Я обмотал лицо платком и глубоко вздохнул. Оставалось надеяться, что умертвие не почуяло Меч и не решило поохотиться на волшебное оружие.
Солнце медленно убивало нежитей и я пристроился на земле, стараясь втихую заострить конец своей палки. Поднятый нечками шум прекрасно маскировал мои усилия. Мне потребовалась четверть часа и за все это время Дваждырожденный ни разу не изменил позы, казалось, неподвижность не причиняла ему беспокойства.
Медленно и очень осторожно я двинулся по лесу, стремясь подойти к умертвию со спины. Состязаться с ним в скорости было делом дохлым и мне нужно было подкрасться почти вплотную прежде, чем нападать. Дневной свет явно сбивал тварь с толку, а мягкая хвоя скрадывала шаги, до цели оставалась всего пара локтей, когда нежить начал поворачиваться.
Не тратя времени на воинственные кличи, я метнулся вперед и вытолкнул умертвие на поляну. Злобно шипя, Дваждырожденный перекатился на живот и попытался встать.
Вложив в удар все свои силы и вес, я вогнал в спину нежитя импровизированное копье. Было такое ощущение, словно протыкаешь большого жука или мешок с сеном.
Дваждырожденный яростно взвыл, а я, ухватив топор плашмя, поглубже забил кол в землю.
Теперь все решала скорость, нечки уже брели ко мне, пошатываясь и спотыкаясь.
Двумя ударами свалив облюбованные мной сушины, я вытащил их на поляну и кинул поверх мечущейся твари. Недостаток веса мешал умертвию попросту выдернуть кол, но оно дотянулось до оружия и теперь пыталось расковырять под собой землю. Нечки успели бы добраться до меня первыми, но их воспрянувшая духом жертва спустилась с дерева и обрушилась на обидчиков с тыла, размахивая окованной светлым металлом дубинкой.
Дваждырожденный яростно шипел, нечки выли, девчонка орала, как сумасшедшая.
Чудом не уронив тыкву, я раздул уголек, подпалил трут и вывалил огонь на нежитя.
Сухие елки вспыхнули, как порох и умертвие зашлось надсадным воем. Вопль резко оборвался — мумифицированная плоть отлично горела, полыхнула беззвучная молния, подняв к небу столб искр.
Теперь стоило позаботится о нечках. Ударом топора я спихнул в огонь одну, другую уже волокла к костру моя добровольная помощница. Еще две вовсю улепетывали к лесу. Пришло время вспомнить об удавке. Накинув петлю на самого шустрого нежитя, я поволок его назад. Елки прогорали, требовалось срочно подкинуть в костер дровишек. Оставив леди возиться с последней тварью, я поспешил добавить в огонь еще пару сушин.
Все было кончено. Горящие нечки жутко смердели, от Дваждырожденного остались только обугленные подметки сапог. Спасенная девица с интересом посмотрела на меня.
— Спасибо за помощь!
— Всегда пожалуйста.
— Нет, серьезно. Я думала — мне хана. — Она протянула мне закопченную ладонь. — Петра Боровски.
— Дэвид Фраббо.
Девчонка прищурилась.
— Раньше я тебя не видела.
— Я новенький.
— Да? И кто твой хозяин?
Как-то само собой выскочило имя.
— Феррон.
Петра уважительно покачала головой.
— Я и не знала, что он еще берет учеников!
— Это было давно. Я нашел было дело поспокойнее, да вот припекло.
Поморщившись от смрада, Петра поглядела на столб густого черного дыма, поднимающийся к небу.
— Пора сматываться! — Резонно заметила она. — Побежали.
Мы побежали, скоро я сообразил, что Петра направляется на восток.
— Не упремся ли мы в болота?
— Рискнем!
До ночи оставалось часа четыре. Я мчался следом за Петрой и надеялся только, что Крабат догадается поработать над нашими следами — моя провожатая выбирала самые сухие участки почвы и старалась не задевать ветки деревьев, но опытный следопыт, вероятно, мог проследить нас даже в темноте.
За четыре часа мы одолели порядочное расстояние и уже в сумерках устроились на ветвях высокой сосны.
— Придется рискнуть! — Пропыхтела Петра, привязывая себя за пояс к толстому суку.
— Слишком близко, но по ночам теперь не походишь.
— А дальше куда?
— Прямо на север нельзя — там нас точно прищучат. Попробуем пройти кромкой болот.
— Принимаешь их за идиотов? Нет! Надо взять к западу — вот где нас не ждут!