«Что я сделала неправильно?» — снова и снова спрашивала себя Мэри и находила бесчисленное множество ответов. Все они сводились к одному: Мэри слишком много лгала. Теперь Лиззи ей не верила — но и сама она не смогла бы себе поверить.
Всю ночь Мэри мучилась тревогой и болью. Она уже знала, что произойдёт наутро, поэтому отправилась к мистеру Флэнагану с тяжёлым, как гроб, и равнодушным, как гроб же, сердцем, стоило мистеру Флэнагану её вызвать.
Мистер Флэнаган был бледен и широко, как бык, раздувал ноздри, но голос его звучал почти ровно.
— Полагаю, вы знаете, зачем вы здесь? — без приветствия поинтересовался он у Мэри.
Та сухо кивнула и квакающим голосом ответила:
— Да, сэр. Прошу меня извинить, сэр. Я компенсирую стоимость рубашки из своих сбережений, сэр.
Мистер Флэнаган сердито замахал рукой, и в свете ламп его обручальное кольцо сверкнуло едким золотом. Он по-прежнему был бледен, как мёртвый, а его глаза были яростно расширены. Ему не сразу удавалось выговаривать слова правильно: слишком уж тряслись губы.
— Проблема вовсе не в рубашке, мисс Джеймс, — сказал он наставительно, — проблема — в вашем чрезмерном доверии к сестре! У меня не было к вам никаких претензий, я считал, что вы — лучшая гувернантка, которую только можно найти, пока в вашей жизни не появилось это необузданное дитя!
— Моя сестра всегда присутствовала в моей жизни, сэр, — глухо сообщила Мэри, не поднимая головы.
Мистер Флэнаган воодушевлённо огрел ладонью подлокотник своего резного кресла с изогнутой спинкой. Ничего здесь, в его с супругой богато обставленной каюте, не напоминало о том, что они на корабле. Кричащая роскошь слепила и раздражала глаз, и мистер Флэнаган терялся, словно бы растворялся в бесчисленных лепных завитушках, в резьбе, в витражах, позолоте, серебре и блестящих от новизны прочных и изысканных тканях.
— Ваша сестра, — сказал мистер Флэнаган и внушительно покачал пальцем, — причина всех наших проблем, и сегодняшней, увы, тоже. Мисс Джеймс, вы знаете, что я трепетно отношусь к такой вещи, как репутация.
— Да, сэр, — подтвердила она.
— Репутация для джентльмена — всё, — мистер Флэнаган утвердительно постучал по подлокотнику сжатым кулаком и откинулся на спинку. Его взгляд беспокойно метался. — И вот эту репутацию вы, мисс Джеймс, погубили.
— Прошу прощения, сэр, — тихо повторила Мэри, — вы знаете, что я никогда не сделала бы ничего подобного с умыслом.
Мистер Флэнаган снова ударил кулаками по подлокотникам и возвысил голос.
— Нет! — крикнул он. — Нет, я ошибся. Виноваты не вы.
Мэри настороженно смотрела на него исподлобья.
— Виновата ваша сестра, — продолжил мистер Флэнаган. — Перечислю, в чём именно, по моему мнению, заключается её вина. Благодаря вашей сестре, мисс Джеймс, моя репутация в глазах капитана Смита и его старшего помощника, мистера Уайльда, испорчена. Между прочим, я, несмотря на нелюбовь к водным путешествиям, с большим удовольствием вышел бы в море с этими людьми, им не страшно доверить свою жизнь.
— Прошу прощения, сэр…
— Подождите! Я сказал ещё не всё. — Мистер Флэнаган перевёл дыхание и заговорил снова. Слова его выстреливали сухо и беспощадно, как из ружья. — Я мог бы простить, я мог бы быть великодушен, но не в этом случае. Ваша сестра испортила репутацию моего сына. Знаете, как смотрят на него теперь люди нашего круга?
— Прошу прощения, сэр, я прикажу Лиззи…
— Молчите! И тут я сказал ещё не всё!
Мэри никогда прежде не испытывала столь сильного желания оглохнуть, ослепнуть, полностью исчезнуть, только бы не существовать, не слышать, не видеть, не чувствовать. Мистер Флэнаган жёг её взглядом, как будто ставил на ней несмываемое клеймо. Мэри сцепила пальцы так, что они совсем затекли и отказались слушаться.
— Молчите! — продолжал мистер Флэнаган. — Молчите. Итак, ваша сестра обманула ваше доверие и снова подвела вас.
— Поступок Лиззи был вдохновлён не злым умыслом, сэр…
— Так это или не так? — мистер Флэнаган сухо и требовательно постучал по подлокотникам. — Мне нужен чёткий ответ!
Мэри вздохнула и отвела взгляд.
— Да, — признала она, — это так, сэр.
Мистер Флэнаган несколько расслабился и медленно отклонился назад. Устроившись в кресле удобнее, он сказал:
— И я понимаю, что вы доверились ей как одному из самых близких и важных для вас существ в этом мире. Ваша сестринская привязанность очень похвальна, мисс Джеймс, но беда в том, что та, кого вы одариваете своей нежностью, этого не заслуживает!