«Кажется, он не слишком весел», — подумала вдруг Мэри и бессознательно ускорила шаг. Высокий моряк исчез из её поля зрения.
По коридору стремительно шагал усатый стюард с перекинутой через локоть сложенной скатертью. Стюард явно кого-то разыскивал.
— Бен! Бен! — звал он. — Бен!
Вглубь корабля торопился растрёпанный парень с метлой.
— Аккуратнее, прошу, внимательнее, — приговаривал он, ловко орудуя метлой так, чтобы не задеть ею никого из спешащих навстречу.
Хотя обслуживающего персонала на этой палубе хватало, шум, который он производил, нельзя было назвать раздражающим. Люди торопливо стремились именно туда, где были сейчас необходимы, и их непрерывный поток напоминал движение муравьев, что тянут в муравейник приглянувшийся листик. Мэри приподнялась на цыпочки. Высокий моряк, похожий на Оливера Хаскли, бесследно исчез.
«Может, оно и к лучшему», — успокоила себя Мэри. Таинственный незнакомец вывел её к лестнице, и дальше она уже совершенно точно сумела бы сориентироваться самостоятельно: во всяком случае, у неё была такая странная уверенность. Мэри быстро поднялась по полированным ступеням, пересекла ещё один коридор, где всё примолкло в ожидании массового выхода пассажиров, и взялась за ручку двери. Она снова поглядела вниз — никаких следов загадочного моряка.
«Это к лучшему, это к лучшему…» — успокаивала себя Мэри.
Однако её сердце упорно отказывалось согласиться с доводами рассудка.
Остаток свободного времени Мэри решила посвятить сестре. Она не виделась с Лиззи с тех самых пор, как препоручила её заботам мисс Мэйд и строго-настрого наказала слушаться ту, как родную мать. Конечно же, Мэри знала, что её непокорная сестрица ни за что в жизни не позволит мисс Мэйд собой помыкать и не отдаст своей свободы никому другому, но она обязана была это сказать. Хоть её предостережения, просьбы и даже приказы не приносили никакого результата, Мэри повторяла их снова и снова в надежде, что однажды они всё-таки подействуют.
Когда Мэри вошла в каюту к Лиззи, та лежала плашмя на своей кровати, накрыв голову руками. Покрывала сбились в одну большую кучу, книги беспорядочным веером разлетелись кругом её головы. Ноги Лиззи болтались над крепким полом; с одной ноги слетела туфелька.
Мэри закрыла дверь.
— Добрый день, — поздоровалась она с сестрой привычным тоном гувернантки, — ты хорошо себя чувствуешь?
Лиззи вяло приподняла голову. Лицо у неё было зеленовато-бледное.
— Нет, — сказала она и снова упала носом в сморщенные покрывала. — Я ужасно себя чувствую.
— Странно, — Мэри аккуратно переступила через разметавшееся по полу покрывало и присела в кресло. Лиззи лежала на постели, как мёртвая. — Лиззи, у тебя не должно быть морской болезни. Даже мистер Флэнаган не ощущает качки, а он к этому весьма чувствителен.
— А я её чувствую, — пробурчала Лиззи, — я висела над бортом… не знаю, как долго… но теперь у меня кружится голова… и ещё меня тошнит.
— Зачем ты висела над бортом? — сразу посерьёзнела Мэри. — Разве ты не понимаешь, насколько это опасно? А если бы ты упала?
— Я бы не упала! — простонала Лиззи. — Я держалась крепко… как только могла…
Мэри, тем не менее, это не успокоило. Она внушительно поднялась из кресла и скрестила руки на груди. Сердце её, не успевшее успокоиться, заколотилось ещё злее и отчаяннее.
— Лиззи, — заговорила она негромко, — ведь я велела тебе не отходить от мисс Мэйд. Только не пытайся сказать мне, что она одобрила твоё поведение!
— Ничего она не одобряла, она даже не смотрела в мою сторону, — прошептала Лиззи. — Она общалась со своими подругами… а я сидела там… где мне понравилось!
Мэри шумно выдохнула. К сожалению, это был единственный доступный ей способ культурно выразить ярость.
— Что ж, — проговорила она, — я встречусь с мисс Мэйд и выскажу своё недовольство. Но и ты, Элизабет, должна была бы уже понять, что мои просьбы — это не веление авторитарного духа и не попытка сломить тебя. Я пытаюсь обеспечить тебе достойную жизнь, Элизабет, и я очень не хотела бы, чтобы с тобой произошло нечто неладное.