Маг восхищенно рассматривал кошек.
— Восхитительно! Какие экземпляры! Во всем Ункерте найдется едва ли две дюжины таких, как эти. Какая расцветка, какой экстерьер!
Мастер Лезвий довольно внимал восхищению знатока.
— Нам говорили, их родители восходят к Белому Барсу Кер-Кантара.
— Они из одного помета? Не желаете продать одного? — оживился маг, почесывая подбородок блаженно жмурящемуся коту.
— Нет, — решительно заявил Станис.
— Жаль, — Асторис унывал недолго. — Но, если решите заняться разведением, только дайте знать — могу порекомендовать вас лучшим заводчикам. В Ункерте много любителей этих красавцев.
Станис благодарно кивнул.
— А это — тот самый белый волк? — маг сосредоточился на Натане. — Крупный зверь.
— Точно, мой господин, мы купили его щенком на севере Сантарры. По правде говоря, в нем есть примесь собачей крови, но внешне это не заметно.
Асторис кивнул и вынул из рукава кусочек копченого окорока.
— Иди-ка сюда, парень! Иди, что дам, — кегары заволновались, но Изабель поманила их и они смирились с судьбой. Натан осторожно подошел к незнакомцу, обнюхал его руки и смачно счавкал предложенное лакомство. Аромат мяса донесся и до меня, я сам был бы не прочь съесть это. Маг почесал оборотню лоб, Натан лизнул протянутую ладонь и еще раз внимательно обнюхал человека.
— Фи, попрошайка! — погрозила ему пальчиком Изабель, волк поджал уши и повилял хвостом.
— Ничего, ничего, — успокоил маг укротительницу. — Хорош, чертяка. Как он уживается с кошками?
— Он вырос вместе с ними, — улыбнулась Изабелла. — А кегары, в принципе, очень терпимые животные.
— Обязательно приду на ваше представление! — Асторис поднялся и отряхнул плащ. — Животные — моя слабость, но думаю — на остальное тоже стоит посмотреть. Всего доброго! Прошу прощения, если помешал.
Мы дружно стали уверять его, что были счастливы знакомству. Маг ушел и Стражи незаметно исчезли вместе с ним.
— Хороший человек, правда? — Изабель обняла кегаров. — Как жаль, что нам пришлось ему солгать.
— Ничего не поделаешь, — крякнув, Ирвин выпрыгнул из фургона. — Но вышло просто гениально!
Я повернулся к оборотню.
— Отлично сыграно, Натан! С таким талантом тебе не страшны все маги Гильдии.
Волк смущенно опустил морду. Мастер Лезвий покачал головой:
— Все это хорошо не кончится.
Несмотря на пессимизм Станиса, все обошлось. Асторис побывал на представлении и остался очень доволен, мы выдали всю нашу программу, Ирвин тоже выступил с очень эффектным иллюзионистским трюком. После представления маг даже заглянул за кулисы, чтобы лично выразить свое восхищение.
Однако Станис засобирался в путь.
— Не стоит привлекать внимание власть имущих, — объяснял он свою поспешность.
Натан уныло наблюдал за сборами, я понимал его чувства — ему предстояло покинуть родные места, быть может, навсегда, оставив друзей и близких в тягостном неведении. Пожалуй, это было даже хуже моего отъезда.
Мы стали счастливыми обладателями двух фургонов и шести лошадей, одна повозка целиком досталась женщинам, тесниться больше не приходилось.
Ранним утром маленький караван выехал в Ункерт и местная ребятня чуть ли не целую лигу провожала нас по дороге. Они не были разочарованы — Ирвин творил в воздухе огненных птиц и радужные шары, цыганки пели под аккомпанемент гитары, Станис гарцевал впереди, горяча вороного жеребца, увешенного мишурой и бубенцами.
Жизнь снова превратилась в дорогу и маскарад.
С началом пути странные видения вновь заполнили мои сны. Те, в которых не присутствовал Мирандос, неизменно начинались в холодной безграничности ночного неба. Головокружительный полет устремлялся вверх и вовне, там, за пределами всего, меня обступал странный тягучий мир, полный парящих скал и летающих замков.
В пространстве, не имеющем не верха, ни низа, блуждали разноцветные сполохи.
Камни, не отягощенные собственным весом, создавали фантастических очертаний арки и паутины, замерзшие водопады блистали бесчисленными радугами. Временами, среди наплывов камня угадывались какие-то строения, то ли поднимающиеся из скалы, то ли врастающие в нее. Асимметричность и иррациональность форм таили в тебе болезненное очарование, это было похоже на чудесный каменный сад, где ни один камень не напоминал другой формой или цветом. Абсолютная прозрачность эфира скрадывала расстояния и то, что казалось циклопическим строением могло быть булыжником не больше ладони, а неровный обломок скалы вдруг закрывал полнеба.