У Лиззи до сих пор горело лицо и захватывало дух. Чем больше времени она проводила на «Титанике», тем сильнее напоминал он ей огромный плавучий дворец, все тайны которого она, наверное, не смогла бы разгадать даже за несколько лет.
«Вот бы вырасти до того, как он состарится и пойдёт на слом, — подумала Лиззи, ласково поглаживая туалетный столик, — и самой стать его капитаном. Отвечать за такого колосса — у меня даже дух захватывает!»
Из состояния прострации Лиззи вывел негромкий, но суровый и сухой голос Мэри.
— Доброе утро.
Лиззи тут же выпустила туалетный столик и повернулась. Боковым зрением она следила за своим отражением в высоком прямоугольном зеркале, и в зеркале она видела преисполненное вины подозрительное лицо.
По счастью, Мэри не смотрела ни в зеркало, ни на саму Лиззи. Она с озабоченным видом изучала скомканный бело-оранжевый шар, с которым явилась сюда. Лиззи сообразила, что шар — это неаккуратно сложенная рубашка. Рубашка была вычурная, как у настоящего джентльмена, но, увы, тронутая заметными оранжевыми следами, которые портили всё её торжественное великолепие.
— Доброе утро, — отозвалась Лиззи. — Что ты тут делаешь? Я думала, ты работаешь.
— Всё верно, — покивала Мэри, — но мне крайне необходима твоя помощь, Лиззи.
Лиззи выжидательно нахмурилась. Ни разу на её памяти не случалось такого, чтобы самодостаточная и неизменно уверенная в себе Мэри просила её хотя бы о крошечном одолжении. Просить, молить и упрашивать полагалось Лиззи.
— Разве я могу тебе чем-то помочь? — изумилась Лиззи.
Мэри коротко кивнула и протянула изуродованную рубашку.
— Вот, — лаконично произнесла она, — вещь сына моего хозяина, мистера Джорджа Юджина Флэнагана. Сегодня мистер Джордж должен присутствовать на званом ужине именно в этой рубашке, иначе миссис Флэнаган будет расстроена. Я, к сожалению, далеко не так свободна, как ты, поэтому я обращаюсь к тебе за помощью. Лиззи, пожалуйста, постарайся отстирать и высушить рубашку мистера Флэнагана до того, как начнётся торжество.
Лиззи исподлобья посмотрела на сестру.
— А когда оно начнётся?
— В восемь часов вечера, — быстро ответила Мэри.
Лиззи смерила критическим взглядом небольшие часики, которые стояли на туалетном столике кокетливо обращёнными вправо.
— Но ведь сейчас почти два часа дня! — воскликнула она. — Я ни за что не успею вовремя!
Мэри взглянула на неё так выразительно, что Лиззи лишилась всяческого желания спорить. Она перевела на рубашку хмурый взор и про себя прокляла высокомерного и неаккуратного Джорджа Юджина Флэнагана: могло ведь этому барчуку хватить неуклюжести испортить рубашку, в которой ему так важно было появиться перед матерью на сегодняшнем ужине!
— Хорошо, — Лиззи покорно склонила голову. — Я попытаюсь. Я попытаюсь!
Мэри подошла ближе и аккуратно взяла её руки в свои. Пальцы у Мэри были совсем холодные.
— Пожалуйста, — сказала она и облизнула губы. — Сейчас я должна быть… я должна быть как можно более послушной и исполнительной.
Лиззи с тревогой всмотрелась в глаза Мэри. Лицо её нисколько не изменилось, но всё же Лиззи не могла не заметить какой-то усталой, напряжённой мрачности, ужаса, который сковал её.
— Тебя… тебя отругали? — с затаённой тревогой спросила Лиззи.
Глаза Мэри потемнели и увлажнились, но она стойко покачала головой.
— Вовсе нет. Я… прошу тебя помочь мне, Элизабет. Я надеюсь, что ты, как взрослая и умная девочка, окажешь мне эту услугу. Я надеюсь на тебя.
Лиззи озадаченно повертела новенькую, но уже грязную и скомканную рубашку Джорджа Юджина Флэнагана и вяло кивнула.
— Мэри… я постараюсь… К прачкам обращаться нельзя?
Мэри покачала головой.
— Это не даст результата, — сказала она, — мы должны успеть к вечеру, поэтому я прошу именно тебя, а не кого-либо другого. Ты хорошо расслышала меня, Элизабет?
Лиззи скомканно кивнула. На усталом и напряжённом лице Мэри появился отзвук улыбки. Погладив Лиззи по голове, она заторопилась к выходу.
— Я надеюсь на тебя, — снова сказала Мэри, прежде чем закрыть дверь.
А Лиззи осталась наедине с рубашкой мистера Джорджа Юджина Флэнагана, кусая губы и затравленно, взволнованно поглядывая кругом себя. Решение, которое ей предстояло принять, было крайне трудным — но зов желания всё же отступил перед голосом разума.
И именно поэтому Лиззи взялась за чистку накрахмаленной новомодной рубашки мистера Флэнагана так, словно бы ей самой нестерпимо хотелось бы, чтобы он поразил всё высшее общество корабля и потешил материнское тщеславие.