной, но в одно прекрасное утро вы просыпаетесь и снова осознаете: необходимость решить, что делать с жизнью, никуда не делась.

С годами, однако, вы поймете, что страх становиться старше был напрасным, что вы получили жизнь гораздо лучшую, чем ожидали. Так происходит со многими людьми.

Проблема в том, что это может случиться к шестидесяти, а то и к семидесяти.

Вы действительно хотите ждать так долго?

«Это все равно что заплатить за десятидневный отдых и прибыть на седьмой день», – сказал мне один мой друг.

Впрочем, на мой взгляд, какая разница – если, осознав это, вы чувствуете, что прошедшие годы были хорошими? Но в том-то и беда, что хорошими они не были. По моему личному опыту и рассказам других людей, обычно это несчастливые годы с постоянным стрессом, передрягами, с ощущением, что судьба вас забросила, даже предала. Мало кто оглядывается на них, испытывая удовольствие.

А теперь представим себе иной сценарий.

Вы достигли среднего возраста без всякого внутреннего сопротивления, понимая, что вступили в особую стадию жизни. Вы осознаете, что ощущение бессмертия было опасной иллюзией. Вы прислушиваетесь к своим мечтам, чтобы решить, как хотите жить. Вы садитесь писать книги, которые давно зрели в вас, или идете в театр, чтобы стать актером, как с детства мечтали; вы становитесь исследователем Арктики или открываете собственный бизнес; а может быть, создаете сообщество, о котором часто думали, или отправляетесь посмотреть мир, чего всегда страстно желали.

Другими словами, вы начинаете жить своей жизнью – жизнью человека, которым являетесь в действительности. Вы следуете своим мечтам, по-новому прислушиваясь к ним, ясно осознавая, что хотите – ведь уже ничего никому не нужно доказывать. Вы не пытаетесь ни на кого произвести впечатление. Первым пунктом в списке приоритетов теперь стоит: «Найти жизнь, прожить которую я был рожден». Все остальное – после этого.

Капкан открылся, и вы на свободе. Исчез страх перед старением или потерей красоты, страх не быть желанным или успешным. Не нужно бросать все и сбегать, как в свое время Гоген, в Южные моря, потому что нет больше чувства, что вы в ловушке.

Что же вместо всего этого? Ваша истинная сущность.

Сущность, с которой вы не виделись с детства, а возможно, и никогда. То, кем вы были, пока пубертат не изменил вас навсегда, пока за выросшими горными цепями страданий и бурных порывов не потерялось из виду оригинальное создание, которым вы были. Но на сей раз, когда эта часть вашей личности вернется, у вас будут знания, умения и независимость, которых не было в детстве. Это новая жизнь, и перед вами богатый выбор, как ее прожить.

Заманчивый сценарий, не правда ли?

И он вам доступен.

Зачем напрасно тратить годы, цепляясь за то, чем вы были в прошлом и что в действительности даже не было вами? Попусту тратить время – значит попусту растрачивать талант. И упускать счастье. Я не могу оставить вас в покое и позволить образумиться когда-нибудь потом, когда сможете. Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы вы пробудились. Вот почему вы будете снова и снова слышать, как я настоятельно взываю: «Если вас ужасает зрелый возраст, вы совершаете большую ошибку. Бегом к первой главе и немедленно читайте».

Здесь вы найдете…

Книга первая «Природа и инстинкты: ваша первая жизнь» полностью посвящена тому, где вы находитесь сейчас и как сюда попали.

Вы откроете много важного, узнаете, что в реальности вело вас все эти годы и отчего теперь возник страх среднего возраста. Как сказала одна из участниц моего семинара: «Я чувствую себя так, будто мне открыли ужасный секрет». Что за секрет? В основном – вот он. Когда вы думали, что делаете то, что вы хотите, как правило, это было то, что хотела природа. Когда вы вступили в подростковый возраст, природа повернула выключатель, и вы запрыгнули в беличье колесо – понеслись в поисках того, чего хотели все вокруг: любви, успеха, бессмертия. Внезапно только эти цели стали казаться бесспорными. И сегодня вы по-прежнему хотите все того же.

Вот почему, читая первую книгу, вы не раз придете к трудному осознанию. Почти все ваши заветные убеждения перевернутся с ног на голову. Кажется, что время летит слишком быстро и крадет у вас годы? Вы обнаружите, что все наоборот. Думаете, факт, что вы смертны, лишает вашу жизнь чего-то? Вы увидите, что на самом деле это преподносит вам жизнь как подарок на день рождения. Изменится навсегда многое, что казалось таким понятным, например смысл старения. Или то, что красота – большая удача, что романтическая любовь – бесценное сокровище, которое ни с чем не сравнится, что успех – лучшее, что может произойти, а неудача – самое ужасное. Изменится окончательно даже взгляд на истинные причины переживаемого вами кризиса среднего возраста.

Вы узнаете, почему так верили в иллюзии, маскирующиеся под правду, и с новым уважением начнете относиться к величайшему драматургу – природе. Другими словами, станет проясняться, что же происходило с вами в течение последних двадцати пяти лет.

С каждой развеянной иллюзией у вас прибавится свободы быть собой. И в конце концов вторая жизнь, со всеми ее замечательными возможностями, упадет вам в руки, как выигрышный лотерейный билет.

Книга вторая «Возвращение к оригинальной личности: ваша вторая жизнь» покажет, как избавиться от остатков прошлого и принять новую жизнь.

В первой жизни вы пожертвовали многими правами в погоне за любовью и статусом – ведь казалось, что это необходимо. Вы отказались от права быть личностью со своим собственным стилем, от права говорить «нет», от права тратить свое время по собственному разумению, от права жить так, как подходит именно вам. Но сейчас вы начнете возвращать себе эти права.

Да, придется побороться. С самого детства вы сталкивались с мощными силами в форме одобрения и неодобрения, призванными держать вас в узде. Сейчас они по большей части не так несомненны для вас, но усвоены так глубоко, что, по сути, никуда не делись. Вы по-прежнему боитесь, что, если открыто выскажете свое мнение и сделаете самостоятельный выбор, вас накажут или отвергнут либо вас накроет чувством мучительной вины. Вы думаете, что если любите кого-то, то должны посвятить любимым жизнь. И что если пойдете за своей мечтой – останетесь в одиночестве. Вы обнаружите, что все это неверно.

Когда мысль вернуть себе принадлежащее по праву рождения перестанет пугать, вы будете готовы вступить в свою вторую жизнь. Перед вами встанет задача отыскать свои таланты и ввести их в повседневную жизнь. Думаю, вы немало удивитесь своей самобытности и тому, насколько плодотворно можете трудиться. И скажу то, что сейчас прозвучит чересчур смело, но уверена: к концу книги вы со мной согласитесь. В эту пору препятствия, мешавшие в юности, исчезают с вашего пути, а ваши цели – основанные на самых глубинных талантах – могут привести вас к жизни поистине великолепной.

Не просто счастливой. Великолепной.

Поэтому, прекратив разбазаривать будущее в попытках удержать прошлое, вы увидите, как происходит нечто поразительное. Вы обнаружите, что с нетерпением предвкушаете каждое новое утро, и вовсе не из-за того, что в кого-то влюблены, а из-за того, что любите саму жизнь. Вы начнете видеть все вокруг открытыми глазами, а не узким взглядом охотника, выслеживающего добычу. Ваши созидательные планы будут наполнять вас радостью и энтузиазмом, потому что уйдут сомнения и внутренние конфликты, истощающие энергию, исчезнет боязнь неодобрения, порождающая сверхосторожность, – вы полетите на всех парусах! Вы создадите то, что никто, кроме вас, создать не смог бы, и обнаружите, что нет ничего увлекательнее, чем упорная работа, к которой лежит душа. И получите особое наслаждение от изумительных часов полного безделья, которые отведете себе сами.

Как вам такая замечательная вторая жизнь?

Я не даю безответственных обещаний. Если вы знакомы с моими предыдущими работами, вы это уже знаете. Так что следуйте за мной, впереди у нас новые уроки. Я покажу вам много удивительного.

Я был тогда намного старше.

Сейчас я моложе, чем в те времена.

Боб Дилан, My Back Pages

Книга первая
Природа и инстинкты: ваша первая жизнь

Часть первая
Вы находитесь здесь

Терпеть не могу быть взрослым. Меня страшно бесит, что приходится учиться тому, чего я и знать не хочу.

(Из подслушанного)

Глава 1
Без паники, это всего лишь кризис среднего возраста

Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет – это вся жизнь; ведь это самая глубокая старость. Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, – отвечайте искренно, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут.

Федор Достоевский

Только после сорока я начал чувствовать себя молодым.

Генри Миллер[3]

Все в вашей жизни сложилось. У вас приличная работа, неплохое жилье, любящий спутник жизни. Может быть, вы руководитель среднего звена, у вас прекрасный муж, двое самостоятельных детей. Или у вас свой бизнес, который неплохо кормит. Одних целей вы успешно достигли, насчет других поняли, что они неосуществимы, и смирились с этим. Пусть ваша жизнь неидеальна, но она лучше, чем у многих. Как бы то ни было, до сих пор казалось, что все в порядке.

Но что-то не дает покоя. Вы получили многое из того, что хотели, и, казалось бы, все должно быть отлично. Однако прежнее воодушевление исчезло. Должно быть ощущение полноты жизни, а его нет. Вместо этого явная пустота. Вы совершили ужасную ошибку? Выбрали не тот путь? Или просто все кончено и вас сейчас свалят в кучу пожилых людей, тех, у кого все вот-вот окажется в прошлом? Похоже, что время прекрасных возможностей подошло к концу. Отныне впереди только одно и то же, за исключением здоровья, которое станет ухудшаться – если повезет, медленно.

Прежде чем вносить задаток в дом престарелых, кое-что нужно для себя уяснить. Жизнь не заканчивается с молодостью – так же как она не заканчивается с выпускным в школе. Вы всего лишь покидаете один мир и вступаете в другой, совершенно иной. Вы перерастаете первый этап жизни и находитесь в процессе важной трансформации. Вас ожидает этап намного более интересный.

Это переход в новое качество, а не увядание.

Очень важно, чтобы вы усвоили эту разницу. Осознание подлинной сути изменений убережет от необязательных ошибок, которые дорого обойдутся, и от напрасной потери драгоценного времени. Без такого понимания вы не сможете устоять перед неудержимым желанием возвратиться назад и станете изыскивать любые способы увернуться от надвигающегося будущего.

Но это именно трансформация, уверяю вас. И нужное направление – прямо по курсу.

* * *

Что такое кризис среднего возраста? И как можно быть уверенным, что у вас именно он?

Попробуйте ответить на следующие вопросы, и посмотрим.

1. Вы замечаете, что сидите часами за своим столом в офисе, уставившись в пространство или мечтая о том, где хотели бы оказаться сейчас?

2. Вы ловите себя на том, что коллеги, которым чуть за двадцать, раздражают вас своими идеями и энтузиазмом?

3. Вы начинаете с абсолютной убежденностью изрекать избитые штампы в адрес тех, кто младше вас, вроде: «В чужом глазу соринку видишь, в своем – бревно не замечаешь»? Подумываете: «Да-с, ложка-то дорога к обеду».

4. Замечаете, что вас снова тянет к энергичным видам спорта вроде баскетбола? Вы рветесь играть с теми, кто моложе, и впадаете в уныние, когда у вас выходит хуже, чем у них? Злитесь на себя за то, что на следующее утро просыпаетесь с больной спиной?

5. Вы замечаете, что, хотя становитесь старше, привлекательными вам кажутся мужчины или женщины того же возраста, что и прежде, – и понимаете, что теперь между вами двадцать лет разницы? Бывает ли, что, глядя на привлекательную молодую персону, вы сбиты с толку, потому что не можете решить, хотите ли вы заняться с ней любовью или выбранить и отобрать сигареты?

6. Вы пристально рассматриваете свое отражение в зеркале каждый вечер в поисках новых морщин – и впадаете в панику, их обнаружив? Читаете рекламу пластической хирургии и потихоньку выписываете телефоны хирургов? Если кто-то при вас упоминает, что сделал подтяжку лица, выспрашиваете и уточняете подробности?

7. Чувствуете, думая о своей работе, о городе, где живете, или о своем браке: «Я слишком тут задержался. Если в ближайшее время что-то не предпринять, никогда не вырвусь»?

8. Спохватывались ли в ужасе от того, что раздаете молодым непрошеные советы со словами вроде: «Вот я в твоем возрасте…»?

9. Чувствуете ли, что возможность сделать то или иное уже упущена? Вспоминаете ли, что всегда мечтали пожить год в Париже? Попробовать свои силы в шоу-бизнесе, стать моделью или спортсменом?

10. Считаете ли, что, став родителями, вы с супругом превратились в нянек и в рабочих лошадей и уже не помните, как получать удовольствие и веселиться?

11. Испытываете сожаление, что не вышло стать тем, кем хотели? Что совершенно иначе представляли свою жизнь в сорок?

Если вы ответили «да» хотя бы на один из этих вопросов, считайте, что диагноз подтвердился. У вас кризис среднего возраста.

Что же такое кризис среднего возраста?

«Это когда вы наконец оказались здесь и поняли, что никакого “здесь” не существует», – сказал мне один друг, перефразируя Гертруду Стайн[4].

Что-то странное происходит, будто ветер затих и лодка ваша больше не движется. Будто все, что вы считали своей жизнью, смыслом жизни, рухнуло. На первый взгляд трудно понять, что вызывает такие чувства. Энергия все та же, ценности ваши не изменились, и, скорее всего, вы так же сильны и здоровы, как и десять лет назад. Но ваш мир начинает казаться другим. Все, что вы видите и чувствуете, заставляет думать, что игра, в которую вы были вовлечены всю жизнь, закругляется и скоро закончится. Все, что ждало впереди, все, за чем вы гнались и на что надеялись, – успех, восхищение, любовь, власть, приключения – либо иссякло, либо не выглядит даже вполовину таким привлекательным, как раньше.

Состояние это не вызвано неудачей и не исправляется успехом. Если вы не достигли поставленных целей или приходится начинать все с нуля в карьере или личной жизни, вы можете чувствовать себя обескураженным, лишившимся уверенности. Однако даже те, кто достиг своих целей, кто встретил идеальную любовь, завоевал успех, явил миру свои таланты, совершил что-то важное для человечества, – даже они ощущают, что чего-то недостает.

