Остальная благородная родня моего отца делала вид, что нас не существует. Не то чтобы я мог их винить после того, что он сделал…
Я слишком много думал, и мне нужно было заглушить мозги алкоголем уровня фейри.
Но запах карамели тянул меня за собой, заводя в Демонические архивы. Я толкнул тяжелые двери, и аппетитный аромат стал сильнее, пока я поднимался по винтовой лестнице на верхний уровень. Затхлый запах старых книг резко контрастировал с всё ещё державшимся в воздухе ароматом, который манил меня вперед. Я двигался быстро, мои шаги неловко отдавались эхом почти в полной тишине, потому что я потерял один ботинок, но мне было насрать.
Солнечный свет просачивался сквозь высокие окна на этом этаже, разливая оранжевое сияние по рядам книг. Здесь было не так много других студентов, но я их не винил. Кто вообще теперь ходит в библиотеку? Я был здесь только для того, чтобы высказать этой благородной принцессе все, что о ней думаю.
Злость кипела вместе с моей магией хаоса — бурлящее месиво, готовое выплеснуться наружу.
Но потом я нашел ее.
Мои шаги сбились, и дыхание застряло в горле.
Она была прямо там, стояла между двумя книжными стеллажами, прижимая книгу к груди. Свет скользил по ее длинным, блестящим черным волосам, которые падали до талии, как шелковый занавес. Ее длинные ресницы отбрасывали легкие тени на розовые щеки, пока она читала, полностью поглощенная тем, что было написано в книге. Но именно ее глаза, когда она на мгновение подняла взгляд к остальным корешкам перед собой, поймали меня так, как никогда раньше, — ярко-красные, живые и пылающие, как два огня, которые жгли, но не уничтожали.
Будто почувствовав, что кто-то наблюдает за ней, она подняла взгляд от страниц, и он сцепился с моим. На мгновение — всего на долю мгновения — злость, которая годами была моей постоянной спутницей, растаяла. Я оказался пойман в ее чары, прямо как Скел и Декс, над которыми я насмехался, завороженный одной лишь красотой ее присутствия. В том, как она существовала, было что-то такое, будто ее душа звала мою.
Ее огненные глаза слегка сузились, в них мелькнуло раздражение от того, что ее потревожили, но было и узнавание.
Я резко вдохнул и взял себя в руки, напоминая себе, зачем погнался за ней. Жар моей злости снова вспыхнул от силы ее взгляда. Но даже когда я шагнул вперед, готовый отчитать ее, какая-то часть меня шептала о неохотном восхищении благородной демоницей.
Хаос взорвался вокруг нас, когда я двинулся вперед.
Книги задрожали на полках. С ревом моей магии тома обрушились вокруг меня вихрем бумаги и кожи.
Паника схватила ее; я чувствовал хаос, исходящий от нее, когда ее глаза расширились от шока. Она повернулась, чтобы сбежать, но обнаружила Хаоса, моего воплощенного магического волка, преграждающего ей путь. Существо зарычало — призрачный страж, подчинявшийся только моей ярости.
— Не суйся не в свое дело, — выплюнул я, приближаясь к ней.
— Ты разыскал меня, чтобы сказать это? — Она уставилась на меня, губы обиженно надулись.
— Не умничай. — Я свирепо посмотрел на нее сверху вниз, замечая, как сильно ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Я и не лезла не в свое дело, — парировала она, захлопнув книгу, прежде чем та вырвалась у нее из рук и взлетела в воздух. Она застонала. — Я просто хотела… извиниться за Дэрила, что и сделала. Это ты устроил семейную драму посреди кампуса.
— Закрой рот, — прошипел я.
Она расправила плечи, и в ее взгляде сверкнула злость.
— Я пережила больше хаоса, чем ты мог бы на меня обрушить, но ты, Брэм Хемлок, похоже, в нем процветаешь.
Она произнесла мое имя.
Движением столь же быстрым, сколь и грубым, я схватил ее за плечи, притягивая ее грудью к своему животу из-за разницы в росте.
— Ты понятия не имеешь, насколько ошибаешься, мелкая.
— Мне плевать, ошибаюсь я или нет. Мне плевать на тебя, — прошипела она.
Смешок завибрировал у меня в горле — горький, резкий звук.
— Конечно, тебе плевать. Для тебя я просто пьяный ублюдок. Слишком низкий для такой идеальной благородной женщины. Но угадай что, мелкая? Сейчас я не пьян.
Напряжение между нами трещало, как статическое электричество, моя магия гудела вокруг нас обоих. Мы были столкновением двух миров — благородства и низшего класса.
— Нет. Может, ты и не пьян, но ты все еще ублюдок. — Ее слова ударили ножом прямо в гребаный живот. — А теперь убери от меня руки.
Я резко отпустил ее, и саркастическое извинение сорвалось с моих губ вместе с горьким привкусом гордости, которую она снова ранила.