— Они бессмертны! — выкрикнул он, уворачиваясь от удара. — Мирен, придумай что-то, пока нас не смяли!
Мирен чувствовал, как внутри его груди рождается свет. Он поднимал руку — и воздух перед ним искажал реальность. Одна из химер зашаталась, словно горела изнутри, и с визгом разлетелась на тысячи осколков, блестящих, как стекло.
Каэль бросил на него взгляд и хрипло рассмеялся сквозь шум боя:
— Так вот что ты скрывал!
Но времени на объяснения не было.
Тарен, всегда спокойный и немногословный, двигался вдоль стены, пальцы его касались древних символов, выцарапанных в камне. Он бормотал что-то себе под нос, словно разговаривал с самими стенами.
— Здесь есть выход, — произнёс он твёрдо и постучал по плите, на которой был вырезан знак в форме глаза с тремя зрачками. — Но он заперт. Его нужно пробудить.
Гул стал сильнее. Потолок осыпался целыми пластами, Селена закричала от напряжения, удерживая водяной купол. Химеры наступали, Каэль уже едва успевал отражать их удары.
И вдруг — тишина.
Всё замерло. Камни зависли в воздухе, вода застыла, клинок Каэля остановился в шаге от очередной химеры. Даже дыхание друзей будто превратилось в хрусталь. Мирен остался единственным, кто мог двигаться.
Из этой тишины вышла она. Девушка в серебристом плаще. Волосы её сияли, как лунный свет, каждая прядь будто жила своей жизнью. Лицо оставалось скрытым, но её присутствие наполняло пространство напряжением, от которого сердце Мирена сжалось.
— Опять ты, — произнесла она мягко, и её голос не звучал в ушах — он проникал прямо в сердце. — Ты всегда приходишь тогда, когда мир рушится.
Мирен сделал шаг к ней.
— Кто ты? — спросил он, голос дрогнул. — Почему ты следуешь за мной?
Она наклонила голову, и в её улыбке сквозила печаль.
— Я не слежу. Я веду.
Селена стояла неподвижно, но Мирен заметил: её глаза наполнились слезами. Она видела эту девушку, хотя не могла пошевелиться. Каэль застыл с клинком, готовый ударить, но во взгляде его читалось подозрение. А Тарен… Тарен смотрел так, будто знал её давным-давно.
— Ты её знаешь, — резко сказал Мирен. — Признайся!
Тарен не ответил. Но в его взгляде мелькнула боль, и этого хватило, чтобы сомнение осело в сердце Мирена.
Девушка протянула руку, и символ глаза на стене вспыхнул серебром.
— Выход здесь. Но путь не откроется без жертвы.
— Жертвы? — Селена заговорила, хотя время оставалось неподвижным. Её голос звучал глухо, будто из-под воды. — Кого ты хочешь забрать?
— Себя, — мягко ответила незнакомка. — Всегда только себя.
Мирен шагнул ближе.
— Почему я? Почему всегда я?
Она улыбнулась, и её волосы вспыхнули серебристым светом.
— Потому что ты — единственный, кто помнит.
И время вновь двинулось. Грохот обрушился с новой силой, химеры завизжали и рванулись вперёд. Девушка исчезла, словно её и не было.
— К символу! — закричал Мирен. — Быстрее!
Каэль прикрывал их спину, клинок его раскалился от ударов. Селена направляла воду, создавая коридор среди хаоса. Тарен приложил руки к символу, шептал слова на языке, которого никто больше не знал.
Стену прорезал свет. Портал разверзся, серебристый и холодный. Они бросились внутрь.
Но проход оказался не спасением.
Они не выпали в безопасное место. Они оказались внутри зеркального коридора. В каждой стене отражались не только они сами, но и их страхи, их тени, их прошлое. В зеркале напротив Мирен увидел себя — но старого, с пустыми глазами, как у мертвеца. Селена увидела гибель своей семьи, Каэль — себя предателем, а Тарен... Тарен закрыл глаза, словно не хотел, чтобы кто-то узнал, что скрывается в его отражении.
И среди всех этих отражений снова появилась она. Девушка в серебристом плаще.
— Добро пожаловать, — сказала она тихо. — Это только начало.
Зеркальный коридор жил своей чуждой жизнью. Казалось, что стены дышат, а отражения внутри не просто повторяют движения, а живут собственной судьбой. Мирен чувствовал, как холод пробирается сквозь кожу, оставляя за собой липкий след страха.