«Все как будто потускнело, – сказал успешный кастинг-директор. – Нет, моя жизнь, конечно, неплоха, но я всегда смотрел в будущее. Теперь я ничего там не вижу».

«Кажется, придется смириться, – заключил декан факультета. – Не мог дождаться, когда стану деканом, и вот это произошло. И ничего особенного. Просто очередное дело. Наверное, это свойственно зрелости».

«Мне кажется, что теперь осталось только грустное – стареть, терять родителей – только ужасное», – сказала сорокалетняя журналистка.

«Все, что я вижу в будущем, ужимается в размере, – признался сорокатрехлетний топ-менеджер. – Меньше сил, меньше молодости, меньше секса, меньше времени до конца вечеринки, когда я стану слишком стар, чтобы там танцевать. Я люблю жену и детей, но меня так и тянет выкинуть что-нибудь рискованное – завести роман с двадцатилетней секретаршей, например».

«Чувствую, что стою на месте и в работе, и в жизни, – рассказывала работающая мама, которой только что исполнилось сорок четыре. – Дети скоро уже не будут так сильно нуждаться во мне, а карьера моя, похоже, заглохла. И что впереди – двадцать с лишним лет такой же рутины?»

Раньше вы не испытывали подобного. Что же случилось? Я вам скажу что: ваше будущее просто изменилось. До сих пор впереди простиралось бескрайнее время, наполненное волшебными возможностями. Вы чувствовали, что самореализация, к которой вы стремитесь, удовлетворение от жизни раньше или позже придут к вам.

Что ж, «раньше» уже прошло, а «позже» как раз на пороге.

И это не может не пугать, правда? Но давайте я скажу то, чего вы не знали в течение всех лет, пока строили карьеру и дом. Жизнь до этого момента была всего лишь разминкой. Настало время пожинать ее лучшие плоды.

Ага, конечно! Старость имеет свои преимущества? Ну, спасибо!

Вижу вашу недоверчивую усмешку. Опять кто-то убеждает вас, что, когда заканчиваются хорошие времена, светит утешительный приз. Вроде золотых часов. Но я совершенно о другом! Дело в том, что в вас живет некто – еще не воплощенный, ждущий возможности выйти на сцену и выстроить новую жизнь. Жизнь, которая до сих пор была неосуществима.

То, что вам говорили раньше, ничего такого не предсказывало. Наоборот, подтверждало, что дело идет к концу, все покатится по нисходящей.

У меня было несколько очень непростых лет, когда я чувствовала абсолютно то же, что и вы. Я никак не могла решить – то ли сопротивляться течению и записаться в спортзал, то ли купить кресло-качалку и учиться стареть с достоинством. Если и думала о будущем (а я старалась этого не делать), то единственной мыслью было: «Вот и все, что вышло из моей жизни? Это уже конечный результат? Игра действительно окончена?»

Затем, как тогда казалось, случайно, навалилось очень тяжелое десятилетие. Годы летели. Я вскочила в вагончик американских горок, где трясло и тащило так стремительно, что было уже не до выбора между подтяжкой лица и креслом-качалкой, – я молила только о том, чтобы сойти на землю живой. Кризис среднего возраста? О чем вы? Я была слишком занята. Я ринулась вперед с решительностью, какой прежде за собой не знала. Вместо того чтобы жаловаться, как все тяжело, открыла свой бизнес и выскочила замуж под влиянием порыва. Несколько лет оба проекта пылали жарко и бурно, а потом с треском прогорели, выстрелив серией ошеломительных событий, болезненных и малопонятных. К финалу я ошарашенно сидела в груде развалин, не в состоянии ясно соображать, что же произошло. Я представления не имела, что будет дальше. Мои финансы и запасы эмоциональных сил полностью истощились. Все было кончено. Так, по крайней мере, я думала.

Но когда дым рассеялся и я смогла подняться на ноги, случилось невероятное. Я совершенно не ощущала опустошенности или поражения. Впервые на моей памяти я не чувствовала себя одинокой.

И – самое поразительное – я больше не чувствовала себя старой.

Это было абсолютно нелогично. Прошло десять лет, а я чувствовала себя на тридцать лет моложе! Да что творится-то? Я ощущала себя скорее одиннадцатилетней, а не солидной женщиной на склоне лет, которой вроде должна была быть. Только на сей раз, в отличие от прежних одиннадцати, у меня была свобода делать все, что мне, черт побери, в голову придет!

И я продолжаю чувствовать себя так же, хотя прошло еще десять лет. Чем дальше длится новый жизненный этап, тем больше молодость моя кажется мне ураганом неразберихи и отчаяния. Я никогда не думала, что мной настолько управляют разные импульсы, пока это не прекратилось. Меня поразило, как я изголодалась по всему в жизни. И теперь впервые у меня нет ощущения, что чего-то не хватает. Я еще многого хочу от жизни: увидеть мир, встретить новых людей, написать еще одну книгу, изучать историю, следить за жизнью своих детей… очень многого. Но я перестала болезненно нуждаться в чем-то.

Куда же исчез голод?

В поисках ответа я узнала о себе немало интересного.

Первое: у меня был сильнейший кризис среднего возраста, просто я не отдавала себе в этом отчета.

Помните американские горки, что заставили меня забыть о возрастных проблемах? Их целью и было – заставить забыть! Одно за другим я перебирала, что происходило, пока все пылало и бурлило. И вот истина, ясная как день. Тот, за которого я вышла замуж, настолько не подходил мне, что даже сам это заметил. Бизнес мой был непосилен для одного человека, особенно для матери, в одиночку воспитывающей двоих детей. О чем я только думала?

Но когда я потерпела крах и суета утихла, а вагончик на американских горках подкатил к финишу, стало очевидно: паника, которую я неосознанно переживала в сорок лет, была ошибкой. Жизнь вовсе не окончилась.

Пока я отчаянно старалась остаться молодой и активной, происходило глубокое преображение. Жизнь не собиралась заканчиваться. Дело в искаженном восприятии, основанном на сверхзначимости молодости. В реальности я проходила естественную трансформацию! И результат ее был совершенно неожиданным: я приземлилась в спокойном, приятном месте, испытывая меньше тревог и боли и больше легкости и беззаботности, чем когда-либо прежде.

Думаю, если бы я знала это наперед, то не паниковала бы и, возможно, не ринулась в тряский вагончик на американских горках. Это спасло бы меня от множества горестей и сберегло массу времени. Жизнь с тех пор стала настолько хороша, что мне просто стукнуть себя хочется за то, что я так долго пыталась ее избежать.

Но почему я не понимала, что середина жизни – это только переход к лучшему ее этапу?

А мне бы следовало понимать. Моя мать – прекрасный тому пример. Она знала, как следовать мечтам и вести всех нас за собой. Когда ей было тридцать пять, ей осточертело разгребать снег в Детройте, и она решила взглянуть на Калифорнию. Они с отцом купили трейлер, и мы выехали по шоссе 66 в направлении Калифорнии. Калифорния им понравилась, и семья осталась здесь. Родители открыли небольшой бизнес, купили маленький домик, и по воскресеньям мать с удовольствием возилась в саду, где цветы цвели круглый год. В восемьдесят пять она все так же решала все сама, жила собственной жизнью и оставалась вполне довольна собой. Ничего ужасного не было ни тогда, когда она достигла среднего возраста, ни дальше. Почему же я не научилась этому от нее?

Вряд ли вас удивит мой ответ – уверена, вы и сами это чувствуете: такая жизнь, как у нее, меня не интересовала. Может быть, ей и нравилась ее жизнь, но мне-то с чего желать того же? Для меня она всегда была старой. А я не буду старой никогда. Вместо этого я глаз не спускала с Джона Леннона, ведь казалось, что ему удастся найти способ взрослеть, но оставаться вечно молодым. Потом его не стало, и мы так и не увидели, как обернулась бы его жизнь.

Дело в том, что мы больше не знаем, как быть сорокалетними или пятидесятилетними. Времена изменились, и никто не покажет нам дорогу. Мы постоянно пытаемся изобрести новые уловки. Одна из них возникла во время недавней волны процветания, когда от молодых людей ожидалось, что они станут такими богатыми, что о старении им и думать не придется. Они просто будут покупать дома все больше, автомобили все лучше и удалятся от дел в тридцать пять, чтобы разводить чистокровных лошадей на своем ранчо в Колорадо и кататься на лыжах до девяноста. А потом волна процветания схлынула, выкинув их на сушу, и праздник кончился. Не то что удалиться от дел в не подверженный старению мир богатых и знаменитых – теперь у них не хватало денег, чтобы заплатить за текущие расходы в своем кондоминиуме. Появились горькие шуточки: «Вопрос. Как позвать брокера с BMW и квартирой за триста тысяч долларов? Ответ. Официант!» Им так и не удалось откупиться. Теперь, как и всем, им придется разбираться со старением.

Даже те, кто уцелел и сумел удержаться за удачную карьеру, осознали, что никто не застрахован от падения. Правила все время меняются, на вас нападают с разных сторон, вы вымотаны, потому что постоянно приходится быть настороже и в любой момент могут сократить. Расходы растут с космической скоростью. Про ранний выход на пенсию можно забыть. Вы превратились в такого же раба зарплаты, как и ваш отец когда-то, – и благодарите Бога, что вообще есть работа.

Жизнь никогда не идет как ожидаешь.

Чувства, обрушивающиеся на нас с достижением зрелого возраста, так пугают, что хочется со всех ног броситься назад, в мир молодости. И уж, конечно, мы не намерены сотрудничать с миром, который подталкивает к удручающей старости.

Почти все из нас, включая и меня, слишком упрямы, чтобы добровольно выйти из игры молодости – пока нас оттуда не вышвырнут. Жаль тратить время на сопротивление неизбежному, но мы все равно упираемся, хотя теряем на этом много времени. Мне так жаль напрасно загубленных лет, но я не знала, что делать. Теперь я вижу общую панораму гораздо яснее и пришла кое к каким выводам.

Я натворила много глупостей до сорока, но если раньше жалела о них, то теперь этого даже близко нет. Теперь я убеждена: большинство идиотских вещей, которые вы наворотили до сорока, были совершенно неизбежны.

Однако глупости, которые вы совершаете после сорока, – другое дело, их вполне можно избежать.

И тут не обойтись без радикального низвержения идолов и встречи лицом к лицу с реальностью. Пора перестать верить в гипнотизирующую шумиху вокруг молодости, любви и успеха, которую вам скармливали, потому что именно она швырнула вас к возрастному шоку и ввергла в состояние на грани истерики.

Что же это за страшилище такое – средний возраст, почему оно нагоняет на нас смертельный ужас?

Прежде всего мы страдаем от образа старости, доставшегося нам совсем из других времен. Этот образ всегда был своеобразной агиткой. Вспомните всех этих милых стареньких бабушек на рождественских открытках, счастливо вяжущих на пути в небытие. Вы хоть раз встречали кого-то похожего?

Недавно я смотрела фильм «Маленькие негодяи»[5]. Там изображались идеальная, как с картинки, старая бабушка и важная неуступчивая пожилая матрона.

– А куда делись все эти старые леди? Никогда их не видела. Неужели все перебрались в Вегас? – обратилась я к матери.

– Да их и не существовало никогда, – ответила она. – Разве что в кино.

Я совершенно точно не встречала таких в своем детстве, в Детройте во время Второй мировой войны. Мой дед, раздавленный смертью бабушки, ожил вновь, когда ему было за семьдесят, вернувшись на военный завод. Мои тети и дяди в свои сорок и пятьдесят тоже пошли работать на заводы. В три утра, когда кончалась смена, они собирались в местном ресторанчике на шумный завтрак, больше похожий на вечеринку, не торопясь в постель, потому что энергия била через край.

Их и раньше не волновали ярлыки, которые навешивают с возрастом. Они и до войны были веселыми, упорными и жизнерадостными. В конце концов, их родителями были бесстрашные переселенцы, оборвавшие корни в Европе, чтобы оказаться в Америке и начать совершенно новую жизнь – без денег и без чьего-либо руководства. Приехавшие из деревень, которые не менялись столетиями, в самую молодую страну мира, они заработали средства к существованию, купили дома, они слушали радио, говорили по телефону, водили первые машины и не собирались ничего упускать на своем веку.

Их дети, мои тети и дяди, росли в «ревущие двадцатые», когда культура словно с цепи сорвалась. Молодые эмансипированные девицы – флэпперы – шокировали старомодных родителей сигаретами и выпивкой, вольным отношением к сексу, которым бравировали. Разрыв между поколениями был куда глубже, чем спустя семьдесят лет, когда появились детишки с зелеными волосами дыбом на голове и кольцами в носу. Один из моих дядей был хозяином подпольного бара с алкоголем, и, чтобы войти туда, действительно нужно было стучаться три раза и говорить: «Я от Джо». Моя тетя открыла киоск с бутербродами в одном из самых первых аэропортов и часто бросала торговлю на помощника, если пилот предлагал ей прокатиться по небу. Они обзаводились небольшой недвижимостью, обрастали семьями, вели дела. Потом потеряли все в обвале 1929 года, но cтряхнули пыль и начали снова с нуля.

И неважно, сколько лет им было, никто из них и отдаленно не напоминал умильных старушек с рождественских открыток.

Наше уныние по поводу возраста им, похоже, не было знакомо. Почему? Потому что их жизнь никогда не застывала. Она постоянно менялась, обновлялась. Если жизнь волнует и радует, представления о возрасте вообще отпадают. Человек действует как личность, а не как представитель некой стереотипной возрастной группы.

Собственно говоря, сами возрастные стереотипы тогда еще не были общепринятыми, как впоследствии. В Америке они по-настоящему проявились после Второй мировой войны.

Большинство из нас об этом не помнит, но, когда солдаты вернулись с войны, в общественном сознании в Соединенных Штатах произошли радикальные перемены, – взгляды на то, как положено действовать, внезапно полностью переменились. Отголоски мы ощущаем до сих пор. Отвоевавшим мужчинам нужна была работа, поэтому женщинам и пожилым людям пришлось оставить рабочие места, на которых они трудились во время войны. Подоспела и киноиндустрия, превратившаяся за военные годы в мощную пропагандистскую машину, вступила в действие, в изобилии поставляя примеры новых моделей социального поведения. «Хорошая» женщина в фильмах заботилась о своем доме и своем мужчине, никогда не жаловалась, ничего не требовала и уж, конечно, не унижала мужа тем, что ходит на работу. Если подобная жизнь ее не удовлетворяла, это было противоестественно, свидетельствовало об испорченности, такая женщина ставила под угрозу эмоциональное благополучие семьи; ее даже стоило отправить к одному из психоаналитиков, которые внезапно появлялись на сцене.

