Погрузившись под поверхность Сииры, я ощутил сильный и агрессивный сусоэн. Миллионы существ входили в него. И это были не гоминиды. Существа, населяющие город, сусоэн, которого я ощутил были только на половину людьми. Такие существа я уже воспринимал. И воспринимал их очень много и часто. Они жили бок о бок с нами на Кейне. И их были миллиарды на моей родной планете. Но что они делают тут на Сиире. Их цивилизация должна быть ограничена одной единственной планетой – она не вышла даже в ближний космос – около звездное пространство родной звезды. Мы же находились в сотнях парсеков.
Активный сусоэн имел одну точку взаимодействия, которую могу использовать для получения информации, не вызывая отторжения или противодействия. Это точка прямого выхода представителей системы сбора информации и статистики. Именно к ней я и присоединился,
- Нужно садится на планету, - нехотя сказал я Норе после того как размялся после неподвижного сидения в течении нескольких часов.
01.05. Скольжение по нитям Нематомы
Проникновение на поверхность через систему атмосферной защиты это особое испытание – множество микропрыжков в атмосфере на почти световой скорости.
Перед моим мыслевзором висела Сиира с ее атмосферой и областями на поверхности, которые покрывали СиАЗы - система атмосферной защит. СиАЗы не могли закрывать полностью весь объем атмосферы, потому имели сложные маршруты сканирования покрывающие практически весь объем атмосферы постоянно движущимися сканирующими лучами, точного распознавания объектов. Стоило хотя бы одному лучу обнаружить препятствие, как в ту же микросекунду десятки лучей других СиАЗов сканировали неизвестное явление, определяя, что же это.
Единственный выход - не попасться ни под один из таких лучей. Что могла осуществить только специально подготовленная корабельная система. Такая была у каждого крейсера невидимки. Должна была быть у пиратского Мерисорво. И поэтому, тоже, я выбрал гравитационный след этого неуловимого пирата. Моя же Ора по проекту никогда не готовилась быть крейсером-невидимкой. И каждый раз ей такие маневры давались очень тяжело. Мы регулярно проводили усиление силового каркаса и систем гашения инерции. Приходилось делать это тайно, чтобы не вызывать у «служб» ненужных подозрений и вопросов.
Пространственный четырехмерный маршрут с более чем двумя сотнями сверхсветовых прыжков в атмосфере. Невообразимая сложность. К примеру столичная планета Срединной Империи – проходится в среднем за сто восемьдесят «прыжков», выдержать которые могут единицы из живых существ. Тут же периферийная планетка находящаяся на действительной окраине галактики - двести четыре прыжка. Служба безопасности Сииры явно параноики.
Погрузившись в икограмму проложенного Норой маршрута, я проскользил по «нитям Нематомы» до самого конца, осознав ритм будущего незаметного проникновения. Это был маршрут с единственной хрономерностью, не подразумевавший различных точек входа, хоть и имел разветвленную сеть возможных вариантов изменений маршрута, при изменении движения сканеров СиАЗов, но не предполагал обратного движения.
Для живых существ это скорее способ мучительной смерти, чем незаметное проникновение. Меня трясло от предстоящего физического испытания. Я курсировал по кают-компании не решаясь подойти к медкапсуле. Никак не хотелось снова проходить через сотни вспышек боли во всем теле. Хоть медкапсула и залечит все, и можно сразу же погрузиться в энергетическое тело, но испытание физической болью мое тело не желало повторять, сколько раз бы до этого не проходил его ранее. Прямо-таки физический барьер возникал, стоило только подумать, что сейчас предстоит погрузиться в боль.
Но где-то в глубине моего существа было и что-то еще - что-то, что могло спокойно наблюдать за терзаниями сознания и упрямством тела. Что-то, что могло приложить немного воли и сделать шаг, что-то что в глубине ждало, когда же я сделаю этот шаг, что-то что удерживало сознание до самого отключения тела и даже наблюдало как сознание продолжает скользить по нитям Нематомы.
***
Полупаучиха-арахноид Нематома - дочь арахны Мериманги Черной и человека Дааниера была изгнана талкишами из родного мира как та, что не способна плести паутину и сновидеть.