— Вообще-то это было очень мило. Спасибо. — Тепло разлилось по моей груди.
— Это был первый раз, когда я вышел из своего пространства снов с тех пор, как моего отца убили, — объяснил он. — Было страшно, но оно того стоило.
— У меня нет контроля. — Мой голос дрогнул. — Тебя это не пугает?
Он протянул мне руку, и румянец расцвел на моих щеках, когда я взяла ее.
— Прогуляйся со мной, девушка из снов. — Он переплел наши пальцы и потянул меня из здания.
Пока мы шли вместе под пустынным солнцем, напряжение покинуло мои плечи.
Мы не останавливались, пока не оказались у Одиссейского утеса, и его красота стала бальзамом для моих проблем. Здесь было прекрасно, небо — огромное и свободное, а вода — такая же прозрачная, как я помнила. Цветные камни на дне были потрясающими.
— Мне нравится, как здесь красиво, — пробормотала я.
Он сжал мою руку.
— Дальше будет еще лучше. Я хотел, чтобы ты смогла оценить красоту. Это место не должно быть запятнано тем, что Дредфул с тобой сделала.
Мое сердце трепетало, пока мы неторопливо вышли на шаткий деревянный мост, ведущий от озера к нависающему над ним утесу. Мы пересекли озеро, и солнце окрасило небо оттенками оранжевого и розового. Оно бросало на воду самое красивое сияние.
Мы остановились посреди моста, и я потерялась в природе вокруг нас. Нежный плеск воды смешивался с далекими криками птиц, создавая звук природы, который окутывал меня своими объятиями.
Раньше я могла слышать только искаженные крики птиц, вой ветров пустыни и чувствовать спертый воздух подвала. Свобода от Матери была лучшим подарком, который Судьбы могли мне дать.
С улыбкой, изгибающей мои губы, я повернулась к Риду.
— Это невероятно, правда?
Он кивнул, его взгляд был прикован к озеру под нами, где на дне лежали цветные камни.
— Это похоже на что-то из моего пространства снов?
Судьбы, я не могла оторвать от него глаз.
— Да, — выдохнула я.
Его высокий силуэт был озарен мягким светом, темно-каштановые кудри подпрыгивали на ветру, словно нимб вокруг его головы.
Он повернулся ко мне с мягкой улыбкой на полных губах, и мое сердце затрепетало. Его туманные фиолетовые глаза сияли в оранжевом свете глубиной, которая притягивала меня, словно порталы в его пространство снов. Он был по-настоящему привлекательным мужчиной.
— Я не рассказывал тебе, как умер мой отец, — пробормотал он, и печаль пропитала его голос.
Я инстинктивно протянула руку, мои пальцы коснулись мягких спиралей его волос. Его запах сахарной ваты окутал мои чувства, наполняя меня ощущением уюта и тепла, которое я хотела подарить ему.
— Тебе не обязательно.
— Думаю, мне нужно. — Он поднял руку и осторожно обхватил мое запястье, поднес тыльную сторону моей ладони к своим губам и мягко прижался ими к моей коже. — Я люблю твой запах.
— А я люблю твой, — прохрипела я, и жар затопил меня от того, что он поцеловал мою руку.
Он не отпустил; вместо этого начал выводить маленькие круги на моей ладони.
— Мой отец умер, когда мне было одиннадцать. Он вошел в сон какого-то случайного человека на своей работе. Он постоянно так делал, чтобы питаться, как и большинство демонов снов, но этот человек был посреди кошмара. Папа, должно быть, не понял и вошел в сон неосторожно. Видимо, он вошел не так, как учили меня, — появляться над сном на облаке. Он, наверное, вошел внутрь сна, понимаешь? Прямо в него. За тем человеком охотился серийный убийца. Мой отец в итоге стал жертвой, и ему вырезали сердце. — Он подавился словами, и слезы затопили его глаза.
Я отняла у него руку и обвила обеими руками его шею, притягивая ближе. Его руки скользнули вокруг моей спины и прижали меня крепче.
Мы стояли на мосту над озером, обнимаясь, и в моем сердце возникла тяга, зов в душе, который манил меня к Риду. Наша магия будто закружилась вокруг друг друга, и это ощущалось таким правильным.
— Мне так жаль, Рид. Я понятия не имела, что хождение по снам может быть таким опасным. — Я наслаждалась тем, как его тепло просачивалось в меня, пока наша магия танцевала вокруг нас.
В тот момент, окруженная бескрайностью природы и теплом объятий Рида, я знала, что нас есть связь, выкованная самими Судьбами. Возможно, мы не были предначертанными парами, но что-то мне подсказывало: он был моим.
Голос Рида был мягким шепотом у раковины моего уха, когда он продолжил свой рассказ:
— После его смерти я потерялся. Мама нуждалась во мне, но я не мог быть рядом с ней — не тогда, когда сам тонул в собственном горе. Я… мне было всего одиннадцать, и мы с папой были так близки.