— Боюсь, ты заблуждаешься, Джеймс. — Заметил Фернадос. — Наше присутствие НИЧЕМ не может помешать Темным Силам, если они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО вздумают напасть на тебя. Предложение мэтра Карани дает хотя бы какой-то шанс на спасение.
Была приведена масса доводов, все они казались разумными и граф, с неохотой, начал им уступать. Он не желал ехать, особенно с Карани, но и идея остаться ему тоже не нравилась. Икторна мучило неосознанное беспокойство. Наложение заклятья заняло немного времени, сборы — и того меньше. Гвардейцы Икторна, остающиеся с отрядом, выглядели не очень уверенно, и граф ободряюще улыбнулся Дюроку:
— Все будет хорошо.
Сержант неуверенно кивнул в ответ.
Молчаливые латники отвязали своих лошадей, граф неуверенно нахмурился:
— Может, им лучше взять пару наших?
Фернадос усмехнулся со спины мышастого жеребца и пояснил:
— На животных наложено заклятье, пока оно действует, они не знают усталости и вес человека в доспехах для них нипочем!
Граф попытался представить, мог ли Карани так же обработать и своих Стражей, все-таки люди — не лошади.
Чуть позже возможности для размышлений не осталось — шестеро всадников помчались по широкой, заросшей травой обочине тракта и все силы Икторна были направлены на то, чтобы заставить коня держать выбранный темп.
Едва безлюдные леса приграничья остались позади, Карани перестал безжалостно подгонять лошадей — непосредственная опасность миновала, а заклятье неутомимости потихоньку развеивалось. Граф просто валился из седла от усталости — два дня безостановочной скачки, почти без сна, заставляли сутулиться даже Вильяма, а Икторн, ко всему прочему, вообще не мог спать. Все эти дни его не покидало ощущение безадресной угрозы, лихорадочное возбуждение сводило мышцы, заставляло пульс бешено колотиться в ушах. Какой тут может быть сон? Хуже всего было неодолимое, маниакальное желание графа увидеть лица Стражей Карани. Это преследовало его днем и ночью, попросту сводило с ума. Икторн с большим трудом сдерживал потребность с воплем броситься на одного из них и стащить шлем.
Латники словно чувствовали его настроение и старались держаться на отдалении.
Шел третий день пути с Карани. Прохлада раннего утра не освежала Икторна, тупая боль пульсировала в висках и не давала собраться с мыслями.
Фернадос, заметно повеселевший с тех пор, как пограничье осталось позади, позевывая, ехал впереди. Вильям держался рядом с графом, латники Карани чуть приотстали. Сам старый маг нагнал ученика и завел негромкий разговор на непонятном Икторну наречии.
Невозможность сосредоточиться заставляла графа бесцельно глядеть по сторонам, поэтому именно он первым заметил на гребне дальнего холма вереницу всадников, приближающихся к ним по тракту.
— Эй! — громкий оклик заставил магов обернуться, а потом поглядеть в указанном направлении.
— Кто бы это мог быть? — пробормотал Фернадос, вглядываясь в даль.
— Не думаю, чтобы там были враги, — раздумчиво заметил Карани, прикрывая глаза от солнца. — Ведь мы уже в Сантарре.
— Это Королевские Гвардейцы, — вмешался Вильям. — В полевой форме и при оружии.
— Должно быть, какой-нибудь разъезд? — высказался Карани.
— Что им делать так далеко от столицы? — в голосе Фернадоса зазвучала тревога.
Граф решительно подобрал поводья.
— Я не желаю с ними встречаться. Съедем с дороги, мы еще успеем спрятаться!
— К чему скрываться? — громко недоумевал Карани. — Йонарос и леди Верона вполне контролируют события в стране, нет повода для тревоги.
Один из Стражей Карани подъехал ближе, стараясь зайти сбоку от Фернадоса.
Время для графа замедлилось. Как всегда в решительный момент, разум стал холоден и пуст. Руки, словно по своей воле, рванулись вперед. Привстав на стременах, Икторн ухватился за шлем проезжающего мимо латника и рванул изо всех сил. Рывок чуть не вытянул всадника из седла, но ремешок, удерживающий шлем, лопнул и трофей оказался в руках у графа.
Раздался хлопок распавшегося заклятья. Лошади захрапели и попятились. Бледный и безжизненный взгляд того, что раньше было человеком, уставился в лицо графа, Дваждырожденный оскалился и сорвал с седла топор.
Лошадь нежитя с визгом вздыбилась, стремясь избавиться от ужасного седока и противников разнесло в стороны.
Вильям среагировал, не раздумывая, молниеносно всадив кинжал в шею лошади второго латника, но тот, с нечеловеческим проворством, соскочил со спины обреченного животного и выхватил длинный, зазубренный нож.