Для Грейс, острая боль от потери девственности исчезла, так же внезапно, как и появилась, оставляя только ощущение его толщины. Твердости.
- Ты..., это..., я твой первый любовник,- пробормотал он, когда осознание реальности ударило в него. - Единственный любовник. - Собственническое чувство, даже более мощное, чем оргазм не отпускало его.
- Не останавливайся, - пробормотала она. – М-м-м. Мне так хорошо.
- Твой единственный любовник, - повторил он с благоговением. Он задвигался, сначала медленно, но это ее не устроило. Она обхватила его бедра и подняла собственные, погружая его глубже в себя. Он не нуждался в большем одобрении. Обхватив ее снизу и прижав к себе, он вонзался в нее, снова и снова.
Оставаясь все таким же твердым, он продолжил движения, неспособный остановится. Его поцелуи казалось, стали горячее, играя с ее языком в ритме его движений. Сильное, но прекрасное напряжение держало ее в своих объятиях, становясь все сильнее и сильнее пока не взорвалось, одарив ее самым сокрушительным удовлетворением, которое она когда-либо испытывала. Она дрожала от оргазма не в силах даже выдохнуть, и закричала вместе с ним.
- Боги, какая же ты сладкая, - прохрипел он сквозь стиснутые зубы. Поставив ее пятки себе на плечи для упора, погрузился, - если это возможно - еще глубже в нее, он ускорил свои удары и присоединился к ней, повторяя ее имя.
Неожиданно ее снова накрыл оргазм.
Дарий отнес Грейс в кровать и ни один из них не вставал в течении многих часов.
Он хотел бы провести остаток жизни прямо здесь в ее объятиях, и чтобы ее пышная попка упиралась ему в бедра, но знал, что этому не суждено сбыться.
Полночь опустилась на землю.
Лунный свет проникал сквозь окна спальни, и его серебристые пальцы переплетались с темнотой. Город пульсировал жизнью даже в столь поздний час. Время уходить. В тишине.
Он позволил себе еще несколько минут роскоши, обнимая Грейс. Ее опьяняющий аромат окружил его, и ее теплота просачивалась в его кости. «Девственница. Она была девственницей». Это красивое чувственное создание дало ему то, что она не дала ни какому другому человеку.
Она была сокровищем, самым ценным и прекрасным, чем все остальное. Он будет защищать ее ценой своей жизни.
- Дарий, - прошептала она, прижимаясь ближе.
- Хм-м?
- Мы женаты? Я имею в виду, мы ничего не подписывали или...
- Мы соединились. Никогда не думай иначе.
- Я рада, - она убрала локоть и улыбнулась ему удовлетворенной улыбкой.
- Как и я, - сказал он.
- То, что мы сделали, не думаю, даже что есть слово, что бы описать это счастье.
Он прикусил зубами ее плечо. - Я хотел сделать все медленно, жена, что бы смаковать тебя.
Ее веки затрепетались и опустились. - Повтори еще раз?
- Я хотел...
- Нет. Ту часть, где ты назвал меня своей женой.
Его плечи напряглись, обнимая ее. - Мы подходим друг другу, жена.
Она извернулась в объятиях, что бы посмотреть на него: - Несомненно, ты знаешь мне, как, оказалось, понравился тот способ, которым ты мне показал. Муж мой.
Его член, казало, не должен был подавать признаков жизни еще в течении нескольких часов, возможно даже, дней. Но то, как она смотрела на него, и желание, сквозившее в голосе, оживляли его. Если бы им не надо было вставать, то он снова и снова брал бы ее, но он знал, что если бы это случилось, то он был бы в силах встать.
- Одевайся, - сказал он, похлопывая ее по попке. - Мы должны посетить Джейсона Грэйва.
На лице Грейс, возникло выражение изумления. Сладкая передышка закончилась, реальность вернулась на свои позиции. Она поковыляла на негнущихся ногах в ванную. Морщась от сладкой боли в ее теле, она быстро приняла душ и надела пару черных брюк с черной футболкой с короткими рукавами.
Когда она посмотрела, Дарий стоял в дверях в ванную, наблюдая за ней своими золотистыми глазами. «Золотистые глаза!» Ее пульс застучал, единственной мыслью было: «Он мой муж». Штаны на талии сидели так низко, придавая ему сексуально-распутный вид. Она покачнулась, собираясь шагнуть, чтобы скользнуть пальцами ниже черного материла штанов, но она оставила эту мысль, прежде чем стало бы слишком поздно. Прежде, чем она опять бы в нем растворилась.
Он не выглядел возбужденным. Он посмотрел... огорченно, как будто некая слабость снова навалилась на него. Гордый, он не сказал ни слова.
- Пойдем со мной, - сказала она. Они прошли на кухню. Там она поспешно соорудила ему сандвич, как только он съел его, откинулся на стуле. Он не выглядел лучше. «Почему это не помогло?» Она нахмурилась и взяла его за руку, намереваясь измерить температуру. Но держа в своей руке его ладонь, она увидела, что его цвет вернулся. «Это не еда излечила его», поняла она. «А ее прикосновение».