Она затаила дыхание.
— Неужели это так? — её голос звучал грустно и обречённо.
— Дык конечно же, — сразу подтвердил Джо. — Или ты мне не веришь?
— Мне так нравится с тобой дружить, что в такие ужасы я верить отказываюсь, — прошептала Лиззи. — Хотя и понимаю… понимаю, что ты, конечно, прав.
— Просто посмотри, — сказал Джо, — сколько по палубам шатается стюардов?
— Много, — тут же ответила Лиззи.
— Много. А запомнила ли ты хотя бы одного из них?
Она ненадолго задумалась. Джо, впрочем, знал ответ и без её усталого признания:
— Ни одного.
— А матросов?
— Тоже ни одного, — тяжело вздохнула Лиззи.
— И хорошо, — промолвил Джо, — вот тебе вопрос полегче: а сколько у капитана помощников?
Лиззи снова задумалась и наморщила лоб. После продолжительных размышлений она изрекла:
— Не знаю… четыре?
— Неправильно! — торжествующе воскликнул Джо и стукнул ладонью по палубе. — Семь! Старший помощник, мистер Уайльд, — начал он загибать пальцы, — потом — первый помощник, мистер Мёрдок, за ним — мистер Лайтоллер, за мистером Лайтоллером — мистер Питман, следующий — мистер Боксхолл, за которым все бабы на корабле увиваются, после него — мистер Лоу, а последний — мистер Муди, вот как. Я их даже по именам знаю и каждого в лицо видел, — чуть помедлив, похвастался Джо. — И капитана я тоже видел вот этими самыми глазами: крепкий седой старикан.
Лиззи прошептала:
— Но как мне их всех запомнить, если они все одинаковые?..
— Это для тебя они одинаковые, — сказал Джо, — потому что ты на них сразу таблички навешиваешь: о, вот этот носит еду, а этот полы моет, и, когда еда на столе, а полы чистые, какая разница, кто это делает? Если бы ты плыла первым классом, я бы для тебя был обычным ирландским мальчишкой, которого можно попросить купить газету, или там дымоход прочистить, когда сойдёшь на твёрдую землю. А если я не соглашусь — так кругом бегает куча мальчишек, они на всё согласные, и разве есть смысл в том, чтобы запоминать их всех?
Лиззи поникла.
— Ты прав, — сказала она. — Поэтому хорошо, что я плыву вторым классом и что я не богачка. Если бы я была богатой, мне было бы ужасно скучно!
— Странно слышать такой совет от бедняка, — сказал Джо, — но я тебе его всё же дам, и вот что я скажу, Лиззи: денег должно быть столько, чтобы не много и не мало. И сложнее всего — понять, где эта самая середина.
— Золотая середина… — зачарованно выдохнула Лиззи.
— Ага, — подтвердил Джо. — Навроде того.
Лиззи сумрачно вздохнула. Она долго собиралась с мыслями, смелостью и силами, прежде чем глухо позвала:
— Джо?..
— Чего тебе?
— Джо, а ты… прости, что задаю тебе этот вопрос, но… ты действительно ирландец?
Джо смерил её острым взглядом и слегка повёл плечами.
— Предположим, что и да, на лучшую половину, — сказал он, — разве это что-то меняет?
— Ничего, — Лиззи разжала кулаки и задумчиво сомкнула пальцы колечками, — но я удивляюсь… почему ты мне не сказал об этом сразу?
— Как ты себе это представляешь? Если бы ты узнала, что я ирландец, едва ли ты пожала бы мне руку.
Лиззи возмущённо стукнула кулаком по палубе.
— Почему ты так думаешь?
— Ирландцев везде терпеть не могут, — Джо пожал плечами с деланым равнодушием.
Голос его, однако, звучал грустно. — Неужели ты думаешь, что я не знаю, как нас зовут за глаза? «Белые рабы» — и это лучшее, что можно услышать об ирландцах в Англии. Куда мы ни подались бы, на нас везде смотрят косо, как будто мы провинились в чём-то настолько ужасном, что это и через сотню лет не простишь и не забудешь.
— Я не… — Лиззи запнулась, поперхнувшись воздухом, — я никогда так не думала ни о ком на свете! Почему ты всегда смотришь на мир так, как будто он полон врагов?
Джо кинул на неё хмурый взгляд.
— Потому что я видел больше, чем ты, — коротко ответил он. — И видел, какие беспорядки происходят в Ирландии. Если ты думаешь, что всем в этой стране живётся хорошо, ты ошибаешься, Лиззи! Иногда мне казалось, что мы с семьёй бежим не от папиных кредиторов, а от этих бесконечных возмущений и притеснений. Только, куда мы ни перебрались бы, всё начиналось заново. Как же я от этого… устал! Устал, что мы всегда и всех хуже… просто потому, что ирландцы! Просто потому, что говорим на родном языке! Потому, что кто-то хочет жить хорошо, пальцем о палец не ударив, как все эти богатые свиньи кругом! — он раздражённо выдохнул, и в темноте белой вспышкой сверкнули его оскаленные зубы. — Ма и па думают, что в Америке что-то для нас изменится, а я вот не уверен. Я вообще не знаю, что делать со всем этим, но иногда… иногда я просто киплю от злости, потому что действовать надо, а не сидеть и ждать у моря погоды, и не бегать по углам, как кот от веника. Что плохого в том, что мы ирландцы? Мы тоже люди и хотим жить, как все.