Лиззи снова всмотрелась в небо. Тусклые серебристые ниточки света, как звенья дорогого украшения, спускались сквозь мрак и холод от острых наконечников звёзд. «Титаник» на полном ходу пропахивал воду массивным носом, а трубы его усиленно пыхтели.
— Джо, — позвала Лиззи и плотнее прижалась к его тёплой спине.
— А? Чего тебе?
— Давай друг другу пообещаем…
— Что именно?
— Что мы никогда не разлучимся, — твёрдо сказала Лиззи.
Она встала на колени и проворно повернула Джо к себе лицом. В его глазах она уловила понимающий отблеск, и это вдохновило её продолжить:
— Понимаешь, когда мы прибудем в Нью-Йорк, мне придётся пойти за Мэри, потому что больше-то нам ничего не остаётся… Но, Джо, пожалуйста, давай останемся вместе! Давай поклянёмся… чем угодно, но так, чтобы клятва была настоящая… чтобы самая что ни на есть всамделишная клятва была… давай поклянёмся, что мы останемся вместе!
Джо медленно поднял руки и сжал её плечи. Пальцы у него были как будто каменные.
— Конечно, Лиззи, — сказал он, — давай, давай поклянёмся. Я сам тебе то же самое хотел предложить!
Лиззи дрожала от волнения. Она вцепилась в Джо крепче, чем цеплялась за него, когда висела между морем и бортом, и прошептала срывающимся голосом:
— У меня никогда не было таких же хороших друзей, как ты. Ты мне даже не друг, ты мне брат, а братьев у меня нет и никогда не было. Я хочу остаться с тобой, что бы ни случилось! А потом, когда мы оба будем уже совсем взрослые и самостоятельные… когда я буду совсем взрослой и самостоятельной, — поправила она себя, — мы вместе пойдём путешествовать по морям, и будем сходить в разных портах, и знакомиться с новыми людьми: чем страннее, — тем лучше, — и потом найдём какой-нибудь старинный клад, разбогатеем и будем жить в большом доме с видом на море, как брат с сестрой, и напишем книгу, чтобы все знали, что вот когда-то жили на свете вот такие Джо и Лиззи, лучшие друзья.
Джо мелко кивнул. Дыхание у него прерывалось.
— Я то же самое, — пробормотал он, — то же самое сказать хотел, но я так красиво говорить не умею… мы с тобой можем стать совсем как брат и сестра, как брат и сестра по крови…
Глаза Лиззи загорелись.
— И как мы это сделаем?
Дрожащей рукой Джо полез в карман. Пальцы его совсем не слушались, поэтому немало времени ему пришлось потратить, прежде чем из глубокого кармана он вытащил складной ножик. Лиззи ахнула и инстинктивно посторонилась, но тут же сглотнула и решительно придвинулась к Джо опять.
— Это самый настоящий нож? — спросила она шёпотом. Голос её то становился совсем тоненьким, как треск бьющегося стекла, то опускался до глубоких, грохочущих нот.
Джо раскрыл нож, и лезвие блеснуло мутным серым блеском. Глаза Лиззи расширились.
— Самый настоящий. Ты боли очень боишься?
Лиззи зажмурилась и отважно помотала головой.
— Нет, — сказала она, — совсем не боюсь.
Джо глубоко вздохнул и, засучив рукав, занёс ножик над ладонью. Лиззи, как завороженная, глядела на него широко распахнутыми остекленевшими глазами и не говорила ни слова. Ленивый ветер неспешно трепал ей волосы.
— А ты точно готова побрататься со мной? — Джо устремил на неё испытующий взгляд. — Это не такая вещь, которую можно оторвать да выбросить. Если мы с тобой поссоримся, или если нас с тобой вдруг что-то ужасное разлучит, или если один из нас попадёт в беду — ну, словом, что ни случилось бы, мы всё равно останемся братом и сестрой. От этого не откажешься, если надоест.
Лиззи размашисто кивнула.
— Ты мне никогда не надоешь, Джо, — сказала она и аккуратно взяла его руку, державшую нож, в свои ладони. — У меня никогда-никогда не было брата. Я очень хочу, чтобы он у меня появился. Не сомневайся! Я своё слово держу. Я не богачка из первого класса, — она улыбнулась краешком губ, — и не стану отказываться от того, что пообещала.
Джо вздохнул, приготавливаясь, и промолвил:
— Что ж, тогда…
Он не договорил — а сразу прижал лезвие к ладони и быстро, решительно провёл им вниз — к основанию. Острая боль тут же стянула его кожу, казалось, на ладони разверзлись врата, впускающие нечеловеческий холод. Джо искоса поглядел на свою руку. Царапина была глубокая, с ровными краями, и кровь уже стремительно вытекала из неё, окрашивала все многочисленные линии, складки на коже, как будто проявляя таинственный рисунок. Джо перевёл взгляд на Лиззи. Она сидела напротив, смиренно подобрав к груди колени, и её стеклянные глаза пристально смотрели на глубокую царапину у Джо на ладони.