— Послушай-ка меня, — сказал он мягко, — Лоу сейчас отдыхает. Не могу ведь я сказать тебе, где, чтобы ты ворвалась к нему посреди ночи?
Лиззи возмущённо надула губы.
— Да, понимаю, ты девочка разумная, но нечего тебе делать в каюте Лоу глухой ночью, — спокойно сказал ей моряк и опять похлопал её по плечу. — Ступай. Вы спасены, о вас заботятся, всё хорошо. Не могу сказать, что в Америку мы прибудем скоро, но до тех пор вы тут — гости, бояться нечего. Возвращайся к себе и отдыхай, девочка.
Лиззи настойчиво замотала головой. Теперь она не задумывалась даже перед тем, как показать действительно сложные буквы: озарение, снизошедшее на неё, до сих пор сияло. Пальцы Лиззи стремительно порхали, и моряк медленно повторял буквы, верно угадывая каждую:
— S — I — S — T — E — R…
Лиззи даже не стала кивать в качестве подтверждения; она продолжала показывать буквы, как будто охваченная лихорадкой.
— R-E-S-C-U-E, — прочёл моряк. Лиззи не останавливалась. — L-O-W-E P-R-O-M-I-S-E-D M-E T-O S-A-V-E H-E-R.
Лиззи остановилась и перевела дух.
— Сестра… — пробормотал моряк. — Спасти… Лоу… обещать… Лоу обещал спасти её?
Лиззи кивнула.
— Твоя сестра осталась на «Титанике»?
Лиззи утвердительно мотнула головой.
— Ты видела её на «Карпатии»?
Лиззи опять показала крест.
Моряк тяжело вздохнул и положил уже обе руки к ней на плечи. Когда он встал напротив, Лиззи сама себе показалась маленькой и ничего не значащей, как крошечная песчинка на самом дне глубокого и ко всему равнодушного океана. Но от рук её собеседника, в отличие от атлантических вод, исходило тепло: он совсем не собирался убивать Лиззи, утягивая туда, откуда даже лучшие пловцы не возвращаются. Он наклонился и пристально посмотрел Лиззи в глаза. В его взоре не было ни неуверенности, ни раздражения — он смотрел с сочувственным спокойным пониманием.
Он смотрел так, словно старался распространить свою уверенность в будущем, в том, что всё скоро наладится, и на неё. И Лиззи ему верила — это могло бы её удивить, если бы не было «Титаника» и страшной ночи его крушения. Именно в эту ночь Лиззи передала жизнь в руки людей, которых никогда и не узнала бы, если бы корабль не наскочил на айсберг.
— Слушай, девочка, — сказал моряк, — меня зовут Артур Рострон, я капитан «Карпатии» и обещаю тебе, что мы разберёмся во всём случившемся… но сначала ты должна лечь и отдохнуть. Ночь на носу, девочка. Ступай.
Лиззи приподняла брови. Совсем не таким она представляла капитана настоящего парохода. Капитаны, как ей раньше казалось, должны были быть бородатыми, высокими, плечистыми и с пронзительным пристальным взглядом, устремлённым вдаль. Человеком, рождённым для того, чтобы капитанствовать, был Эдвард Джон Смит — но он утонул вместе с «Титаником», судя по корабельным слухам, а Артур Рострон, капитан «Карпатии», был среднего роста и телосложения, гладко выбритым, и смотрел он на Лиззи, а не в безбрежную пустоту. И Артур Рострон, в котором с первого взгляда никто не признал бы настоящего британского моряка, ходил по палубе «Карпатии» и даже разговаривал с Лиззи, как с равной, в то время как прославленный Эдвард Джон Смит, прирождённый капитан, в котором за версту чуялся моряцкий дух, пошёл на дно — теперь и останков его не сыскать.
— Ступай, — повторил капитан Рострон и мягко развернул Лиззи прочь от мостика. — Ступай и жди утра.
Лиззи умоляюще оглянулась на него. Теперь капитан Рострон нахмурился и уже суровее сказал:
— Ложись в постель, девочка. Скорее! Если твоя сестра на корабле, мы её отыщем.
Лиззи сердито побрела прочь. Рострон не покидал мостика, пока Лиззи не спустилась по трапу, он пристально глядел ей вслед — совсем не похожий на настоящего капитана.
Лиззи бесшумно вернулась в каюту и заползла под одеяло. Этой ночью Марджери не кричала, и поэтому они наконец-то смогли выспаться. Поутру миссис Коллиер поджидала ещё одна радость: Лиззи, которая не валялась и даже не сидела в своей постели, а бродила по каюте, как озлобленный рецидивист — по камере.
— Доброе утро, милая! — жизнерадостно поздоровалась с нею слегка удивлённая миссис Коллиер. — Как ты себя чувствуешь?
На этот раз Лиззи подготовилась лучше. Далеко не все буквы она могла изобразить с помощью пальцев, поэтому Лиззи вынула записную книжку, которую ей дала Мэри, из кармана, и огрызок карандаша. На первой попавшейся пустой странице Лиззи набросала крупными корявыми буквами: «ХОРОШО».
Миссис Коллиер улыбнулась измученной улыбкой и покачала головой. Судя по её слегка потускневшему взору, она вознамерилась надеяться, что Лиззи начнёт говорить, едва почувствовав улучшение.