Джо снова с размаху ударил её по плечу, и Лиззи возмущённо ойкнула.
— И снова ты ошибаешься! — воскликнул он. — Вот капитан точно представляет себе, как и что у него на корабле работает, иначе какой из него капитан? Чтобы ходить на корабле, Лиззи, — нравоучительным тоном заметил Джо, подняв к небу руку, — нужно понимать, на чём ты идёшь, не то быстро потопнешь. Корабль, пока ты на нём, — тебе как дом. Я всегда удивлялся, почему пассажиры, особенно богатые, совсем не интересуются ими. Они как будто считают, что корабль — это тот же самый их особняк, только с винтами, да ещё не тонет почему-то. Хотя, — вздохнул он и заложил руки за голову, — например, моя семья точно такая же, хотя богатыми нас даже отъявленный враль не назовёт. Па целыми днями играет с Антонио в карты, ма от заката до рассвета болтает со своими кумушками, а Бетти либо в каюте, либо вяжет. Им абсолютно наплевать на этого красавца! — Джо раздражённо постучал стоптанным каблуком по палубе.
Лиззи задумчиво поглядела в небо. Звёзды постепенно выступали из туманного одеяла и зажигались одна за другой, неровными мелкими рядами, россыпями, поодиночке, и складывались в причудливые фигуры. Где-то там, в небе, должна была покачиваться и луна, но Лиззи никак не удавалось отыскать её. Туда же, в холод, туда же, в бескрайний неизведанный простор, уплывали клубы дыма, которые бойко выпускал пароход. Казалось, что это четыре гигантских невидимых джентльмена, собравшись на «Титанике», ведут неспешную беседу и покуривают трубки.
Лиззи спросила, не успев подумать:
— Джо, а когда мы станем совсем взрослыми, ты будешь ходить со мной по морю в одной команде?
Джо косо посмотрел на неё.
— Не знаю, как там ты, — произнёс он, — но я уже чувствую себя вполне самостоятельным зрелым человеком. Говорю же, если бы не па, я бы ушёл в доки. Всегда хотел ходить по морю, гулять в разных портах, знакомиться с новыми людьми: чем страннее, тем лучше, — танцевать с девчонками…
Лиззи шлёпнула его по руке.
— Что тебе опять не нравится?
— Зачем тебе девчонки? — обиженно буркнула Лиззи. — Ведь ты, на своего папу глядя, давно мог бы понять, что с многими девушками сразу связываться нельзя. Это не только неприлично, но и может привести к… странным последствиям.
По лицу Джо растеклась маслянистая улыбка, и он тягуче расхохотался.
— Да, — подтвердил он с удовольствием, — что верно, то верно. Честное слово, я бы дорого отдал за то, чтобы узнать, сколько у меня по свету развелось побочных братьев да сестриц. Па изрядно накуролесил за свою жизнь, и только с ма он сколько городов ни успел поменять! Я более чем уверен, что след свой он оставил в каждом — уж такой он человек.
— Вот и не связывайся с девушками, — предостерегла его Лиззи, — тебе нужно будет жениться на одной-единственной, и быть ей верным, как мой папа — моей маме. Ты будешь уходить в плаванья, а она — ждать на берегу и любить тебя. И ещё вы будете всё время писать друг другу и прилагать фотокарточки… когда повезёт сфотографироваться.
— Глупые мечты, — сказал Джо, — ни один человек не согласится на такую жизнь. Моя ма терпит па только потому, что он приносит получку и его, в принципе, можно позвать на помощь в случае чего (только, скорее всего, он сделает лишь хуже). Если бы мой па был моряком, ма с ума бы сошла.
Лиззи замолчала. Холодный ветерок спускался к кораблю, как неуверенно планирующий птенец, и шевелил ей волосы. Джо стоял рядом, подставив лицо морозящим прикосновениями, и его глаза были зажмурены. Лиззи медленно повернулась к нему — и Джо тут же встрепенулся.
— Ладно, — сказал он и деловито отряхнул руки, — давай проверим, чему ты научилась. Не беспокойся, если что, я подхвачу тебя.
Лиззи с сомнением поглядела на канаты.
— Что ты хочешь делать теперь?
— Что ты ползла вверх, — и Джо быстро переставил руки, словно хватаясь за невидимую верёвку, — это сложнее, но у тебя получится. Давай, Лиззи, вперёд!
— А Джанет…
Но, оглянувшись, Лиззи её уже не увидела. Джанет исчезла с палубы, как будто её и вовсе тут не было. Джо уже деловито подталкивал её в спину и призывал:
— Веселее! Смелее! На этот раз точно будет интересно!
Несмотря на все усилия Мэри по привнесению в горячую голову юного мистера Флэнагана дипломатических идей, тот не отказался от идеи отомстить Билли Картеру.
Едва завязавшаяся нежная дружба была безвозвратно уничтожена, разбита на осколки, которые не удалось бы склеить даже при самом горячем желании. Теперь у юного мистера Флэнагана едва ли не вырывался огонь из ноздрей, стоило кому-либо заговорить при нём о Билли Картере.