Теперь, когда у Холли появилось время, чтобы все обдумать, она припомнила все, чему Кейдеон без устали учил ее. Наверное, он действительно испытывал к ней какие-то чувства и рассчитывал, что Холли сама сумеет себя освободить, когда он отдаст ее.
Его «неотложные потребности» поглотили его целиком. Ему пришлось делать выбор, и она проиграла. Холли почти понимала это. Но вот чего она не могла понять – это как он смог прогнать ее тогда, в крепости Грута. Он, конечно, одурачил ее. Ей никогда не забыть, какое у него было лицо, когда он сказал:
– Никогда не верь демону…
Оглядываясь на их отношения, Холли никак не могла понять, было ли в них что-нибудь настоящее.
Никс кашлянула, и Холли поняла, что совершенно выключилась из разговора.
– Ты о чем-то задумалась, дорогая?
– Э-э-э… нет, все великолепно. Спасибо, что проведали меня.
– Я действительно рада, что ты здесь. – Никс улыбнулась безучастно. – Но теперь тебе нужно переехать.
Глава 49
Въехав в имение Ридстрома, он разволновался. Почему брат не велел кому-нибудь сообщить о своем спасении? В голове у Кейда кишели всякие версии. Подвергли ли Ридстрома пыткам? Сделали ли с ним что-нибудь настолько ужасное, что он не может никому показаться на глаза?
Кейд остановил свой старый грузовик. С сердитым видом взял меч. Он презирал это оружие и был рад возможности избавиться от него.
Подойдя к главному дому, Кейд заметил, что все занавески задернуты. Но как только он подошел к двери, она открылась со скрипом – ее отворил сам Ридстром. На нем не было ни рубашки, ни ботинок, и он застегивал джинсы, как если бы только что натянул их.
При виде его брови у Кейда поднялись.
– Ридстром?!
Его брат… изменился.
В его стиснутых челюстях появилась злая складка, которой раньше не было. Твердые мускулы шеи и плеч набухли от напряжения. Глаза были прищурены, и в них читалось безумие. Четыре тонкие струйки крови бежали по его груди и по оцарапанной щеке – как если бы кто-то провел по его коже когтями. Что происходит, черт побери?
– Ты что, собираешься продержать меня здесь весь вечер? Открой дверь.
Брат не пошевелился, только оглянулся через плечо в глубину дома.
– Ридстром, ты меня беспокоишь, старина. Дай мне войти и скажи, что случилось. Я слышал, что тебя схватила Сабина.
Ответа не было.
– Тебя отвезли в Торнин? Ты дрался с Омортом, чтобы сбежать?
Наконец Ридстром покачал головой.
– Так как же ты выбрался оттуда? Никто не может убежать из Торнина.
– У меня был в кармане некий козырь, – ответил Ридстром грубым голосом.
– У тебя нехороший вид. С тобой все в порядке?
– Будет в порядке. – Ридстром снова оглянулся через плечо. – Скоро.
– Я добыл меч, – сказал Кейд, протягивая брату меч. – И убил Грута.
Ридстром кивнул, без всякого интереса взял меч, едва удостоив его взгляда. Сбитый с толку Кейд медленно произнес:
– Это меч, который убьет Оморта.
– Мы пойдем воевать весной, – скрипучим голосом проговорил Ридстром. – Будь готов.
– И это все, что ты можешь мне сказать? Никакой благодарности? Даже не похлопаешь меня по спине? – терпение Кейда лопнуло. – Если бы ты знал, через что я прошел, чтобы добыть этот проклятый меч, в какое положение я поставил свою женщину… Да, если ты заметил, твоего «вейрона» нет, он никогда больше не вернется домой…
– Эй, там есть кто-нибудь? – внезапно закричала какая-то женщина из глубины дома. – О Боже, помогите!
Кейд отчетливо различил скрип кровати. И звон цепей.
– Меня держат здесь против моей воли!
– Это… Сабина? – Неужели Ридстром воспользовался своей тюремщицей для побега? – Это и есть твой козырь?
– Помогите мне! Умоляю! – крикнула женщина изо всех сил.
Ридстром тяжело посмотрел на брата. Стараясь говорить небрежным тоном, Кейд спросил:
– Так ты, значит, приковал злую волшебницу к кровати?
– Она моя! – вскипел Ридстром. – Я буду делать с ней все, что захочу! И я не делаю ничего такого, чего не делали со мной. – Его крупные кулаки сжались.
– Ну-ну брат, незачем меня колотить. Каждому свое, да. – Неужели Сабина так обращалась с благородным, царственным Ридстромом?
Если так, то принцип «зуб за зуб» вполне приемлем.
– Когда я с ней разберусь, я свяжусь с тобой. – После того как Ридстром захлопнул дверь, Кейд долго стоял и смотрел на нее.
Наконец он повернулся к ступеням.
– Ничего себе, – сказал он ошеломленно. – Значит ли это, что я теперь уже не плохой брат?