Не только женщин загоняли в жесткие ролевые рамки. Чтобы страна могла снова встать на ноги, требовалось, чтобы мужчины забыли, что были солдатами, повернулись к стабильности и эффективному труду. То есть их тоже вынуждали соответствовать стереотипам. Они усвоили, что настоящий мужчина должен быть серьезным и ответственным, найти работу, носить костюм и никогда не подводить свою семью. Он не должен бросать работу, неважно, что она иссушает его душу. Он должен вести себя «нормально», как ведут себя его соседи, и приобретать все, что полагается: дома в пригороде, холодильники, плиты, автомобили и барбекюшницы. А затем – одновременно с соседями – менять их на новые модели.

Дожившие до этой поры представители старшего поколения – и мужчины, и женщины, – благодаря которым работали заводы во время войны, должны были уйти на пенсию и стать милыми и безобидными старичками. Иные варианты в фильмах изображались как сверхамбициозные исчадия зла, а то и как замаскированные предатели, орудовавшие в стране, пока хорошие люди уходили на поля сражений. От тех пожилых, кто понимал, чего стоит эта пропаганда, и возмущался ею, отмахивались, записывали их в стереотипные «старики» – брюзгливые, взбалмошные, изжившие себя.

Ребенку эти стереотипы скармливались ежедневно с утренней овсянкой. Вывод следовал неизбежно: оригинальность и индивидуальность дозволены только детям, потому что от детей ничего не зависит. Становиться взрослым означает взглянуть в лицо суровой правде: жизнь отнюдь не сахар. Взрослые должны остепениться и следовать целям, поставленным природой (произвести потомство, потом тихо сойти со сцены) и культурой (вести себя правильно, как это принято сейчас). Взросление – конец всех игр.

Тоскливый взгляд на жизнь, столь полезный и приветствовавшийся в конце сороковых и в пятидесятые, по всем признакам имел вновь востребованное фрейдистское происхождение. Очень в духе девятнадцатого века. Мышление европейского мужчины, мрачное, важное, научное. Очень серьезное. И деспотичное.

Слишком деспотичное. Как только дети послевоенных взрослых достаточно подросли, они взорвали все это устройство к чертям собачьим. Если взрослость такова, как представляют их родители, то они не хотят иметь с этим ничего общего. Стояли шестидесятые, и единственно верной реакцией на навязываемые обязанности было зашвырнуть подальше утягивающие пояса-корсеты, курить травку, насмехаться над соседями, любить тех, кто носит длинные волосы и странную одежду, заниматься тем, чем хочешь, – и никогда, никогда не доверять никому старше тридцати. Их младшие братья и сестры (да, собственно, все, кто родился между 1946-м и 1964-м) с восторженным восхищением взирали, как они разрушали угрюмую систему взглядов пятидесятых.

Не было ничего прекраснее, чем быть молодым.

Вот почему этому поколению стареть особенно тяжко.

Поколение шестидесятых произвело революцию в том, как молодые воспринимали самих себя. Раньше им внушали, что молодость незрела, что они должны слушать своих более мудрых родителей; теперь молодость символизировала все подлинное, хорошее и открытое миру. Старшие были продажными, эгоистичными и узкомыслящими. Младшее поколение полностью отвергало старшее.

Но через некоторое время многие из недавних бунтарей обнаружили, что не хотят провести всю жизнь под кайфом или выращивать детей в психоделически раскрашенных автобусах. И начали меняться.

«Мы опознали врагов, и все было ясно как день. Но прошли годы, и врагами стали мы», – сказал мне один друг.

Очевидно, пора было взрослеть, но они хотели сделать это правильно. Каким-то новым образом. Но как именно – просто не знали. И все же они сделали все, что могли. На цыпочках заходя во взрослую жизнь, они приняли для себя кое-какие решения. Например, что иметь семью и карьеру, возможно, не смертельно, если подойти к делу с осмотрительностью. Хотя обещание не перешагнуть порог тридцати уже было нарушено, они поклялись сохранить все хорошее, что связано с молодостью, и бдительно проследить, чтобы уж сорока-то им не было.

И теперь они нарушили и это обещание.

А как быть, если ничего из этого не влияло на вас напрямую?

Даже если голова была занята чем-то абсолютно иным, вас могло потрясти осознание, что вам уже тридцать или сорок. С вами произошло нечто общее для всех, некая сила привела в действие спусковой механизм – и эта сила куда более незыблема, чем любые общественные установки времени, на которое пришлось ваше взросление. (Подробнее об этом в следующей главе.) Где-то в тридцать шесть – тридцать семь вас поражает странное открытие: как правило, столько было вашим родителям, когда вы впервые осознали их возраст.

«Совершенно не помню, чтобы я замечала возраст матери, пока ей не исполнилось тридцать семь, – рассказывала мне недавно одна женщина. – Но теперь я сама в этом возрасте! Я ровесница собственной матери!»

Неудивительно, что это называется кризисом.

Ну что ж, вы до него добрались. Что дальше?

На этом этапе жизни придется многое обдумать заново.

Надо отмахнуться от мифических представлений о том, что значит взрослеть (неважно, как они у вас появились), потому что это не настоящий кризис. Ваша поездка не закончена, вы лишь едва разогрели мотор.

В мифах о возрасте не упоминалось, что, когда цели молодости (состязательность, поиски любви, забота о детях) отходят на задний план, высвобождается совершенно новый тип энергии. Силы, которые были направлены на удовлетворение юных желаний и попытки прогнуть реальность под себя, теперь свободны и доступны вам. Не исключено, что впервые в жизни вы можете использовать эту энергию как топливо для других целей.

Как только реальность нокаутирует ваши иллюзии, вы обнаружите, что с ними исчезло и отчаянное желание любви и славы. Прежние мечты начинают казаться детскими игрушками, к тому же слишком дорогими. С глаз спадет пелена, и вы увидите перед собой удивительный новый путь.

Именно это произошло, когда я пришла в себя после всех бед и поняла, что больше не чувствую себя старой. К огромному удивлению, я вернулась к себе, к себе – доподростковых лет. Но теперь все было намного лучше, потому что я обладала всеми преимуществами своего возраста. Все равно как у ребенка есть машина, водительские права и кредитка. Теперь, когда я слышу, как люди говорят, что ни за что не хотели бы вернуться в годы своей молодости, я уже не думаю, что «зелен виноград». Скорее всего, они просто чувствуют то же, что и я.

* * *

Кто-то сказал, что «юность – это природа, а зрелость – это искусство». Если под «искусством» подразумеваются искусные уловки вроде макияжа и мягкого рассеянного света, чтобы скрыть следы возраста, я не согласна. Я понимаю это выражение совсем иначе. Для меня оно означает перестать поддаваться инстинктам и выйти на иной уровень сознания – сложный, тонкий, насыщенный открытиями и озарениями. «Искусство» означает, что вы по-новому видите знакомые вещи – так, как видит их художник. Вы оставляете попытки прогибать реальность по своему вкусу и встречаете все, что перед вами, как встречает художник – с уважением и восхищением. Вашим материалом становится жизнь как она есть – а не та, какой вам бы хотелось.

Потому что, если отказаться от навязчивого юношеского желания контролировать ход событий, можно наконец всецело, без внутренних конфликтов, погрузиться в то, что имеет значение для вас. Впервые вы несете ответственность только за то, что в ваших силах. Остальное зависит от судьбы. Это такая радикальная и захватывающая дух перемена, что вам больше не придет в голову сожалеть об отчаянных желаниях юности.

Трансформации такого рода, конечно, могут сопровождаться серьезным нервным напряжением, но они не означают, что жизнь заканчивается.

Перефразируем Марка Твена: слухи о вашей смерти сильно преувеличены. Так что не стоит продавать бизнес и сбегать на Таити с няней своих детей или запираться в темной комнате с приросшим к руке пультом от телевизора. Ничего ужасного не произошло. Просто ваши взгляды на жизнь подвергаются значительным изменениям. Если перестать бояться, трансформация пройдет быстрее, чем вы предполагали, и вторая жизнь начнется без ненужных проволочек.

Так что давайте для начала разберемся, что с вами сейчас происходит.

УПРАЖНЕНИЕ 1. Что я думаю на самом деле – глобальные вопросы

Скорее всего, вам не захочется выполнять это упражнение, потому что оно очень непростое. Но я хочу, чтобы вы задали себе вопросы, думать о которых не нравится. Самые важные вопросы. Почему я тут? Куда я двигаюсь? Что все это значит? Вопросы пугающие, и я бы не предлагала вытаскивать их на поверхность, но вы сами отлично знаете, что они постоянно маячат на задворках сознания. Поэтому, вместо того чтобы оставаться с ними один на один, выуживайте их, и разберемся с ними вместе. Нам необходимы эти вопросы именно сейчас, в начале книги, потому что я снова задам их в конце и гарантирую: каковы бы ни были ваши ответы – пусть даже вообще не удастся подобрать никакого, – ваши чувства по отношению к ним непременно изменятся.

И еще обещаю: прочитав следующие страницы, вы не будете возражать против этих вопросов. Они станут прекрасным инструментом, который вы будете охотно применять.

Итак, чтобы вы не запугивали себя дольше, приступайте к упражнению немедленно. Берите ручку и записывайте ответы сразу, без долгих раздумий. Вас может удивить то, что придет в голову.

Важные вопросы

Куда я двигаюсь?

Занимался ли я тем, чем нужно, до сих пор?

Что у меня впереди?

Чего я больше всего боюсь?

Чего я в действительности хочу в будущем?

Чего я точно больше не хочу?

О чем бы мне не хотелось сожалеть в дальнейшем, оглядываясь на свою жизнь?

Зачем я существую на этой планете?


А теперь посмотрите, как ответили на эти вопросы другие люди.

Лен, биржевой брокер, 44 года.

Куда я двигаюсь? Понятия не имею. Все мое время съедается неотложными ежедневными делами.

Занимался ли я тем, чем нужно, до сих пор? Все время задаюсь этим вопросом. И все время кажется, что я сделал что-то не так, иначе сейчас все было бы лучше.

Что у меня впереди? Что ж, миллионером мне уже никогда не стать. Надеюсь, что по крайней мере все останется как есть, хотя от нынешней жизни я тоже не в восторге.

Чего я больше всего боюсь? Что так никогда и не найду, чем должен был заниматься.

Чего я в действительности хочу в будущем? Не знаю, но уж точно не быть брокером.

Чего я точно больше не хочу? Запутанности. Не знать, в каком направлении двигаться.

О чем бы мне не хотелось сожалеть в дальнейшем, оглядываясь на свою жизнь? Что я бесцельно потратил время. Что мне нужно было жениться на этой девушке.

Зачем я существую на этой планете? Это самый болезненный вопрос. Я не знаю и, боюсь, никогда не узнаю.

Гвен, 41 год, бухгалтер, разведена, детей нет.

Куда я двигаюсь? В каком-то более приятном направлении, чем до сих пор. Куда-то, где буду чувствовать, что реализовала себя, а не пытаться все время это сделать.

Занималась ли я тем, чем нужно, до сих пор? Не уверена. Наверное, я достигла меньшего, чем могла, потому что старалась избежать болезненных отказов и неудач.

Что у меня впереди? Иногда мне кажется, что впереди новые горизонты, учеба, любовь, жизнь. А иногда я думаю, что впереди то же, что сейчас, – в основном разочарование, порой что-то хорошее и еще мое стареющее лицо в зеркале.

Чего я больше всего боюсь? Что ничего, кроме того, что сейчас, у меня не будет, что я буду одинока и всеми забыта, что ничего из меня так и не получится.

Чего я в действительности хочу в будущем? Всего! Чтобы я была независима, энергична и счастлива со спутником жизни.

Чего я точно больше не хочу? Людей, которые не умеют любить.

О чем бы мне не хотелось сожалеть в дальнейшем, оглядываясь на свою жизнь? Что я так и не выбрала кого-то, кого могла бы любить, что я не нашла правильную для себя работу.

Зачем я существую на этой планете? Чтобы больше получать от жизни. В любом смысле.


Софи, 44 года, бывшая клубная певица.

Куда я двигаюсь? Понятия не имею.

Занималась ли я тем, чем нужно, до сих пор? Пока да.

Что у меня впереди? Не уверена, что хотела бы знать.

Чего я больше всего боюсь? Как я буду зарабатывать на жизнь?

Чего я в действительности хочу в будущем? Счастья.

Чего я точно больше не хочу? Последних шести лет, проведенных в страхе, – и месячных.

Зачем я существую на этой планете? Делать открытия и понимать происходящее – чтобы я могла делать выбор.


Рэнди, 52 года, библиотекарь, разведен.

Куда я двигаюсь? Вперед, но не знаю, что меня там ждет.

Занимался ли я тем, чем нужно, до сих пор? Нет, потому что думал, что ничего не будет меняться, а теперь я думаю, что проворонил свои шансы.

Что у меня впереди? Кто знает? Мне не очень-то хочется думать об этом.

Чего я больше всего боюсь? Смерти. Чего же еще?

Чего я в действительности хочу в будущем? Денег и стабильности.

Чего я точно больше не хочу? Вещей.

О чем бы мне не хотелось сожалеть в дальнейшем, оглядываясь на свою жизнь? Что в жизни моей было недостаточно счастья.

Зачем я существую на этой планете? Родители меня сюда закинули.

Если какие-то из этих ответов – или ваши собственные – заставили вас неприятно поежиться, ничего удивительного. Но не забывайте: ваши ответы – только отправная точка. Они станут изменяться сразу, как вы начнете понимать, где истоки такой точки зрения. Но и сейчас я бы им полностью не доверяла. Попробуйте сделать следующее упражнение, и вы поймете, что я имела в виду.

УПРАЖНЕНИЕ 2. Как ваша точка зрения менялась с годами

Это упражнение на свободные ассоциации, которое покажет, как ваша точка зрения менялась со временем. Можно записывать свои ассоциации на бумаге или наговорить на диктофон.

Что означали для вас следующие слова, когда вам было пять лет? Пятнадцать? Двадцать пять? Сегодня?

