— Я не хотела тебя вчера расстроить, — тихо сказала Лиззи, — правда, не хотела. Я случайно…
— Элизабет, я не злюсь на тебя, — Мэри устало вздохнула и поспешно пояснила: — Вернее, я зла, но… я разозлилась, потому что ты могла упасть за борт и погибнуть. Что мне тогда оставалось бы? Я люблю свою работу, но я работаю ради тебя и ради мамы. Если кого-то из вас не станет… моя жизнь обессмыслится.
— И поэтому ты хочешь сделать из меня гувернантку?
— Элизабет, я не желаю…
— Или выдать меня замуж?
— Когда ты станешь старше, ты сама этого захочешь. И ты выйдешь за того, кого сама полюбишь, — негромко сказала Мэри, — я не властна над твоим сердцем.
«Как мама не была властна над моим. Но она умела командовать моим разумом, а я всегда подчиняла чувства его велениям».
Конечно, эти слова Мэри не сказала бы никогда, даже тогда, когда Лиззи выросла бы, стала бы настоящей женщиной, мудрой и уверенной в себе, потому что для Мэри Лиззи никогда не смогла бы вырасти по-настоящему.
— А если я захочу работать, как ты? Но не гувернанткой? Что ты тогда будешь делать?
— Ты многого хотела в детстве, Лиззи, — улыбнулась Мэри, — не думаю, что меня удивят твои новые причуды.
— Но всё-таки, — Лиззи впервые повернулась к ней, — всё-таки, если я скажу… что мне не нравится вся эта жизнь? Оно мне всё надоело… я поэтому вчера прыгнула… ну… в целом… я прыгнула поэтому…
— Это уже позади, Лиззи, — попыталась остановить её Мэри, но Лиззи не хотела молчать. Она принялась неистово размахивать руками (несмотря на все попытки, Мэри так и не смогла приучить сестру вести себя сдержаннее). — Теперь всё это закончилось, ты больше не полезешь за борт. Если тебе не слишком нравится общество мисс Мэйд, ты можешь сидеть в каюте. Также здесь есть читальный зал. Ты можешь познакомиться с другими пассажирами. Я видела нескольких детей, плывущих вторым классом. Почему бы тебе не попытаться подружиться с ними?
Лиззи слабо дёрнула головой.
— А если… если…
— Да?
Лиззи повесила голову.
— Ничего. Я хочу домой. Я не хочу в Америку. Я никого там не знаю. И там не будет мамы…
— Мама всегда будет с нами, ведь она пишет нам письма, — слабым голосом возразила Мэри.
Лиззи глотнула кофе и выбралась из-за стола.
— Но ведь это совсем не то, что было, когда мы жили с ней, — сказала она, — когда мы жили с мамой, она была рядом. А теперь только ты и пишешь ей письма и читаешь мне вслух её ответы, но я не вижу этих писем, ты даже не позволяешь мне подержать их в руках!
— Я читаю тебе их, — беспомощно пробормотала Мэри.
— Я хочу с ней увидеться, — настойчиво сказала Лиззи. — Когда я вчера висела над канатом… я подумала, что все эти слова о непотопляемых кораблях, о том, что мы знаем море, что машины могут всё, на самом деле такие глупые… я подумала о маме и о том, что больше никогда не смогу её увидеть… — она всхлипнула, — и мне стало страшно… так страшно…
— Но ведь теперь ты на корабле, и тебе точно нечего бояться. Всё хорошо, Лиззи. Когда мы приедем в Америку, я постараюсь найти способ перевезти и маму. Мы снова будем жить вместе, там, где нас никто не знает. Я буду работать, ты — учиться, и однажды, быть может, станешь врачом, как хочешь…
Лиззи сухо улыбнулась.
— Я не хочу больше быть врачом, — сказала она.
— В любом случае, ты будешь учиться, — торопливо пробормотала Мэри, — как ты и хотела. А мама будет отдыхать и любоваться Нью-Йорком из окон нашего нового жилища… Ей не нужно будет трудиться и волноваться, она никогда не будет больше плакать и беспокоиться…
Лиззи опустила голову.
— Почему ты не перевезла её сразу?
Мэри замялась.
— Дело в том, что… я не смогла бы уговорить мистера Флэнагана приобрести ещё один билет. Он оказал мне огромную милость, когда согласился оплатить поездку для меня и для тебя. Мы едем в роскошных условиях, Лиззи, и всё это — благодаря мистеру Флэнагану, у меня не было права злоупотреблять его щедростью. Но ты не должна волноваться: когда мы прибудем в Америку и немного обживёмся, я куплю для мамы билет. Возможно, это тоже будет «Титаник».
— А мама согласится переехать?
Мэри ответила без запинки, глядя поверх головы сестры:
— Конечно, она с радостью отправится к нам. Ведь, Лиззи, она тоже по тебе скучает.
— А по тебе — нет? — тут же придралась Лиззи.
— И… по мне, — с вымученной улыбкой выдавила Мэри.
Лиззи, хотя и бодрилась, как Мэри была уверена, пребывала в унынии. Она устало протащилась в каюту и сразу же улеглась спать, по-детски свернувшись в клубок на огромной постели. Мэри с трудом удалось отобрать у неё бушлат мистера Уайльда, который Лиззи, очевидно, уже считала своей собственностью.