Ночь после испытания выдалась тяжёлой. Они нашли укрытие в полуразрушенном храме, где стены были исписаны символами, мерцающими тусклым светом. Мирен сидел с артефактом на коленях и не мог отвести от него глаз. Сфера дышала, словно живая, и каждый её толчок отзывался в его сердце.
— Почему именно ты? — вдруг спросил Каэль, присев рядом. Его голос был ровным, но в нём слышалась недоверчивая нота.
Мирен не знал, что ответить. Он сам задавался тем же вопросом. Почему артефакт подчинился ему, а не кому-то другому?
Савван усмехнулся из тени:
— Потому что всё это — часть плана. Наблюдатель не бросает испытания просто так. Вы разве не понимаете? Мы все — лишь фигуры в его игре.
— Слишком много ты знаешь, — резко оборвал его Каэль. — Откуда у тебя такие сведения?
Воздух в храме стал тяжёлым. Лира подняла голову, её глаза были пустыми. Она только что лечила Мирена после схватки, и теперь выглядела так, будто потеряла ещё одну частицу себя.
— Я… не помню твоё имя, — сказала она, глядя на Каэля. — Ты ведь сражался рядом со мной, но… кто ты?
Её голос дрогнул. Мирен почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Потеря воспоминаний Лиры становилась невыносимой — и всё же она продолжала жертвовать собой ради остальных.
Ниа подошла ближе, обняла девушку за плечи.
— Не ссорьтесь… Сны шепчут мне, что скоро нас ждёт гораздо худшее. Если мы будем разъединены, то не пройдём дальше.
— Или кто-то из нас не должен идти, — мрачно заметил Савван.
Параллель в реальности
В лаборатории кипели споры. На экранах мерцали волны энергии, но данные были нестабильны.
— Его мозг не выдержит, — сказала молодая исследовательница, вглядываясь в графики. — Мы заходим слишком далеко.
— Нельзя останавливаться, — возразил руководитель проекта. — Мы ближе, чем когда-либо. Эти сны открывают доступ к… источнику. Мы обязаны довести эксперимент до конца.
— Это не просто сны, — тихо добавил кто-то из инженеров. — Что-то там смотрит на нас в ответ.
Разлом в доверии
Вернувшись к группе, Мирен заметил, что напряжение между ними нарастает. Каэль стал подозрительно поглядывать на Саввана. Лира тихо плакала, теряя воспоминания о каждом своём шаге. Ниа выглядела перепуганной — её шёпоты становились громче, и она почти не спала.
— Мы должны доверять друг другу, — сказал Мирен, сжимая артефакт. — Иначе нас разорвут не твари, а мы сами.
— Доверие? — фыркнул Савван. — Когда сам Наблюдатель ведёт нас в пропасть? Доверие — это роскошь.
Каэль резко поднялся, его копьё вспыхнуло.
— Ещё одно слово, и я…
Но он не договорил. Земля под их ногами задрожала. Символы на стенах храма вспыхнули. Наблюдатель не просто наблюдал. Он вмешивался.
В воздухе прозвучал его голос, холодный и торжественный:
— Хорошо. Раздор посеян. Посмотрим, кто падёт первым.
Свет вокруг погас, и храм накрыло тьмой.
Мирен понял: с этого момента доверие в их группе стало хрупким, как тонкое стекло. И, возможно, именно это и было частью испытания.
Храм жил своей смертью. Стены стонали, как будто в них заключили гигантов, и теперь они рвались наружу. Потолок трещал, каждый звук отзывался в груди тупой болью, воздух был густым, тяжёлым, и с каждым вдохом в лёгкие будто врывалась пыль столетий. Мирен чувствовал, как дрожит земля, и с каждой секундой понимал — ещё немного, и каменный гигант поглотит их.
Селена первой пришла в движение. Она раскинула руки, и из трещин в полу, из мельчайших капель сырости, что веками копились в камне, вырвались потоки воды. Они хлынули наружу, подхватывая обвалившиеся глыбы и удерживая их на расстоянии. Лицо девушки побледнело, губы дрожали, но в её глазах горел огонь упрямства.
— Я не смогу долго удерживать, — крикнула она сквозь грохот. — Найдите выход!
Каэль, не раздумывая, шагнул вперёд. Его клинок, рожденный из сна, вспыхнул в руках, словно поймал свет из ниоткуда. В темноте из стен вырвались фигуры — полупрозрачные стражи с лицами, лишёнными черт. Их движения были точны, быстры, беспощадны. Каэль рванулся им навстречу, его клинок рассекал воздух и тени, но каждое рассечённое тело собиралось вновь, и химеры бросались снова, неутомимые, как сам кошмар.