Возможность

Когда-нибудь

Когда я вырасту

Жили с тех пор счастливо

Семейные люди с хорошей работой

Середина жизни

Зрелость

Тридцать лет

Сорок лет

Шестьдесят лет

Художник

Бизнесмен

Ковбой

Лучшие годы вашей жизни

Никогда не вступать в брак

Если вы похожи на большинство людей, все эти понятия в одном возрасте будут означать для вас одно – и совсем другое в ином возрасте. Это справедливо и для настоящего момента. Как для вас выглядит будущее, зависит от того, на какой стадии жизни вы сейчас находитесь.

УПРАЖНЕНИЕ 3. Заглянем в будущее

Теперь мне хочется, чтобы вы задумались на минуту, что было бы, если бы проблема, о которой мы говорим, полностью исчезла. Представьте, что середина жизни перестала казаться рубежом, откуда все идет под уклон, а начала выглядеть как переход к чему-то лучшему. Что бы вы делали иначе? А что перестали бы делать? Не торопитесь, постарайтесь хорошенько представить, как все происходит. Запишите ответы на эти вопросы. Вы только что заглянули в свою вторую жизнь. Неплохо, правда?

Помня о таких перспективах, переверните страницу, и давайте внимательно рассмотрим биологическую запрограммированность, которая заставляет всех нас, какими бы умными и тонко организованными мы ни были, впасть в кризис среднего возраста. Думаю, вас ждут сюрпризы.

Глава 2
Вы больше не любимец судьбы

Я лишилась убежденности, что светофор для меня всегда будет переключаться на зеленый, той приятной уверенности, что достоинства, в основном пассивные, которые обеспечивали мне одобрение в детстве, автоматически гарантируют не только ключи от Фи Бета Каппы[6], но и счастье, славу и любовь хорошего человека…

Джоан Дидион[7], «О самоуважении» (из книги «И побрели в Вифлеем»)

Не кажется ли вам, что мой нарциссизм – самое интересное на свете?

Норман Раш[8], Mating («Спаривание»)

Сцена приготовлена с момента нашего рождения. Мы начинаем жизнь как стопроцентные нарциссы. Когда мы проголодались, нас невозможно урезонить, мы с изумлением и возмущением орем во всю глотку, требуя еды. Если родители спят, заняты или устали – это их проблема, не наша. Это не говорит о том, что мы плохие или никого не любим, напротив – мы переполнены любовью и нежностью. Но только пока все по-нашему.

К счастью, такой эгоцентризм вызывает положительный отклик у родителей. Когда дело касается детей, все родители становятся немного сумасшедшими, как бы здраво они ни относились ко всему остальному. Родители готовы защищать нас, как тигры, хотят, чтобы мы были счастливы, и, самое главное, считают нас настолько милыми, что наш эгоизм их забавляет, они даже гордятся им. Как и наш нарциссизм, их обожание – мощное средство для выживания представителей человеческого рода.

Нам же их любовь кажется абсолютно закономерной. Мы уверены, что ее заслуживаем. Родители улыбаются нам, мы улыбаемся в ответ и думаем, как это прекрасно, что важнее нас нет ничего на свете.

Но весьма скоро эта иллюзия начинает развеиваться.

День за днем, год за годом наша жизнерадостная эгоцентричность подвергается ужасным нападкам. Выйдя из младенчества, постоянно с удивлением, затем с негодованием и, наконец, с испугом обнаруживаем, что взрослые не всегда хотят нам угождать. И что иногда они даже сердятся на нас! Или даже любят кого-то еще, кроме нас! Перепуганные и уязвленные, мы отчаянно боремся с такой несправедливостью и идем на все, чтобы вернуть то, что было вначале, когда мы вызывали обожание и умиление и были центром своей вселенной, а взрослые со всех ног бежали исполнять каждое наше желание.

Именно эта реакция, эти бесконечные попытки вернуть себе статус самого любимого малыша и управляют нашей первой жизнью.

Если вам кажется, что я преувеличиваю, – это потому, что взрослому нелегко представить, каким потрясением для жизненной системы маленького ребенка оказывается утрата его значимости. Но вообразите себе ситуацию: однажды вы едете на работу, и внезапно, без предупреждения, кислород из атмосферы исчезает на минуту. Вы в шоке хватаете ртом воздух и не понимаете, что случилось. Если такое произойдет повторно, вы разовьете бурную деятельность, приложите все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы чувствовать себя в безопасности. Похожим образом мы страдаем, подрастая – каждый раз, когда наш нарциссизм сталкивается с реальностью и мы на секунду осознаем, каково быть незащищенным, лишенным своих привилегий, перестать быть любимцем судьбы.

Речь не о неприспособленности к жизни. Мы полностью соответствуем программе. Просто мы еще об этом не знаем.

У этого болезненного процесса есть биологическая цель. Трагедия утери безоговорочной любви и наши отчаянные попытки вернуть ее – все это блестяще, хоть и безжалостно, спроектировано, чтобы сохранить наш биологический вид. Так запускается цепная реакция, которая заставляет нас покинуть родительский дом, найти партнеров, как можно чаще производить на свет потомство, защищать и охранять своих детей, пока они не подрастут настолько, чтобы делать то же самое.

Поэтому мы так страстно конкурируем со своими братьями и сестрами за внимание. Поэтому, вырастая, покидаем семьи, где несправедливо с нами обходятся, и отправляемся искать кого-то, кто будет любить нас, как мы заслуживаем. Именно поэтому стараемся быть красивыми, успешными и вновь достойными обожания. И поэтому, когда наши собственные малыши проявляют любовь к нам и только к нам, мы отвечаем им на это сумасшедшей любовью.

Потому-то нас и охватывает паника в середине жизни: мы внезапно понимаем, что проиграем эту битву.

Через сорок примерно лет мы поднимаем глаза и видим горящую надпись на стене[9]. Мы не относимся к счастливчикам, не ведающим горестей, неудач и потерь. Что происходит с остальными, может случиться и с нами. И как будто плохого мало – обрушивается еще один удар: мы смертны. Поверить невозможно, но это так. Мы тоже однажды умрем – как все прочие люди.

Вот так-то. Неважно, какие сделки мы заключили, на какие уступки и компромиссы пошли, – нас ожидает пренеприятное известие: природа согласна только на безоговорочную капитуляцию. Наша неистовая борьба с неизбежным терпит крах. В глубине души мы понимаем, что начинаем уставать от борьбы, но знаем, что нужно сражаться еще настойчивее, просто чтобы не сдавать позиций. Ибо даже думать не хочется о тягостном будущем: мы закончим так же, как старые львы из документальных фильмов о природе – когда-то могущественные, а теперь катастрофически дряхлеющие.

Праздник окончен.

Но борьба за то, чтобы удержаться хотя бы на подобии главной сцены, изматывает: совершенно не хочется по четыре часа в день ради плоского живота изнурять себя тренировками, и неудобная обувь не вызывает восторга. Мы уже не уверены, как прежде, что завоевание чужого сердца даст нам все, что мы действительно хотим. Но разве возможно прекратить попытки?! Что тогда останется – только навсегда перейти во второй сорт?

Безотрадная картинка, правда? Кто-то из вас ожесточенно мотает головой и отрицает, что когда-либо думал о таком. Но гораздо больше тех, кто удивляется, как я прочла их мысли. Ответ прост. Я слышала про эти унылые ожидания в каждом разговоре с теми, кто страдал от кризиса среднего возраста.

Но ничего подобного не случится!

Тогда отчего мы все в это верим? Потому что так мы устроены. Это часть переживаний первой жизни – той жизни, что начинается с рождения, когда поднимается занавес и вы оказываетесь в центре внимания. Средний возраст приводит вас к финальному акту первой жизни – многолетней, напряженной, динамичной драмы, в которой вы боролись за возвращение своих первоначальных позиций.

Но вы еще не знаете, что за всеми бурными усилиями и мучениями скрыта ваша подлинная уникальная личность, в которой вовсе не было нарциссизма. Это великолепное создание появится только тогда, когда нарцисс проиграет битву за право быть любимчиком. Драма закончится, упадет занавес, вы покинете театр и выйдете в прекрасную действительность.

Вам предстоит удивительное открытие: все эти беспощадные атаки на ваш нарциссизм подарили вам билет в замечательную вторую жизнь.

* * *

Нарциссизм управляет этим шоу.

В греческой мифологии Нарцисс – полубог, настолько прекрасный собой, что в него влюблялись все, кто его видел. Включая его самого. Он был так очарован своим отражением в ручье, что не мог оторвать глаз от него и умер от голода. В некоторых вариантах мифа рассказывается, что он попытался поцеловать себя, упал в воду и утонул. В любом случае миф служит серьезным предостережением против чрезмерного эгоцентризма.

Однако мы все равно ничего не можем поделать с этим. Почему?

Потому что первые сорок лет жизни принадлежат не нам, а биологии.

Видите ли, если у природы и есть любимчики, то это не отдельные личности, а человеческий вид в целом. Мы думаем, что нарциссические чувства вроде ревности, соперничества, одержимости, даже подавленности, которую вызывает любая потеря, – досадные сбои, причина которых – неустойчивая психика или неправильное воспитание. Но все указывает на то, что эти эмоции носят биологический – и неизбежный – характер, они заложены в нас природой с целью выживания и присутствуют с самого рождения.

Восхищение вашей матери вами, своим младенцем, – черта универсальная, присущая всем животным. С этого восхищения началась ваша жизнь. Благодаря ему вы были жизнерадостны, чувствовали безопасность и интерес к жизни. Это очень полезно для представителей вашего рода. И вы, и ваша мать верили, что ее восхищение вечно, и какое-то время вы действительно были самым главным в ее жизни. Взглянув на нее, вы видели любовь, которая принадлежит только вам, никому больше. Если же появлялся еще ребенок, она была генетически запрограммирована смотреть с таким же выражением лица на этого ребенка, чтобы он чувствовал себя так же счастливо и безопасно, как и вы когда-то. А вы начинали сходить с ума.

Опять же, очень хорошо для человеческого рода.

Даже без других детей эта перемена все равно бы казалась ужасной и даже более непостижимой; вы смотрели бы, как мать постепенно переносит свое внимание с вас на остальную жизнь, и не понимали бы, в чем провинились.

Так или иначе, то, что вы перестали быть центром внимания, было первым и самым мощным в серии эмоциональных триггеров, существующих, чтобы заставить вас следовать плану природы. Ваши будущие поступки предопределялись тем, что у вас отняли восхищение и любовь, которые так отчаянно были нужны, а также ужасными последствиями этого – не проходящим чувством утраты, восполнить которую вы старались в течение стольких лет.

Ваши страдания, рожденные этим предательством, соперничество и ревность, борьба за возвращение утерянной любви – все эти переживания, тяжким грузом ложащиеся на детей, совершенно необходимы для выживания человеческого рода. Они – та сила, что втягивает нас в биологическую гонку.

Почему я так уверена, что это биологические импульсы? Ну, всякий раз, когда встречаешь какую-то человеческую особенность – например, нарциссизм у маленьких детей – повсюду, даже в изолированных группах людей, почти не имеющих контактов с другими группами, можно предположить, что эта черта чем-то ценна для выживания, что она, сколько существует человечество, передается через поколения. За миллионы лет все сомнительные свойства и особенности наших предков выветрились, и в результате остались нынешние способы реагировать на мир вокруг.

Значит, то, что осталось, природе «нравится». Это оказалось полезным, и теперь это часть плана по защите всего рода.

Конечно, мы знаем, что не существует никакой дамы по имени Матушка Природа, которая носит гирлянды из листьев и решает, когда прийти весне. Но когда любые растения или животные выживают и процветают, это означает, что они передают дальше качества, которые помогут выживать и процветать и их потомкам. В таких случаях можно сказать, что природа или биология к этому благоволят. Ведь если какое-то свойство не дает отдельной особи успешно размножаться или препятствует заботе о потомстве, ее гены погибают вместе с ней и исчезают из общего генетического фонда.

Нарциссизм, таким образом, явно свойство выживания. Он очень полезен в младенчестве, потому что заставляет настойчиво держаться за родителей. Полезен и когда мы вырастаем – подталкивает заполнить любовную потребность в партнере. Нарциссизм снова пригождается, когда мы яростно защищаем своих детей, потому что они для нас гораздо более ценны, чем чужие. В результате нарциссизм оказывается важным союзником в войне за выживание представителей нашего вида.

Мы можем этого не осознавать, но борьба нашего биологического вида становится нашей борьбой.

Сами не осознавая, мы страстно хотим того, что нужно от нас нашему биологическому виду. Нам необходимо быть сильными, красивыми и умными, соревноваться за лучших партнеров и хватать самый большой кусок мяса для своего потомства. У нас полно побуждений и эмоциональных потребностей, которые нужно удовлетворять. И мы хотим получить удовлетворение!

Конечно, мы думаем, что ублажаем только себя. Однако, как только человек выполняет задачи, обеспечивающие выживание ему подобных, полезность этих неодолимых порывов резко уменьшается. Но в середине жизни драйв лишь слегка замедляется и прежние цели кажутся единственно достойными. Нас все еще тянет участвовать в соревновании, а этого уже не требуется.

И об этом мы тоже не знаем. Но знаем, что теперь все сложнее добывать лучших партнеров и самый крупный кусок мяса. И нас это не радует.

Для каждого существа в отдельности это выглядит жестоким, но для вида в целом отлично работает.

Довольно безжалостно, когда тебя вот так выкидывают из игры.

А может быть, жестоко для начала то, что мы в нее были призваны. Мы ведь отдали много сил и лет на благо человеческого рода и не имели возможности сосредоточиться на том, что мы – как личности – хотим от жизни. Но такова цена за то, чтобы жить. Без этого мы бы как минимум тут с вами не разговаривали.

Дело в том, что наше неудовольствие всем этим предполагается. Если бы получалось задерживаться в игре как можно дольше, стараясь сохранить молодость, не исключено, мы бы произвели на свет еще одного младенца.

Когда же гормоны окончательно иссякают, благосклонность биологии перемещается на членов группы, способных к размножению. Они одарены заманчивыми телами, густыми волосами и прочими чертами, привлекательными для спаривания и начинающими увядать после сорока. Даже здоровье этих более молодых и способных к зачатию участников сообщества охраняется сильной иммунной системой, в то время как нашему здоровью позволено слабеть.

