Она коснулась его плеча, и жар в груди Мирена вспыхнул, разрывая его изнутри. Он закричал, и его отражение на миг дрогнуло, словно испугалось.
— Убей его! — выкрикнул Каэль, отбивая удары своего двойника. — Или он убьёт тебя!
Мирен поднял руку. Вокруг него воздух зазвенел, зеркала затрещали. Отражение шагнуло вперёд, но на этот раз оно впервые замедлилось.
Мирен чувствовал, как вены горят серебром. Казалось, сам воздух вокруг подчинялся его воле: трещины на зеркалах вспыхивали, линии света переплетались, создавая узор. Его двойник, лишённый глаз, теперь вдруг обретал их — те же самые, что у Мирена, но холодные и пустые, как бездна.
— Ты не победишь, — сказал он своим голосом. — Потому что я — истина.
Мирен сделал шаг. Каждое движение отзывалось громом. Он вытянул руку вперёд, и пространство дрогнуло. Зеркала по обе стороны коридора начали рушиться, отражения искажались, их фигуры ломались, будто сами законы сна не выдержали напора.
Селена закричала, отбиваясь от своей двойницы потоками воды. Волны бились о волны, и стены затопило, словно коридор превратился в реку. Каэль рубил с безумной яростью, искры сыпались вокруг, его отражение улыбалось, будто наслаждаясь каждой секундой боя.
Тарен всё ещё стоял неподвижно. Его отражение не атаковало, оно просто шептало — и в этом шёпоте чувствовалось что-то древнее, большее, чем сам Тарен.
Девушка в серебристом плаще подошла ближе. Её волосы сияли, будто вплетённые из лунного света. Она смотрела только на Мирена.
— Запомни, — сказала она, и её голос звучал, словно не один, а тысяча сразу. — Ты не должен уничтожить его. Ты должен принять его.
— Принять?! — выдохнул Мирен. — Он пытается меня стереть!
— Он — это ты. Твоя тень. Без неё ты не станешь целым.
Отражение рванулось вперёд. Мирен поднял обе руки, и пространство разорвалось серебряным вихрем. Он ожидал, что двойник исчезнет, но тот, наоборот, слился с ним. Жар обжёг изнутри, дыхание сбилось, сердце готово было взорваться. Мирен закричал, и крик отозвался эхом сразу во всех зеркалах.
Вдруг всё стихло. Его отражение исчезло, но вместе с ним внутри Мирена поселилось новое ощущение — как будто часть его души вернулась домой.
Он опустился на колени, дрожа. Серебряный свет горел в его глазах, но уже не вырывался наружу, а жил в нём самом.
Каэль сражался всё ещё. Его отражение не исчезло, и клинки звенели, будто сами пели боевую песнь. Селена тоже продолжала борьбу: водяные стены сталкивались, разбиваясь в брызги.
— Почему у них не получилось?! — прохрипел Мирен.
Девушка в плаще наклонилась к нему. Её лицо оставалось в тени, но голос стал мягче.
— Потому что их страхи сильнее их самих. А ты... ты смог признать свою тьму.
Она исчезла так же внезапно, как и появилась.
Мирен поднялся. Его руки дрожали, но новая сила горела в груди. Он посмотрел на друзей, которые сражались каждый со своей тенью, и понял: либо он поможет им, либо этот коридор станет их могилой.
Мирен сделал шаг к Каэлю. Его клинок вспыхнул серебром, и отражение взвыло, когда Мирен коснулся его лезвия рукой. Там, где соприкоснулись два огня — алый и серебристый, зеркало треснуло. Отражение Каэля дрогнуло и, словно дым, втянулось обратно в самого Каэля. Тот рухнул на колени, задыхаясь, но глаза его горели новым светом.
— Чёрт, — выдохнул он, — это было... будто я сам себе в грудь ударил.
— Ты сдержал себя, — сказал Мирен, протягивая ему руку. — А это труднее любого боя.
Селена боролась дольше всех. Её отражение было упорным, безжалостным. Волны сталкивались, и весь коридор превратился в бурное море. Мирен шагнул к ней, серебристый свет в его глазах вспыхнул ярче. Он коснулся воды — и та замерла. В этот миг настоящая Селена и её отражение взглянули друг на друга.
— Ты боишься, что не справишься, — прошептала тень.
— Да, — ответила Селена вслух. — Боюсь. Но я не одна.
И её отражение исчезло, как капля в океане.
Остался только Тарен. Он стоял неподвижно, отражение всё ещё шептало ему. Его лицо было каменным, но пальцы дрожали.
— Тарен! — Мирен шагнул к нему. — Ты должен! Прими!
— Нет, — холодно сказал Тарен. Его глаза вспыхнули, и отражение шагнуло в него без борьбы, как будто всегда было частью его. Коридор содрогнулся, зеркала разлетелись тысячами осколков.