— Ты какой-то неправильный хиппи... Ты пессимистичный и пассивно-агрессивный хиппи. Ха-ха-ха!
— А это уже и неважно. Знаешь, чего явно настоящему хочу.
— Чего? Удиви.
— Я хочу вернуться домой на «потаскушку Землю, больную раком, по имени человечество» и, сидя под лучами солнца на твоей кухне — в месте нашего сохранения, как в видеоигре, и пить крепкий чай.
— Ты не прекращаешь удивлять... Под итожим: депрессивный хиппи, живущий идеей, объединяющий компанию единой целью. Я всё правильно сказал?
— Не совсем. Я ещё люблю кроликов.
— Ещё и кровожадный маньяк, который друзей в конце истории сожрёт... Ха-ха-ха-ха! Ты настоящая находка для психотерапевта.
На словах: психотерапевт и солнце у Тима невольно, машинально, лицо выдало недовольную гримасу, только сам владелец физиономии этого не заметил.
Максим за время путешествия превратился из учёного и коллеги в близкого друга, с которым Тим общался, как в детстве общался со своим дворовым другом Антоном — подколы, шутки «ниже пояса» и желание каждый день выходить на прогулки даже без видимых на то причин. Главное, чтобы был Антон, его весёлые, кажущиеся бесконечными истории и улицы города в коллаборации с остальными дворовыми подрастающими котятами, происходили интересные вещи, формирующие дворовых взрослых, окрепших котов. Общаясь с Максом, Тимотеус как будто снова проходил этапы взросления, и его «мяу» становилось саркастичной ухмылкой...
— Мальчики. — В отсек зашла Мия — девушка из научной команды Европейского союза.
— Что, девочки! — сказал на русском Тимотеус с лёгким кавказским акцентом, который иногда проскакивал, когда у него пересыхало горло.
— Я не совсем понимать, что вы сказать, но я надеюсь, что вы не обзываетесь. — Подколола в ответ девушка-француженка, в совершенстве овладевшая за пятнадцать лет шестью языками.
— Понял. Извиняюсь, ваша победа... — уважительно остановил перепалку Тимотеус. — Ты что-то хотела, Мия? У нас тут важный разговор.
— Как обычно, о кроликах или о том, как бы вернуться поскорее?
— Подслушивала?
— Конечно, я ведь девочка. Хи-хи! В общем, так, мальчики, земля вышла на связь, они проверили результаты проб грунта, и результаты пугающие, но крайне интригующие.
— Ни слова больше! Мы идём.
Внутри станции можно было передвигаться без скафандров, но команда параноидально надевала скафандры на случай разгерметизации «надувных туннелей в их парке аттракционов».
Одна лишь Мия не стала обременять своё тело лишней ношей.
Команда отправилась в командный центр, расположенный в отсеке с панелью управления в основной части корабля.
***
«Внимание, экипаж! Мы проверили результаты грунта и пришли к выводу, что без постороннего вмешательства эта пустошь не сможет быть плодородной. Отправляем ядерные заряды и части проекта «Био» к вам. Ваша задача — распределить заряды по планете и подорвать. С зарядами отправляем людей с инструкциями, а то мало ли, не поймёте. Тимотеус, это было адресовано тебе, зазноба. Мы вышлем заряды через три месяца, учитывая время задержки, с которой до вас доходит сигнал, и разницу во времени, они будут у вас через два года. Продуктов должно хватить на два с половиной года. Я надеюсь, что вы не обосрётесь и сможете придумать альтернативные способы прокормить себя».
Сообщение пришло к логическому завершению.
- Мне интересно, он понимает, что из нашего полёта сделали шоу, и все наши сообщения с землёй, кроме личных с семьями, попадает в общий доступ? Мы, помимо космонавтов, теперь ещё и телезвёзды скетч-шоу, где можем подохнуть в любой момент.
- Я думаю, он это специально. – Джордж из Америки был мистером очевидность. Он никогда не приводил доводы. А крыл в разговоре аргументы собеседника его же аргументами, как будто у него пытаются вытащить кошелёк, а он пытался показать, что он тоже из гетто и они с вором кореша…
- Я догадался, Джордж, спасибо. Вопрос был риторическим и призывал к вашей поддержке по отношению ко мне.
- Не понял?
- Джордж, я имею в виду, что ты должен был сказать: «Бедный Тимотеус… Теперь о том, что ты, возможно, глупый, узнают все…»
- А-а-а-…
- Говна… — прошептал, отвернувшись Тим, вспомнив детскую шутку, сделав это едва заметным, чтобы остальные интеллектуалы не увидели в светиле науки пацана.