А разве опытные старшие члены племени, которые наставляют и направляют остальных, не важны для выживания? Да, вероятно, важны. Но их количество должно быть сбалансировано по отношению к имеющимся ресурсам. Наверное, кто именно ценен для маленькой группы людей, было гораздо понятнее в древности, когда пищи не хватало, выбор партнеров был уже, когда много матерей и большинство младенцев умирали при родах, а продолжительность жизни была крайне мала. Мы живем настолько дольше сейчас, что эти закономерности нелегко разглядеть. Мы все ощущаем свою значимость, независимо от того, полезны мы своему биологическому виду или нет. И трудностей, таких как прежде, больше нет в нашей жизни, потому что мы на славу поработали над этим. Люди создали потрясающие технологии, чтобы избавиться от господства прежних правил. Достижения медицинской науки позволяют нам оставаться молодыми и жить гораздо дольше, чем наши предки. Природа по-прежнему может выронить нас из рук, но технологии зачастую ловят нас, прежде чем мы грохнемся оземь. Болезнь или несчастный случай, которые прежде убивали, теперь не окончательный приговор.

Однако факт остается фактом: в сорок нас начинают исключать из игры «кто популярнее», хотя мы все еще не прочь удовлетворять наши нарциссические потребности. В отличие от пещерных людей нам доступна роскошь волноваться о годах, ожидающих впереди и явно лишенных (как нам кажется) личных удовольствий. Столкновение нашего страстного стремления вызывать желание с убывающей способностью его вызывать настолько похоже на первые, эгоцентрические чувства младенца, что это невозможно не заметить.

И тем не менее в жизни есть периоды полного счастья и удовлетворенности, когда эти яростные битвы стихают почти совсем.

Приступы нарциссизма во всю мощь разворачиваются три раза за нашу жизнь. Между ними лежат своеобразные антракты.

Наша поглощенность собой непостоянна. Она усиливается и ослабевает в разные периоды нашей жизни. Иногда абсолютно необходимо, чтобы все было по-нашему, в другое время мы можем успокоиться и наслаждаться окружающим миром.

Стремление во что бы то ни стало удовлетворять свои потребности активизируется в три важнейших периода жизни: в детстве (когда мы отчаянно вцепляемся в матерей); в юности (когда нас ведет столь же сильная жажда найти такую же любовь в своих партнерах); и когда мы сами обзаводимся детьми (и крепчайшим образом привязываемся к собственным младенцам). В эти три периода нами управляют биологические страсти, а не голос разума. Властные импульсы заставляют делать все возможное, чтобы оставаться рядом с матерью, обладать возлюбленными, защищать своих детей.

Но в промежутках между этими периодами мы расслабляемся и переживаем совсем иные чувства. Первый антракт случается до наступления юности, приблизительно между восемью и одиннадцатью годами. Когда человек делает первые шаги, заботясь о себе, отчаянная нужда в родителях ослабевает. Мы начинаем признавать, что бессильны оставаться самым любимым существом для матери, утешаем себя обещаниями исправить эту несправедливость, когда вырастем, а пока задвигаем борьбу на задний план. Несколько лет можно свободно заниматься своими интересами, а не действовать в интересах человеческого рода. На этом этапе мы незаурядны – мыслим ясно и творчески, открыты дружбе и очень любознательны. Девочки не боятся быть умнее мальчиков, потому что они еще не стараются завоевать их любовь. Мальчики еще не пытаются доказать, что они настоящие мужчины. Какое-то время мы реально руководствуемся здравым рассудком.

Затем, около тринадцати лет, в дело вступят гормоны, и все чудесные качества падут под бешеным натиском подросткового созревания.

Но когда осядет пыль, где-то с двадцати до тридцати, если удалось встретить подходящие любовные отношения, мы вступаем в брак и расслабленно переживаем еще один приятный антракт. Бывает даже немного странно: мы так неистово добивались этих отношений, а наш партнер из фантастического объекта желания превращается в обычного человека – такого же, как мы сами. Но мы ничего не имеем против. Появляются дети, или планируется их появление в будущем, мы всемерно стараемся создать крепкий дом и вполне наслаждаемся жизненным уютом.

Некоторое время.

И тут, как раз тогда, когда ожидаешь, что гормоны будут влиять на жизнь все меньше и меньше, опять приходит беспокойство. Ни детей, ни работы, ни иных занятий уже недостаточно, чтобы нас развлечь. Мы начинаем тосковать по интенсивности желания любви, нам нужно это желание вместо удовлетворенности любовью, которая уже есть. Любовь, казавшаяся замечательно долговечной, тускнеет в наших глазах. Тревожит мысль: вдруг мы не любим по-настоящему, вдруг упускаем что-то. Что-то очень важное.

А у нас просто кризис среднего возраста.

Почему именно сейчас? Потому что природа еще не намеревалась позволить нам жить комфортно. Война за выживание вида еще не закончена, и природа хочет, чтобы нас тянуло в бой, как воинов после слишком долгого мирного затишья.

Любовь – важная проблема середины жизни, и я посвятила ей целую главу в этой книге. Пока же признаем, что насмешка природы, в частности, в том, что самые действенные наркотики производит наше тело, когда мы романтически или эротически влюблены. Как ярки воспоминания о райском блаженстве секса, когда их подпитывает тоска желания! Мы вспоминаем ощущение полноты жизни, связанное с другим человеком, которое не испытывали с раннего детства (ну или с последнего приступа романтического одурения). Мы чувствуем себя обделенными и грустим. Надежное, ясное тепло хорошей дружбы-любви по сравнению с этим выглядит бесцветным и унылым.

Так что даже хорошие отношения не удержат нас в здравом уме навсегда. Дьявол найдет занятие для праздных гормонов, и в середине жизни одному или обоим партнерам начинают казаться очень привлекательными другие люди. Временами нас выводят из равновесия подозрения, что то же чувствует и супруг, а вернувшиеся неуверенность, мучительные желания и страдания подозрительно напоминают юношескую любовь. Этот кошмарный дискомфорт – серьезная угроза для стабильного брака.

Но к чему все это сумасшествие? Зачем природе нужно, чтобы мы опять чувствовали себя как в юности?

Потому что юная любовь производит на свет младенцев. Вот так все просто. И если небольшое временное помрачение рассудка заставит нас плодиться, что ж, так тому и быть.

Еще раз повторю: отдельной личности это может быть не слишком приятно, но явно полезно для выживания биологического вида.

А что насчет отношений с нашими детьми в такую пору?

Отношения с ними развиваются параллельно со стадиями покоя и турбулентности в наших отношениях с партнерами. Когда дети совсем маленькие, мы настороже двадцать четыре часа в сутки из опасения, что они могут навредить себе. С каждым годом мы волнуемся меньше и меньше, ведь они становятся самостоятельнее. Когда детям около восьми и у них период относительной вменяемости, у нас появляется возможность для чудесной передышки. На этом этапе наши отношения носят самый ровный, самый хороший характер. Детям уже требуется меньше внимания для обеспечения безопасности, но они дружелюбны и по-прежнему любят нас, потому что еще не вступили в период полового созревания.

Подростки опять сводят нас с ума.

Много внимания уделяется тому, какими ненормальными становятся подростки. Но когда наши дети достигают этой стадии, мы и сами становимся ненормальными. Мы боимся их, чувствуем себя растерянными и сердитыми. Жить с ними – все равно что иметь в доме табун возбужденных скачками лошадей. Мы в ужасе, что они навредят себе, и, конечно, наша работа – заботиться о них, но они слишком большие, чтобы их контролировать, и они крушат мебель! Мы не хотим этих забот. Мы все еще очень любим их, но так долго держали их на первом месте, а теперь очень хотим вернуться к собственной жизни.

Однако мы опять на страже, опять отложили свою жизнь до лучших времен, в точности как это было в их младенчестве. Только на сей раз они решили нас отвергать!

И можно понять почему. Мы тоже стали неуживчивыми и неразумными, отчасти из-за того, что происходящее кажется несправедливым, отчасти из-за того, что напуганы. Если они постригутся налысо или повесят серьгу в нос, мы ведем себя как на грани нервного припадка. Одновременно собственные биологические метания заставляют их отталкивать нас и искать любовь в других местах. Вероятно, мы все еще им нужны, но они нетерпимы к нашим доводам и не хотят больше нас обнимать.

Можно зайти совсем далеко и сказать, что они выталкивают нас из гнезда!

Из-за этого отторжения мы чувствуем себя обиженными и одинокими. Подливает масла в огонь то, что их бьющие через край гормоны будоражат наши собственные. Отторжение и гормоны – взрывоопасная смесь, и, если не следить за собой, мы, выйдя в мир, способны сами вести себя как подростки. Да, сейчас, в середине жизни.

Заметили, что ваши шансы произвести потомство неимоверно возросли? Прямо перед тем, как ваша фертильность сойдет на нет, вы начинаете думать о спаривании с кем-то новым. Только посмотрите!

Природа не упускает никакой возможности.

Не думайте, что вы в безопасности, если у вас нет детей.

То же самое случится, даже если вы ими не обзавелись. Вас может устраивать и жизнь, и карьера, вы можете жить с ясной головой в своем антракте – почти до сорока. И тут неожиданно оглянетесь вокруг – и вот они, молодые люди с упругим телом, дышащие вам в затылок на работе или пытающиеся отнять мяч на баскетбольной площадке. Даже если они не представляют реальной угрозы, вашему нарциссическому представлению о себе наносится удар, и неслабый. Они красивее вас, и у них больше драйва, потому что их подстегивает голод юности. Эти молодые люди хотят всего, что есть у вас, и даже больше.

Перед их появлением вы как раз начали удобно устраиваться в жизни. Накопили солидный рабочий опыт, выполнили многое из того, что хотели, и ваша жажда свершений стала утихать. Замыслы, издалека казавшиеся блестящими, с близкого расстояния выглядели не столь пленительными. Вы неоднократно обжигались и начали с уважением относиться к огню. В отличие от наступающих на пятки молодых с их «плевать на осторожность!», вы научились оценивать затраты прежде, чем бросаться на новую цель.

И вдруг в один прекрасный день, когда вам было около сорока, на работе появилась целая куча двадцатилетних, так и рвущихся в бой.

Шок надвигающейся опасности заставляет очнуться. Мы утрачиваем так нелегко завоеванную безмятежность. Их внезапное появление на арене пугает нас до смерти. Мы и боимся, что они захватят нашу территорию, и завидуем их энтузиазму.

«Мне очень грустно – как бы мне ни нравилась моя работа, я уже никогда не буду относиться к ней с таким воодушевлением», – объяснил Марти, крупный руководитель в большой корпорации.

«Смотрю на этих молодых девиц, наводящих красоту перед зеркалом, и поражаюсь их поглощенности собой. Самой-то мне просто повезет, если приду на работу в одинаковых сережках после того, как соберу детей в школу поутру», – вздохнула Лесли, редактор по профессии.

Глаза молодых отражают еще кое-что, что нелегко перенести. А именно – нас.

Они глядят на нас точно так же, как мы когда-то глядели на сорокалетних, – снисходительно. Понятно, они немного пока знают, но что-то в нас еще осталось, что одного возраста с ними, и это что-то с ними согласно. Мы видим себя как тех, у кого все в прошлом, кто замедляется, чьи шаги тяжелеют, – как людей, которые выбыли из гонки.

Эти мысли заставляют вздрогнуть и очнуться. Постойте-ка, с нами еще не покончено! Что тут происходит? Внезапно мы, до сих пор изо всех сил старавшиеся создать вокруг себя умиротворенность и комфорт, хотим покинуть безопасную зону и снова выйти на охоту. Мы начинаем сомневаться в себе. Мы беспокоимся о своей внешности, как подростки. Нам страшно, что никто нас не полюбит. На нас нападает паника. Неужели наше время прошло?

Может, и нет. Но идиллический антракт закончен.

Похоже, что ты все-таки не самый любимый.

Мы делаем судорожные попытки удержать угасающую молодость, затем понимаем, что исход игры предопределен и все, что можно, – это пытаться на какое-то время оттянуть неизбежное. И вот мы стареем и внезапно снова хотим того же, что хотят молодые, но ясно осознаем, что от будущего этого не дождешься. Впереди ожидает все меньше красоты, меньше энергии, меньше здоровья, меньше любви и ослабевающий социальный статус. И хотя поверить в это невозможно, где-то вдали маячит смерть. Нам казалось, что мы особенные, но только посмотрите, как все обернулось! У нас на руках те же карты, что судьба сдает всем остальным. Мир вовсе не вращается вокруг нас.

Это совсем не то, что нам обещали.

На протяжении всей жизни мы неуклонно теряли положение «самого любимого ребенка», делали все, что могли, чтобы смягчить это, и, когда почти преуспели, внезапно обрушился самый сокрушительный удар – что же удивляться кризису среднего возраста?

Вполне логично, что мы ожесточаемся.

Философия вкратце: жизнь – отстой, а потом ты умираешь.

Теперь вы старый солдат, лишенный иллюзий. Вам все ясно про жизнь. Вы узнали про нее все, что можно, видите, наконец, общую картину и расстались с детскими заблуждениями насчет счастья и удачи.

Я недавно подслушала великолепную формулировку: «Средний возраст – это когда решаешь, что убивать себя незачем, потому что дошло, что и так умрешь».

Но расслабляться пока рано. Вы чувствуете себя старше и мудрее, чем есть на самом деле.

Ваше ожесточение – всего лишь стадия, еще одна попытка взять все в свои руки. Цинизм – только первый этап развенчания иллюзий, и под его защитой вы протянете не так долго, как кажется.

Ну что, похоже я описала ваши чувства?

Задайте себе следующие вопросы.

1. Поражает ли вас, что с вами случаются такие же дурные вещи, как и с любым другим?

2. Нет ли у вас чувства, что вроде было обещано: появится кто-то и обеспечит вам отличную жизнь, а затем этот кто-то не явился?

3. Когда-либо казалось, что вы так усердно старались делать все правильно, а все же не достигли успеха, который заслуживали?

4. Впадали ли вы в отчаяние по поводу того, как сложилась жизнь, хотя другие считают, что все у вас неплохо?

5. Что вы чувствуете, когда более молодые пользуются вниманием, которое когда-то доставалось вам? Нет ли чувства, что оно принадлежит по праву вам, но теперь его никогда не получите, потому что появились те, кто помоложе?

6. Вы никак не можете забыть, что вам перевалило за сорок?

Если вы ответили «да» на любой из этих вопросов, не сомневайтесь: вы запрограммированы держаться за свое место в центре сцены.

Я хочу убедить вас сдаться.

