— Он посмел оскорбить мою сестру! — бушевал Джордж, размахивая чемоданчиком с уцелевшими мячами. — Неужели я, как джентльмен и старший брат, могу простить ему столь вопиющее неуважение?
Мэри с ноткой усталости в голосе поясняла уже не в первый и даже не в сотый раз:
— Мистер Джордж, Билли Картер неосторожно подобрал слова, но это досадное недоразумение легко разрешить путём разговора… как джентльмены.
Но Джорджа было не так-то легко сбить с толку.
— Я — настоящий джентльмен, и мне отлично известно, что джентльмены не прощают оскорблений, которые наносятся членам их семьи!
Мэри, вздохнув, отказалась от надежды что-либо втолковать юному упрямцу, тем более что Джордж не был намерен к ней прислушиваться. Так и получилось, что ровно в назначенное время, когда было уже темно, а большая часть пассажиров разбрелась по общим залам, каютам и курительным салонам, юный мистер Флэнаган, вооружённый чемоданчиком, а также сонная и раздражённая Шарлотта вышли на прогулочную палубу для пассажиров первого класса в сопровождении Мэри, у которой от продолжительных уговоров совсем отнялся язык.
Билли Картер тоже оказался человеком слова. Его невысокая фигурка уже маячила у борта в ожидании. Джордж остановился на некотором расстоянии от Билли, торжественно обернулся к Мэри и Шарлотте и снял шляпу. Лицо у него было важное, решительное и мрачное.
— Я намерен проучить этого невежу, — сказал Джордж напыщенным тоном, — а вы пока садитесь и располагайтесь поудобнее. Шарлотта, — он посмотрел на сестру (та сразу отняла от рта носовой платок и встряхнула головой), — я клянусь, что я очищу твоё доброе имя!
Мэри устало предприняла ещё одну попытку погасить пламя конфликта:
— Мистер Джордж, ведь вы, как образцовый юный джентльмен, бесспорно, понимаете, сколь важна дипломатия…
— Спасибо за совет, мисс Джеймс, — сказал Джордж и повернулся к Мэри спиной. Он, как и старший мистер Флэнаган, не находил нужным тратить время на прислугу. — Я всё же намерен поступить так, как мне велят чувство долга и оскорблённая честь. Садитесь, располагайтесь удобнее. Вскоре грубиян будет повержен!
И с решительнейшим видом Джордж направился к одинокой фигуре юного мистера Картера. Мэри тяжело вздохнула, покачала головой и послушно направилась к шезлонгам. В первую очередь она усадила Шарлотту. Оскорбление было таким тяжёлым и причиняло Шарлотте такие страдания, что та задремала, едва Мэри осторожно расположила её со всеми удобствами. Мэри же села несколько ближе к месту дуэли, напряжённая, готовая сорваться с места, стоит случиться чему-либо непредвиденному. После происшествия с Лиззи она не могла быть уверена, что детей можно оставлять наедине с самими собой хотя бы на несколько минут.
Билли Картер не сдвигался с места, пока Джордж не подошёл к нему на три шага. Тогда Билли приподнял шляпу и слегка поклонился.
— Добрый вечер, Джордж, — сказал он.
— Добрый вечер, Уильям, — с ненавистью процедил Джордж.
Голос Билли, напротив, был совершенно спокойным.
— Рад видеть тебя сегодня. Как здоровье Шарлотты?
— Невзирая на то, что ты её обидел, — подчеркнув последнее слово, с гордостью ответил Джордж, — Шарлотта ни на что не жалуется.
Билли Картер изящно повернулся в сторону Шарлотты, которая безвинно дремала в шезлонге.
— Быть может, — вполне благоразумно сказал он, — это означает, что Шарлотта не считает себя оскорблённой?
Джордж тут же вспылил.
— Да как ты можешь об этом судить?! — в запале выкрикнул он. — Или ты знаешь, насколько ранима и чувствительна моя сестра?! Ты нанёс ей оскорбление, и ты должен принести извинения либо принять мой вызов!
Билли Картер даже не дрогнул.
— Нет, — сказал он, — я не могу приносить извинения, не будучи виновным. Джордж, если ты…
— Я намерен требовать удовлетворения, — отпечатал Джордж по слогам и важно надул грудь.
Билли Картер обречённо вздохнул: не было никаких сомнений, что он ожидал именно этого.
— В таком случае, — Билли развёл руками, — я могу предложить тебе лишь одно, Джордж — игру!
Джордж тут же выставил перед собой крохотный, но тяжёлый чемоданчик и воскликнул звонким голосом:
— Я всегда готов отстоять фамильную честь!
Билли Картер прагматично заметил:
— Ни одна игра не может считаться честной, если отсутствуют судьи. Кто мог бы беспристрастно оценить нас обоих? К сожалению, я не вижу никого, кроме гувернантки твоей сестры.