Мне вот интересно, а видеосвязь будет.
Стоило Тиму это произнести, как в реестре данных появилась папка с двадцатью видеосообщениями, по одному на каждого члена экипажа.
Был спор, чей файл будут просматривать в первую очередь, но Тим настоял на последнем месте в очереди за давящими душу эмоциями и ушёл в комнату отдыха.
Он хотел лишь две вещи: увидеть Анну и матушку и передать сообщение голосом космоса.
Тим дождался своей очереди и, понимая, что у него неограниченное время просмотра сообщения и также бесконечное время содрогаться от каждого слова своей возлюбленной и копаться в своих мыслях.
«Здравствуй, Тим. Дорогой, у меня всё хорошо. Мне Алексей Потапович сказал, что, судя по расчётам, ты вернёшься через десять лет или вовсе навернёшься. Поэтому я хочу, чтобы ты меня понял и держал на меня зла. Ты герой, достояние нации, и тебе негоже обижаться на какую-то девушку. Не буду ходить вокруг да около. Тим, дорогой, тебя нет уже полтора года, и, возможно, никогда не будет, извини. Я молодая, перспективная девушка и хочу жить. Я встретила хорошего парня. Я подумываю о нашем с ним совместном будущем. Я буду с ним счастлива. Но я хочу, чтобы ты знал, я тебя люблю и буду ждать твоего возвращения живым.
Отлично… Как бы сказал мой друг детства Антоша: «Кто этот человек? Я этого дикобраза в первый и последний раз вижу».
Тим знал, что, несмотря на отмазки Максима, у него есть заначка.
Достав бутылку самогона без этикетки и маркировки, Тим пил жижу семидесяти градусов крепости и улыбался, смотря в монитор.
Бутылка опустела, и Тим был в дрова. Он больше ни о чём не думал, кроме как: «Как будет выглядеть его блювотина в невесомости».
Он не просто думал об этом, он это проверил…
— А говорят, что то, что полужидкое, хорошо переваривается, но я отчётливо вижу морковь… — сказал Тим и залился смехом.
Невесомость в его случае была бы отличным открытием, он мог бы плыть, изредка отталкиваясь от поверхностей корабля, но, к его разочарованию, он не плыл, а шёл. Не надевая скафандр, забыв о страхе, он расхаживал по паутине станции.
В какой-то момент ему захотелось есть, и он пошёл к складу с провизией.
В его пьяной голове по неизвестной причине было логичным пойти на склад, а не пойти в отсек отдыха, где он мог расслабиться и съесть запрятанные вкусности, которые он впервые ещё месяца поковырял из общей массы припасов.
Тим смотрел на курицу и запасы картошки, которую планировалось прорастить в будущем саду-огороде.
«Жареная картошка с курятиной», — пролетела мысль в голове Тима.
Он не хотел запечённую в печи птицу, он хотел мясо на углях или открытом огне.
Он засунул одну курицу в печь и после её приготовления изучал её испытывающим тяжёлым взглядом.
Откусив кусок, он сплюнул и выкинул тушку куда-то в угол секции.
Разорвав блокнот, в который он записывал свои мысли и стихи, посвящённые своей возлюбленной, он хотел поджечь бумагу, создав импровизированный костёр, но резко вспомнил, что природный газ горит ещё лучше, а водород при синтезе, которого образуется вода для экипажа, вообще может взорваться, оторвал трубку, выпуская водород внутрь помещения.
Тим, сделав то, что хочет, закрыл шлюз и плёлся по коридору к комнате отдыха. Он хотел, пока готовиться мясо, взять плеер и послушать все треки, рассчитанные на год с самого начала.
Принцип: «Взрыв — это много огня» сработал не так, как хотелось…
«Кислород, увидев атомы водорода, надел кепочки и со свистом подбежал, завязав драку…» Взрыв уничтожил все запасы команды. Остались только курицы, кролики, любимые места, немного картошки, кукурузы и семян различных овощей и фруктовых деревьев. Последние планируем применять в случае абсолютного успеха, учитывая необходимость ухода и долгое время роста.
Тима по пути потерял равновесие и упал.
— Мать твою, Тим! Ты что натворил!? Мы теперь точно не доживём и не вернёмся! — переворачивает упавшее тело к себе лицом.
— Как будто ты, Макс, надеялся вернуться… Меня моя бросила через космическое сообщение. Отсоси… Это новый уровень. Готов поспорить, тебя так не бросали.
— Боже, Тими, да ты же пьяный вдрызг!
— У тебя классное пойло. Спасибо.
Макс врезал Тиму по физиономии.
— Очнись, придурок, ты нас погубил!
— Да пошёл ты. Она мне сказала, что мы крысы лабораторные и, возможно, вернёмся домой только через десять лет или вообще не вернёмся. Десять лет, Макс, понимаешь… Смотри, вон бежит немецкий любитель хороших машин и ровных дорог. Порядок и умение отсчитывать ритм у него в крови…
Меня сейчас будут бить, размахивать руками, готовься наблюдать, как избивают интеллигенцию…