Очень нелегко игнорировать ощущение несправедливости. Если предательски лишают того, что вам полагалось, это наносит удар по вашей базовой и самой требовательной составляющей – по ребенку, каким вы были когда-то. В основе попыток оставаться молодым и обожаемым лежит именно мучительное чувство несправедливости. Но борьба эта высосет все силы и поглотит слишком много драгоценного времени. Так что, хотя голос разума и слишком слабое оружие против столь сильных эмоций, давайте по крайней мере разберемся с мифами о том, какое счастье снова стать самым любимым.

На самом деле, если, конечно, вы не актер или профессиональный исполнитель и не связаны со сценой и зрительским вниманием, быть звездой совсем не так весело, как кажется.

И вот почему.

Во-первых, если вы работаете на признание своей “звездности”, вам не до собственной индивидуальности, не до своей сущности.

Для себя вы всегда будете главной персоной, это неизбежно и вполне закономерно. А чтобы ваша жизнь идеально вам подходила, надо хорошо осознавать свою индивидуальность. Однако индивидуальность и звезда – совершенно разное. Собственно говоря, они прямо противоположны по смыслу и не могут сосуществовать. Почему? Потому что индивидуальность прислушивается к вашей глубинной сути, чтобы вы знали, что хотите, что необходимо, и следит за тем, что происходит вокруг, чтобы вы знали, куда шагнуть дальше, в то время как ваша звезда прислушивается только к аплодисментам и следит только за своим отражением в глазах окружающих. Участвовать и в том и в другом одновременно невозможно.

Во-вторых, вы уже переросли это.

Быть любимцем в детстве было прекрасно, как и сидеть на руках у папы или мамы, но это вас больше не устраивает. Это действует угнетающе и лишает независимости. Взрослые, как бы сильно им ни хотелось оставаться детьми, не выносят опеку в больших дозах. Если бы кто-то реально окутал вас обожанием и заботой, как родитель ребенка, вряд ли бы это пришлось вам по вкусу. Скорее вызвало бы беспокойство, нервозность и раздражение. Вам это уже слишком не по возрасту.

«Я всегда мечтала, чтобы меня обожали, но каждый раз, когда кто-то начинает смотреть на меня преданными и восхищенными глазами, мне становится не по себе и в голове вертится одно: “Это совсем не то, что я хотела. Я хотела, чтобы меня кто-то обожал и боготворил, э-э-э… кто-то… кто не так сильно меня обожает”».

Я не слишком-то доверяю преклонению и обожанию во взрослых отношениях. Такие чувства проявляют люди, которые хотят либо обращаться с вами как с младенцем, либо возвести на пьедестал. Хотя в начале отношений обе стороны могут это не осознавать, подобный сорт рабского преклонения обычно бывает формой ревности и слегка замаскированной злостью. Случается и нормальный вариант, когда партнер высоко ценит вас, но тогда он должен хорошо думать и о себе самом. И такие люди не станут ни перед кем преклоняться, потому что настоящая прочная любовь не содержит обожания.

Да обожание и не идет больше на пользу. Лучше от него отказаться, потому что, подобно материнскому молоку, обожание слишком насыщено для пищеварительной системы взрослых. Без него вам будет лучше.

В-третьих, нужно отказаться от звездного статуса, потому что его и так у вас отобрали.

Нельзя выиграть гонку, если вас не допустили даже к старту. Да и жажда выигрывать у вас не та уже, что прежде – и правильно. Сейчас нужно другое – подготовиться к новой, лучшей жизни. Масса людей мечтает быть на первых ролях и с огромным энтузиазмом стремится к этому. Такой энтузиазм предполагает определенную неосведомленность, а вы уже более чем хорошо информированы. Но не переживайте слишком об утрате веры в Санта-Клауса, не тратьте время на сожаления, лучше подумайте, что в действительности осталось в прошлом и что вы обретаете взамен. Признав, что в этой игре не выиграть, вы получите несравнимо больший приз: вашу индивидуальность, которая не нуждается в свете софитов.

В-четвертых, вас ожидает работа, а звезда не может ее выполнить.

В своей второй жизни вы станете восстанавливать заброшенные мечты и развивать таланты, которые не ценили в первой жизни. Подобно искусному краснодеревщику или ювелиру, вы будете испытывать счастье, углубляясь в выбранное занятие. Стать мастером может только тот, кто готов безраздельно погрузиться в свое ремесло и слишком увлечен, чтобы терять драгоценное время в поисках восхищения.

В-пятых, следует отказаться от звездного статуса, потому что быть нарциссом скучно.

Скучно, потому что вы будете узнавать только то, что может послужить лично вам. Вы в состоянии воспринимать исключительно то, что касается вас. «Как я выгляжу? Как мне это удается? Что я получу?»

Мир, который наполнен только вами, вашими мнениями, вашим статусом, вашими стараниями хорошо выглядеть, – так себе мир. Вы не видите восхитительное разнообразие вокруг, а заперты в комнате с зеркалами, где отражаетесь только вы и то, что выгодно вам. Пройдет сколько-то лет, и от сосредоточенности на таком узком поле вам станет тошно. Развитому интеллекту нужны занятия поинтереснее. Он хочет, чтобы ваша зацикленность на себе перестала его тормозить.

Хорошая новость в том, что вы снова готовы узнавать новое, а это то, для чего наши души рождены. Однако, заранее настроившись на то, что все должно иметь отношение к вам лично, вы отказываетесь видеть идеи, объекты, личности такими, какими они существуют сами по себе.

Стоит начать смотреть вокруг и видеть все вещи в реальном свете, а не с точки зрения того, как они могут служить в восхождении к славе, и мир превращается в огромный университет. Все становится увлекательным и новым.

В-шестых, вас изнурила гонка за аплодисментами.

«Я не могу обходиться без восхищения, но устал работать на это каждый день», – поделился со мной недавно один клиент.

Если чего-то недостает, очевидно, вы будете стремиться это восполнить. Как с почти любой зависимостью, вы вовсе не хотите от нее отказаться, а просто стремитесь заполнить пустоту. Но, как и наркотик, аплодисменты не могут удовлетворить надолго и потребность в них нужно восполнять снова и снова. Через какое-то время вы поневоле захотите прикладывать не так много усилий. Это изматывает – каждый день собираться с силами, чтобы выиграть еще одну гонку, чтобы очаровывать, ублажать, манипуляциями добиваться внимания.

* * *

Вот шесть причин перестать стремиться к положению звезды. Шесть веских причин перестать относиться к среднему возрасту как к кризису, а просто взять и выйти из игры и больше не волноваться по поводу того, как несправедливо потерять все, на что вы рассчитывали. Так и надо поступить, да?

К несчастью, знать что-то и делать это – вовсе не одно и то же.

Вот почему нам нужно ответить еще на один вопрос.

Когда же нужно отказаться от статуса звезды?

Вы, скорее всего, не задали бы этот вопрос, потому что думаете, что знаете ответ: конечно, прямо сейчас. У меня же совсем другой ответ: надо отказаться от звездного статуса тогда, как вы будете к этому готовы, – и ни секундой раньше. Если попытаться расстаться с ним прежде, чем будете готовы, вас наверняка ожидает неудача. Покончить с нарциссическим взглядом на жизнь – непростая задача, и бросить призывный клич недостаточно, чтобы вас вдохновить. В вас живет маленький ребенок, упрямый, как питбуль, с несгибаемой, почти фанатичной решимостью вернуть все, чтобы было как раньше. Пока вы верите, что есть хоть малейший шанс быть любимцем, вы не отступитесь. А вы, скорее всего, верите, что такой шанс есть. Не потому, что для этого существуют какие-то основания, а потому, что вы не в силах поверить в иное.

Но я помогу с этим справиться. На следующих страницах мы рассмотрим важные установки, вынесенные вами из первой жизни, и раскроем некоторые истины, о которых вы, возможно, никогда не задумывались. То, что утром вашей жизни казалось чистым серебром, обернется блестящей мишурой. То, что вы оплакиваете как большую потерю, окажется иллюзией.

«Ах, но расставаться с иллюзиями так печально!» – сказала мне одна подруга.

Печали не будет. Особенно когда вы поймете, что расчистили место для чего-то стоящего. И как же выглядит это самое стоящее? Как ни странно – весьма похоже на ваш первый «антракт», тот, что случился, когда вам было около восьми.

Вернемся к первой передышке в биологической борьбе.

При прочих равных, если исключить чрезвычайные обстоятельства, в каждом из антрактов живется хорошо, потому что в это время мы чувствуем себя в безопасности и можем расслабиться и быть самими собой. Но антракт, что приходит за несколько лет до начала полового созревания, – это полная и ничем не омраченная передышка. Мы, конечно воспринимаем свое состояние как данность, но, по сути, оно необычно. По большей части мы уже не пытаемся получить родительское внимание, как делали, когда были совсем маленькими, и еще не пытаемся вылепить из себя некий идеал, чтобы удостоиться любви романтической.

Мы просто знаем, кто мы, и у нас есть некоторая свобода, чтобы действовать согласно этому правилу.

В этом возрасте мы в основном ни с кем не состязаемся, нам интереснее быть с друзьями и исследовать мир, чем следить, кого родители любят больше. Врожденная любознательность никуда не делась, а вдобавок появилась некоторая независимость, так что мы начинаем изучать мир вокруг. В наших интересах и способностях проявляются признаки индивидуальности. Мы не алчны и не зациклены на себе, но точно знаем, чего хотим. В это время, можно сказать, мы наиболее «настоящие мы».

Оставайся мы всегда такими, неизвестно, что бы делали мы в будущем. Но этот первый антракт длился недолго. Начало полового созревания снесло его с дороги, как мощное наводнение. Следующие антракты приходили и уходили, но только сейчас воды потопа по-настоящему начали отступать.

А теперь самое интересное. Уравновешенная, осознанная личность, которой вы были, пока не вступили в фертильный возраст, – это та же личность, которая вот-вот вернется, когда вы из этого возраста выйдете. Это замечательный подарок, и природе от него вроде бы нет никакой пользы. Почему же мы его получаем? Неужели биология добрее, чем мы воображали?

Эгоистичные и неэгоистичные гены

Писатель Сэмюэл Батлер[10] однажды сказал, что курица – всего лишь способ одного яйца произвести другое яйцо. Роберт Райт, автор книги «Моральное животное», соглашается: «… гены, наиболее приспособленные к выживанию и воспроизводству копий себя, – это гены, которые побеждают… как бы они этого ни добивались, с их точки зрения, они делают это из эгоизма. Потому-то книга Ричарда Докинза и называется “Эгоистичный ген”»[11].

Мне хотелось бы предположить, что существует и «неэгоистичный ген», не нацеленный строго на выживание, а действующий во время наших антрактов вменяемости – то есть тогда, когда нам удается ускользнуть из хватки биологических требований. И что именно «неэгоистичный ген» обеспечивает потенциал для всплеска креативности, любознательности, прилива сил и интеллектуального роста – всего, что характеризует успешную вторую жизнь. Часто люди говорят об этом в том же ключе, как, например, Маргарет Мид[12], которая рассказывает о своем «пыле в постменопаузу».

Но как это может помогать выживанию нашего биологического вида?

В конце концов, изумительная ясность, ощущение собственного «я», способность спокойно, уверенно, с удовольствием учиться, не собственнически любить друзей, пробовать свои расцветающие таланты – все эти качества могли быть как-то биологически полезны, когда мы были молодыми и фертильными, но по достижении середины жизни они кажутся безвозмездным даром. Какой от них прок сейчас, в возрасте, до которого наши предки зачастую не дотягивали? И в этот раз у антракта, похоже, не видно конца. Даже наш мозг развивается до очень преклонного возраста.

«Дендриты [разветвленные отростки нервных клеток] похожи на мышечные ткани. Чем больше они используются, тем больше растут. Даже в старости, если вы станете учить новый язык, дендриты устроят фейерверк», – говорит нейробиолог и психиатр Арнольд Шайбель, профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

Так что, может быть, неэгоистичный ген действительно существует. А может быть, нет вообще никакого объяснения для появления «бесконечного антракта» во второй жизни. Как бы то ни было, если вы хотите его, он ваш. Все, что нужно сделать, чтобы открылась эта замечательная вторая жизнь, – это расстаться с иллюзиями, источник которых – в нарциссизме первой жизни.

УПРАЖНЕНИЕ 4. Вы готовы к очередному опросу?

Все, что я рассказывала, было про вас? Ответьте на следующие вопросы – и узнаете.

Вопросы

1. Если у вас есть родные братья и сестры, хочется ли вам сказать: «Мама всегда любила тебя больше»?

2. Если вы были единственным ребенком, не казалось ли вам, что одноклассники должны обращать на вас внимание просто так, без того, чтобы вы это заслужили?

3. Кажется ли ощущение отвергнутости, испытанное в подростковом и юношеском возрасте, до сих пор одним из самых болезненных переживаний, хотя в жизни у вас были настоящие трагедии, куда более серьезные?

4. Когда вы вступили в брак или установили стабильные отношения с партнером, испытывали ли вы чувство огромного облегчения? Если отношения, дающие чувство надежности и безопасности, длились довольно долго, замечали ли вы, что вам становится скучно?

5. Согласны ли вы, что ваши дети умнее, симпатичнее и интереснее, чем все остальные дети?

6. При чтении этих страниц возникало ли у вас постоянно желание с долей возмущения воскликнуть «А как насчет тех, кто поздно обзавелся детьми?», или «А как быть с теми, у кого нет братьев и сестер?», или «А что насчет моей особенной ситуации?».

7. Если ваши дети – подростки, замечали ли вы, что флиртуете с их друзьями или с теми, с кем они ходят на свидания?

8. Ловили вы ли себя на том, что выкопали свои старые записи Rolling Stones и слушаете их, врубив на полную катушку?

9. Когда вы за рулем, воспринимаете ли за личное оскорбление, если машины вокруг двигаются слишком медленно или слишком быстро для вас?

Можете улыбнуться и простить себе, что ответили «да» на все вопросы? Очень на это надеюсь. Это означает, что вы начали отдавать дань уважения той изобретательности, с которой природа влияет на всех нас.

УПРАЖНЕНИЕ 5. Еще раз заглянем в будущее

Отлично, а теперь попрошу вас выполнить непростое задание.

Вообразите свою жизнь, лишенную какого-либо нарциссического отчаяния. Вряд ли это удастся дольше, чем на мгновение, но вы почувствуете, каково это – не испытывать ни малейшего интереса к тому, чтобы быть звездой или чьим-то любимцем. Затем задайте себе следующие вопросы.

1. Как вы думаете, что бы вы сделали в жизни иначе, если бы всегда так себя чувствовали?

2. Что бы вы сделали иначе сейчас?

3. Что бы вы перестали делать?

Поразмыслите над этим несколько минут.

Представляете, как могла бы сложиться ваша жизнь? Что ж, вы можете ожидать этого от своего будущего!

Но для начала вам придется пройти небольшое депрограммирование.

Часть вторая
Иллюзии

Разрушение иллюзий – разочарование, свобода от иллюзий, возврат к реальности, просветление.

«Нет, мы вступаем во вторую половину жизни крайне неподготовленными; хуже того, мы делаем это, находясь под влиянием ложных представлений наших прежних истин и идеалов. Мы не можем прожить вечер жизни по той же самой программе, что и утро, потому что того, чего много утром, будет мало вечером, а то, что верно утром, вечером будет уже неверно».

Карл Густав Юнг, «Проблемы души нашего времени»

Глава 3
Ограничения времени

…Я думала, что время должно вести меня от солнца к темноте. Я никогда не хотела другого времени года, кроме весны.

Джудит Виорст[13], Necessary Losses («Необходимые потери»)

Тут наступил 1986 год, и я осознала, что, если здоровье мое сохранится, меня ждет, пожалуй, еще двадцать пять продуктивных лет. Это не означает, что у публики останется интерес ко мне или моей работе в эти двадцать пять лет. Это означает, что я знаю: именно столько времени на интенсивную работу у меня осталось. Осознание, что мне больше никогда не быть молодой, заставило меня вздрогнуть. Но не вогнало в депрессию – всего лишь побудило очнуться.

Рита Мэй Браун[14], Starting from Scratch («Начиная с нуля»)

В сорок лет вы думаете, что впервые совершенно поняли смысл времени и смертности. Когда-то вы беспечно позволяли годам проскальзывать сквозь пальцы, будто мелкие монетки из рук миллионера, но внезапно стало кристально ясно, что запасы не бесконечны, и теперь вы судорожно пытаетесь подобрать их с земли.

Очевидно, что с течением времени выбор сужается. Наверное, раньше вы могли пойти и найти другую работу, другого супруга, другой город, но чем старше вы становитесь, тем меньше в это верится. Совершенно очевидно: все хорошее позади и впереди ждет, как западня, только самое худшее, и вы не понимаете, почему я говорю о времени иллюзий.

Внезапно вы не хотите ничего, кроме как быть снова молодым, вернуться в прошлое или по крайней мере ухватиться за настоящее и держаться изо всех сил. Вы чувствуете, что время уходит, выбор становится ограниченным и смерть на горизонте делает все бессмысленным, и вы убеждены, что чувство это не обманывает. Вам кажется, что вы образумились и избавились от иллюзий – прежде думали, что время бесконечно, но наконец-то поумнели и взглянули в лицо ужасной правде, не так ли?

Нет, вовсе не так. Эта новая «правда» тоже иллюзия.

В сорок понимаешь о времени и смертности меньше, чем дитя.

Видите ли, время никуда не уходит, просто его ход становится видимым. Но такое поведение времени внове для вас, поэтому нужно сесть и подумать, прежде чем принимать какие-то чрезвычайные меры. На незнакомой территории лучше вообще не иметь карты, чем ориентироваться по неверной. Испугавшись этого нового лица времени, можно начать бегать по кругу именно тогда, когда наконец вы стали вольны продвигаться вперед. Такая ошибка может дорого обойтись. Не только потому, что время неостановимо, но и потому, что все необходимое для великолепной второй жизни лежит как раз в том направлении, куда уносит вас время.

Так что давайте трезво взглянем на то, что действительно происходит со временем на этом этапе жизни. Думаю, вы приятно удивитесь тому, что жизненный выбор не только не становится ограниченным, а весьма расширяется, и тому, что осознание смертности не уменьшает, а добавляет удовольствие к годам впереди. Вопреки тому, что кажется, осознание своей смертности – это не церковный колокол, созывающий на похороны. Это гонг, возвещающий начало боксерского матча.

И он говорит: «Вставай, соня, и выходи на бой!»

* * *

Время. Оно восхитительно. Но что это?

Время возбуждало интерес на всем протяжении человеческой истории.

Каждый пытался разобраться, что же это, вероятно, по той же причине, что и вы: оно ускользает от понимания, но ваша жизнь зависит от него.

Более полутора тысяч лет назад Блаженный Августин сказал: «Что такое время? Если никто не спрашивает меня о нем, я знаю, что это. Если я хочу объяснить тому, кто спрашивает, я не знаю».

Еще раньше греческий философ Архит Тарентский пошел даже дальше. Он заявил, что время вообще не может логически существовать: «…как оно может существовать в реальности, если его прошлого уже нет, его будущего еще нет, а его настоящее лишено частей и неделимо?»

Напомните это себе в следующий день рождения, и посмотрим, утешитесь ли. Со мной номер не удался.

«Если годы будут так же пролетать, не успею оглянуться, как умру! – сказала мне напуганная молодая женщина не так давно. – Или стану как те ужасные старики, которые вздыхают: “И куда это время ушло? Я все еще чувствую себя шестнадцатилетним!”»

Она приходит к выводу, который выглядит неизбежным: все кончится раньше, чем кажется возможным. Время никого не ждет, такова правда жизни.

Такова ли?

Или это еще одна иллюзия середины жизни?

Вы не думаете о времени как об иллюзии. В конце концов, у вас часы на руке, день рождения всегда в одно и то же время каждый год, каждый месяц приходят счета к оплате, и двадцать лет назад вы были намного моложе, чем сейчас. Но когда вы с ужасом замечаете, как быстро дни, недели и годы улетают прочь, вы попадаете в тиски очень опасной иллюзии. Вы уверены, что время ускоряется и приходит к концу. Вы убеждены, что жизнь ваша движется к катастрофе – на пугающей скорости.

Это не менее опасно, чем беспричинно вопить «Пожар!» в переполненном театре, из-за чего все в панике бросаются к выходу.

И это не соответствует действительности.

На деле время много раз меняло лицо за вашу жизнь. Просто вы забываете эти перемены. Зато после тридцати пяти замечаете, что время ужасающе ускоряется – на миг отвернись, и год пролетел. Вроде бы закономерность очевидна: чем старше вы становитесь, тем быстрее летит время. В конце концов, подумайте, как медленно оно тянулось в детстве.

Помните, летние каникулы были такими длинными, что вы с трудом отыскивали свой класс, возвращаясь в школу? Помните, как взрослые говорили, что купаться нельзя, пока не потеплеет, или что щенка завести нельзя, пока вы не подрастете достаточно, чтобы ухаживать за ним? Вы чувствовали, что ждать нужно целую вечность.

«В детстве вся жизнь лежит перед тобой, так что кажется, время идет медленно. Но когда взрослеешь, времени остается меньше и кажется, что оно летит быстрее, – объясняла мне невесело сорокачетырехлетняя подруга. – И значит, дальше оно будет нестись еще быстрее, потому что его останется значительно меньше».

Вы согласны с ее теорией?

Что ж, по-моему, она совершенно неправа.

Я думаю, время медленно течет в детстве совсем по другой причине. Просто тогда мы интенсивнее всего учимся. Когда мы едва способны выживать, мы должны учиться управляться с гравитацией, разговаривать на каком-то языке, понимать смысл совершенно непонятного окружения, ладить с людьми и избегать опасности гибели. И не только это, но вообще все, что происходит – в дверь позвонили, пробежала кошка, мы чихнули, – настолько изумительно ново для нас, что полностью завладевает вниманием. Чтобы справляться с таким количеством незнакомых впечатлений, нам нужны и невероятная сосредоточенность, и присутствие духа. Если бы мы тогда так же паниковали по поводу времени, как в середине жизни, нам бы не поздоровилось. Время всегда замедляется, когда нам это страшно нужно. У каждого есть такой опыт: оказавшись на грани несчастного случая, начинаешь соображать молниеносно.

Вот отчего в детстве для нас все протекает медленно.

В подростковом и юношеском возрасте, если права моя подруга, время должно бы стабильно ускоряться. Но вспомните прошлое и поймете, что все происходило иначе. Время принимало двадцать обличий сразу. Важные моменты выпрыгивали на нас внезапно, как из-за угла, и пролетали, прежде чем мы успевали собраться с духом и достойно отреагировать, тогда как страдания от мучительной застенчивости на школьных танцах тянулись как медленное поджаривание в аду. Летние месяцы, проведенные вдали от друзей, были пустыми и бесконечными. Но время не ускорялось, когда мы висели на телефоне с друзьями. Оно ползло, как желе, а нам все равно это нравилось, даже если мы осознавали, что нам скучно и сами мы скучны. Всегда нависало чувство, что что-то огромное вот-вот случится – и столь же мощный страх, что оно пройдет мимо, что с нами вообще ничего и никогда не произойдет. Маячащие повсюду возможности создавали такое сильное напряжение, что порой мы были одержимы ими, а порой не хотели вообще ничего. Иногда хотелось вернуться в прошлое, вытащить велосипед и играть с теми, кто младше, а иногда мы не сводили глаз с кинозвезд и с тех, кто старше нас на класс или два, и сами страстно хотели быть старше.

Время тогда напоминало толпящуюся шайку странных созданий, которые пытаются нас достать.

Потом мы выросли и по большей части перестали ежедневно осознавать время. Все вошло в колею, мы научились поддерживать себя и занялись взрослыми обязанностями. Мы строили жизнь и, словно птицы, которые постоянно находятся в движении, добывая червяков для птенцов, были полностью поглощены текущей действительностью, своими обязательствами и редко поднимали голову, чтобы отметить, как проходят годы.

«Когда я была молодой мамой, я замечала только минуты и часы. В конце дня я сваливалась, а на следующее утро все начиналось сначала. Время шло по кругу», – рассказывала мне одна женщина.

Разумеется, мы ждали будущего, планировали и мечтали о том дне, когда купим дом попросторнее, или заработаем побольше денег, или найдем образ жизни получше. Но нам никогда не казалось, что будущее спешит навстречу. Совсем наоборот.

Наши представления о будущем не простирались дальше следующей недели. Время превратилось в «Удастся ли закончить этот проект в срок?» и «Заработаю ли я достаточно, чтобы заплатить за жилье?»

«Когда-то я каждый день смотрела на нашу крошечную квартирку и думала, сколько еще ждать, пока мы сможем позволить себе переехать отсюда».

И совершенно не казалось, что время несется.

Естественно, если у нас были дети, поражало, с какой скоростью они растут, но при этом присутствовало ощущение, что они движутся по другим часам, чем мы. Казалось, они каждый месяц превращаются в нового человека, а мы остаемся все теми же. Но в основном время как-то шло без нашего участия. Снова наступят выходные, в почте появятся счета, опять приблизятся праздники. В нашем списке дел всегда было больше пунктов, чем удавалось выполнить, но мы знали, что всегда сможем сделать это завтра. Мы стали рядовыми потребителями времени.

А затем, в середине жизни, время опять изменилось.

Внезапно все завтра стали вылетать из рук, прежде чем мы успевали их ухватить. Теперь вы просыпались в испуге, как от толчка, вроде лунатика, очнувшегося на опасном карнизе. Почему вы не замечали, что время улетает, как ветер? Когда дети у всех успели стать такими высоченными? И отчего ваши родители выглядят такими постаревшими, что сердце сжимается? Внезапно вы опомнились и поняли то, что прежде не замечали: время не просто несется все быстрее и быстрее, оно заканчивается. Оно реально может у вас закончиться, как сахар или кофе!

Сделайте глубокий вдох и немедленно остановитесь.

Вас только что потряс кризис, и вы настолько напуганы, что, как олень в панике, можете выскочить на дорогу, где несутся машины. Прежде чем вы сделаете хоть шаг, я скажу кое-что, что вы еще не осознали.

Время не собирается убыстряться дальше. Даже наоборот – скоро оно начнет замедляться опять.

Почему?

Во-первых, как только вы завершите переход и вступите в свою вторую жизнь, время резко сбросит скорость, по той же причине, что и в детстве: все опять станет новым. Ваш взгляд на жизнь изменится сильно настолько, словно вы оказались совсем в другом мире. Интенсивность освоения новых знаний опять возрастет. Каждый день так наполнится событиями, что продлится, словно неделя.

Во-вторых, когда утихнет нынешняя паника, время замедлится еще больше, но по другой причине.

Почему?

Потому что страх пожирает время. Когда мы напуганы, мы инстинктивно начинаем защищать себя. Мы готовы быстро двигаться. Наши чувства замирают. Творческий подход уступает место скоростному решению проблем. Продолжают работать только чувства, которые помогают сосредоточиться на опасности, чтобы мы могли видеть, куда двинется тигр, медведь или лев, и соответственно отреагировать.

Но когда единственная опасность в том, что время, похоже, несется вскачь, нам не на чем сконцентрироваться. Наша реакция остается той же, но, поскольку боимся мы иллюзии, опасность так и не проходит, а мы в результате обедняем каждый свой миг. Что мы в состоянии ощущать, когда встревожены? Минимум цвета и запаха, звука, текстуры и вкуса. Вместо того чтобы быть счастливым или печальным, испытывать тоску или умиротворенность, мы чувствуем эмоциональный белый шум. И вместо того чтобы изобретать, писать романы, заниматься живописью или конструировать что-то, утыкаемся в телевизионный «магазин на диване», чтобы присмотреть новый тренажер, который заказывают по почте.

Но когда исчезнет ваш страх, все изменится. У вас на самом деле станет больше времени. Когда такое случится, не нужно будет задаваться вопросом «Куда ушло время?». Научившись спокойно и глубоко воспринимать время, в конце дня вы скорее скажете: «Неужели все еще суббота? У меня такое чувство, будто я был в долгой поездке!» Или: «Какой прекрасный год! Где я только не побывала и сделала столько всего, что, кажется, прошло пять лет». Расширится не только текущее время, но и снова откроется будущее, потому что вы будете ждать его, а не отворачиваться, как сейчас.

Постойте-ка. Я действительно говорю, что время не утекает?

Я что, живу в мечте? У меня нет календаря?

Но никто и никогда не живет по календарному времени. Календари владеют временем ничуть не больше, чем наручные часы. Это не более чем условность, договоренность, которую мы все заключили друг с другом, чтобы прибыть на место встречи в одно и то же время. С точки зрения личного ощущения календарное время не имеет никакого смысла. Спросите человека в тюрьме, как долго длится месяц. Он ответит – целую вечность. А теперь задайте тот же вопрос владелице бизнеса, которая ежемесячно выплачивает зарплату работникам. Она ответит вам – такое ощущение, что кончается уже завтра.

На бумаге это тот же самый месяц. В жизни – огромная разница.

Время ускоряется и замедляется, сжимается и расширяется, проносится, как буря с градом, или неспешно течет, как ручей. Оно может быть насыщенным и эмоциональным или замороженным и пустым. Время – штука чрезвычайно занимательная, на него влияет ваш возраст, ваши эмоции, ваш адреналин и даже то, как его рассматривает культура вашего общества.

Если бы вы жили четыре тысячи лет назад, ваши чувства по отношению к текущему времени, жизни и смерти были бы совершенно иными. Хотя сейчас мы считаем, что время бежит только вперед, в древности все свидетельствовало о том, что оно циклично: год проходит через все сезоны; сменяются дожди и периоды засухи; растения, животные и люди растут и увядают; и цикл повторяется опять. Идея человеческой реинкарнации кажется вполне логичной. Движение луны и звезд тоже подтверждает, что природа действует циклами, повторяясь снова и снова. В каждой культуре есть свой миф о сотворении мира, начало которого лежит в какой-то точке отдаленного прошлого и не приписано какому-то определенному времени. Это «природные религии».

Затем евреи написали необычную книгу. В отличие от повторяющейся гипнотической поэзии природных религий она была написана линейной прозой. И еще необычнее – сотворение мира и истории, следующие за ним, не повторялись закольцованно, как строки длинной песни; они были твердо укоренены в линейном времени, которое шло только в одном направлении. Авраам и Исаак, Руфь и Сара существовали один и только один раз. Поколения были перечислены друг за другом, по списку, на тот случай, если вы нуждаетесь в напоминании, что реинкарнация в планы не входила.

Многие ученые считают, что это связано с осознанным намерением отличить евреев от тех, кто поклонялся природе. Утверждая, что божественное время линейно и нециклично, иудеи таким образом отделяли себя от природы как таковой, ставили себя над природными силами, обозначали, что ими управляет сила более сознательная и могущественная, чем природа. Христиане позже развили это понимание времени еще дальше, выделив идею конца света, огненного апокалипсиса.

Таким с тех пор и осталось для нас время – движущимся по прямой, в одном направлении, к Неизбежному Концу. Воспринимать его по-другому нам сложно, но именно отсюда и вырастает одна из главных причин нашего отношения к наступлению сорокалетнего возраста.

Середина жизни – время, когда настигает ощущение смертности.

Неважно, сколько раз вы прокручивали это в голове, прежде чем достигли сорока, в действительности вы почти никогда не верили в неизбежность собственной смерти. Но исполнилось сорок, и мысль эта вдруг заставила вас очнуться, как ведро ледяной воды, опрокинутое на голову.

«Я так рассвирепел в тот день, когда осознал, что однажды умру, что не вылезал из постели все выходные. Я никогда больше не буду молодым. Однажды я даже перестану существовать. Ну, тогда я останусь в постели и к черту всех!» – объяснял мне сорокалетний бухгалтер.

«Я не мог решить, что делать в первую очередь. Хотел купить дом. Потом решил, что нужно бросить службу и пойти работать в театр. Затем показалось очень важным переехать в Колорадо, – рассказывал университетский профессор. – Я чувствовал себя как загнанная в ловушку крыса. Я не знал, куда двигаться, но оставаться на месте было невыносимо».

«Это было так нечестно! Как будто раньше все тревожились по поводу смерти, а мне это было необязательно», – так описывала свои чувства моя соседка, преподавательница фортепьяно.

И вот вы в кризисе и полны растерянности, а время тикает. Нужно ли гнаться быстрее, чем прежде, за старыми целями, привычными фантазиями? Или замереть на месте и прикинуться невидимым, как перепуганный кролик, над которым парит ястреб? Как лучше всего использовать время?

Люди говорят: «Используй время с умом», и мы согласно киваем, а потом они уходят, и мы думаем: «Что, черт побери, значит – “с умом”?» Что вы должны делать с оставшимся временем? И, углубившись в раздумья, вы внезапно слышите, что только что мысленно произнесли – «оставшееся время». Вы никогда прежде не говорили так про свою жизнь.

И мурашки бегут по спине.

Будущее только что сменило свое обличье. Когда-то оно сияло возможностями, а теперь на ваших глазах исчез ваш самый надежный аварийный люк – бессмертие. У вас, как говорится, вполне предсказуемый жизненный кризис. Но пусть кто-то и дал этому название, разве вам объяснили, что с этим делать? Бегать по улицам с воплями? Ожесточиться, горевать?

Горечь и усталость от жизни в среднем возрасте

У мрачного настроения есть особенность: вам кажется, что вы знаете все ответы. Я часто замечала это у людей среднего возраста, пытающихся найти точку опоры в разладе, вызванном кризисом. Они весомо и трезво, даже цинично подтвердят, что ваши худшие страхи оказываются реальными. Все лишается привлекательности. Что толку чем-то заниматься? Вы все равно умрете. А тот, кто не соглашается, – все равно что глупенькая Поллианна, которая пытается выдать желаемое за действительное.

«Слышать не хочу всякую жизнерадостную чушь о старении. У меня болят колени, и я лысею», – заявил один клиент.

Другая клиентка сказала: «Не нужно мне сладких сказочек. Мне нужна помощь, чтобы взглянуть в лицо фактам – уже ничего не будет в порядке».

А я хочу ответить им: «Простите. Но все будет в порядке. Может, на стене и появилась пылающая надпись, но вам ее пока не прочесть».

Потому что происходит нечто очень подозрительное, когда вы в середине жизни вдруг осознаете свою смертность.

Почему мы раньше этого не понимали?

Почему мы внезапно открыли это сейчас? Похоже, внезапное осознание своей смертности служит биологической цели. Шокирующее столкновение с мыслью о собственной смертности часто разжигает в нас жажду страсти, и доводы разума летят к чертям. Литература и опера сплошь и рядом обращаются к теме смерти и эроса, и не только из-за драматических эффектов. Когда солдаты возвращаются с войн, они создают беби-бум. Связь между смертью и эротизмом была замечена и у животных.

Но прямо сейчас необходимо сделать так, чтобы смерть не вызывала такой ужас, иначе вы погрузитесь в безнадежность и не сможете даже думать о ней. Не сию секунду – потому что нужно еще обдумать очень важную вещь. Вы должны дать ответ на самый важный вопрос в вашей взрослой жизни.

Как жить сейчас, когда знаешь, что не будешь жить вечно?

Главная задача на этой стадии жизни – найти ответ. Задача гигантская. Все равно что пытаться решить, как потратить последние десять долларов, оказавшись в незнакомой стране, без друзей, кредитных карточек и офиса банка поблизости.

Однако ответ лежит на поверхности. Видите ли, когда говорят, что время летит слишком быстро, обычно имеют в виду совсем другое.

Вы раздражаетесь стремительным ходом времени, когда прекрасно понимаете, что не используете его как следует.

Каково же его правильное использование? Писательница и журналистка Джоан Дидион внятно сформулировала это в своем эссе «О самоуважении», где говорит о «талантах, невосполнимо потраченных впустую из-за лености, трусости или беспечности».

Ускользающее из рук время пугает потому, что вам известно – вы не используете то, что в вас заложено. Спросите людей, полностью погруженных во что-то значимое для них, что они думают о времени. Вероятно, вам ответят: «Не приставай, не видишь, я работаю».

Им тоже не кажется, что времени бывает достаточно. Перспектива умереть не нравится им, как и вам. Но совершенно по другой причине: им нужно успеть сделать так много важного. И, скорее всего, они не терзаются из-за того, сколько времени кануло, потому что для них оно не потрачено даром. Они извлекали пользу из всего, что с ними происходило, и их прошлое выглядит как солидный банковский счет.

О, нет! Я должен был до этого додуматься!

Нет, не должны были. Когда доходит до ответа на вопрос «Как жить сейчас, когда знаешь, что не будешь жить вечно?», становится ясно, что вы раньше и не могли разобраться с ним.

Почему?

Потому что природа и нарциссизм побуждали думать, что вы будете жить вечно. И только сейчас вы можете решать, как вам жить дальше. Собственно говоря, теперь вам не уйти от этого решения.

И начинаете вы с того, что уже делаете, – с оценки сделанного до сих пор.

Правильно ли я распорядился своей жизнью?

Да. Любой делает это правильно.

Посмотрите, чего вы достигли на данный момент. Ваша жизнь сложилась по-своему, не так, как у остальных. Она отражает вашу самобытность во всем, что вы создали, и ваши уникальные реакции на все, с чем вы встречались. И если вы не цените то, как распорядились своей жизнью, вероятно, вы разглядывали ее менее пристально, чем она заслуживает.

Посмотрите на путь, который вы выбрали.

Возьмите ручку и несколько листов чистой бумаги. Я хочу, чтобы вы записали ответ на вопрос.

УПРАЖНЕНИЕ 6. Как вы реагировали на жизнь

Как вы реагировали на жизненные обстоятельства, которые привели вас туда, где вы сейчас? Особенно подумайте о выборе, который вы делали и который отличался от выбора, который делали люди вокруг вас.

Мелани: «Из-за тяжелой жизни в семье я ушла из дома и дала себе возможность начать все с чистого листа в новом городе. Мои друзья так и остались среди всего этого, пристрастились к наркотикам или вступили в брак с теми, кого даже не любили, лишь бы вырваться из дома. У меня теперь есть работа, которой я вполне довольна, но я не замужем, хотя хотела бы. Но тут я тоже не похожа на других. Мне необходимо не просто выйти замуж, мне нужен подходящий человек, что бы все ни говорили».

Джордж: «Я старался делать то, что от меня хотела семья, поступил на юридический факультет и хорошо учился. Но когда пришло время устраиваться на работу, что-то меня заставило отступить. Хорошие предложения были, но я отказался и вместо этого поступил в бизнес-школу. Окончил ее, и все повторилось – предлагали отличную работу, но я не мог согласиться. Все мои друзья хорошо устроены на сегодня, у них все наладилось. А у меня ничего так и не определилось. Я по-прежнему не могу похоронить себя в большой компании».

Анджела: «В отличие от тех, с кем я выросла, я вышла замуж за человека без профессионального образования и развелась, потому что он не любил ни меня, ни детей. И теперь мои подруги либо разведены и, хотя бывшие мужья выплачивают им огромные деньги, все равно несчастны, либо живут унылой семейной жизнью, с мужьями, которые их не любят. Не знаю, почему я сделала то, что сделала, но сегодня думаю, что не могла бы поступить иначе».

Неужели это истории успеха?

Пока да. Потому что все эти люди попали туда, где они сейчас, из-за того, кто они. И это веская причина находиться где бы то ни было.

А как насчет вас? Видите ли вы, что ваше место в сегодняшней жизни определяется вашей личностью? Понимаете ли, что альтернативные варианты были не для вас? Даже если вы решите предпринять радикальные изменения в своей второй жизни, каждый выбор, сделанный вами прежде, был логичен, и это важная подсказка к тому, что вам нужно. До сих пор вы делали выбор в основном бессознательно. Как рыба не понимает, что такое вода, так мы не понимали, что такое время, но тем не менее знали много способов использовать его. И каждый из нас прокладывал тропу к нужному пункту для следующего шага.

А как насчет друзей, упомянутых выше? Насчет тех, кто сделал «плохой выбор», решив остаться в неудачном браке или заниматься карьерой, которая устраивает семью, а не их самих? Для них все кончено? Или и они тоже прокладывали тропу к нужному пункту для следующего шага?

Разумеется, и они тоже. Они могли слишком страшиться, или у них было не очень развито чувство собственной значимости, необходимое для независимых действий и присутствовавшее у Мелани, Джорджа и Анджелы. Но они делали все, на что были способны в то время, и усваивали урок, который требовалось усвоить, прежде чем предпринять следующий шаг. Просто им нужна была другая школа и свой срок для учебы там.

Есть ли у них силы сейчас, чтобы сделать другой выбор? Возможно. Как и вы, они, скорее всего, становились сильнее с каждым годом. И цену, заплаченную за свои решения, они знают лучше остальных. Осознание хода времени и потенциальных перемен открывает им более широкие возможности, чем когда-либо прежде. Для них еще ничего не потеряно.

В вашей первой жизни нет напрасно потраченного времени

Так называемый травматический опыт происходит неслучайно, это возможность, которую ребенок терпеливо поджидал – если бы она не возникла, он нашел бы другую… для того чтобы отыскать смысл и направленность своего существования, для того чтобы его жизнь могла считаться серьезным делом.

Уистен Хью Оден[15]

Все служило вам школой. Всмотритесь – и вы это увидите. Осознав факт, что время дало вам опыт, разнообразные умения и массу информации о вас лично, вы перестанете считать, что все позади и вы потеряли время понапрасну. Вы увидите, что находитесь на том же этапе, что и художник, оканчивающий ученичество. Как только вы начнете понимать, что на этой основе можете построить нечто первоклассное, а время сейчас предоставит на это необходимые дни и годы, вы будете уже не человеком, утрачивающим молодость, а архитектором, которому даны все материалы для работы.

Время – не вор, оно ничего не крадет. Дни рождения не повод для огорчения, это нечто, от чего можно оттолкнуться, как танцор отталкивается от пола, чтобы красиво взмыть в воздух. Не будет гравитации, с которой можно работать, не будет и танца.

Но дни рождения уносят прочь вас прежнего, разве не так?

Нет, не уносят.

Все, что вы теряете, – это внешность, с которой вы недавно себя идентифицировали. Когда начинает казаться, что лицо в зеркале принадлежит кому-то другому, возникает ощущение, что и личность ваша изменилась. Но то, что внутри, вовсе не ушло и никогда не уйдет. В глубине души вы наверняка это понимаете, но всякий раз, поражаясь, насколько отличается то, что мы чувствуем, от того, как мы выглядим, мы почти всегда уверены, что внешность истинна.

«Все время забываю, сколько мне лет», – пожаловалась подруга.

Почему она забывает? Потому что существенно ничего в ней не меняется. И для вас верно то же самое. Своеобразие, креативность, любознательность – ничто не уменьшается. В действительности, может, даже возрастает. Все, что было важно и ценно в молодости, осталось в вас, как прежде, в целости и сохранности, сияя, как новенький набор инструментов, готовый к работе при первом вашем желании. Годы опыта снабдили вас языком ...

Конец ознакомительного фрагмента

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную версию.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.