— Захлопнись, блядь, — прорычал я.
Но слова ударили точно.
Слишком точно.
Потому что я видел, как она смотрела на нас. Не только от боли. Не только от страха. Там было что-то еще.
Недоверие.
И я, блядь, заслужил его.
Эта мысль была настолько мерзкой, что я схватил бутылку снова и сделал еще несколько глотков, игнорируя трещину в стекле.
— Нет, — сказал я, вставая так резко, что комната дернулась перед глазами. — Нет. Пошло оно все. Я устрою гребаную бурю хаоса, если это понадобится, чтобы найти того, кто это сделал. Никто не уйдет безнаказанным, причинив ей такую боль.
Татуировки на моей коже пульсировали от злости. Волки. Ястребы. Звери под кожей будто рвались наружу, хотели бежать, рвать, искать кровь.
Моя магия откликнулась, густая и дикая, скребущая по венам.
— Хорошо, — пробормотал Скел в каком-то гребаном трансе. Его голос стал тише. Почти сломанным. — Она нас ненавидит, но… я не хочу видеть ее такой снова. Никогда. Блядь, никогда.
Я сглотнул.
Не потому, что мне было больно.
Не потому, что я был согласен.
А потому что он сказал именно то, что я сам не мог.
Щелчком пальцев я призвал Хаоса.
Волк материализовался рядом со мной, черный, огромный, с глазами, светящимися той же яростью, которая пожирала меня изнутри. Он был не просто моей магией. Он был тем, что я не мог сказать вслух. Моей злостью. Моим страхом. Моей гребаной неспособностью признать, что мысль о Пандоре, лежащей в крови, заставляла меня хотеть разнести весь мир.
Я наклонился к нему, чувствуя, как хаос гудит в воздухе.
— Найди их, — прошипел я. — Найди тех, кто сделал это с ней.
Хаос оскалился.
— И если они еще дышат, — добавил я, голос сорвался в низкий рык, — запомни их запах.
Волк исчез так же быстро, как появился, оставив после себя лишь едва заметный след чернил на моей коже.
Я снова схватил бутылку и сделал несколько больших глотков. Виски обжег горло, но тревога внутри меня не утихла. Она только стала острее. Злее.
Я не знал, почему мне вообще не все равно.
Не хотел знать.
Не собирался разбирать это чувство по костям, потому что оно было слишком живым, слишком голодным и слишком похожим на страх.
Но если для того, чтобы узнать, кто оставил Пандору истекать кровью под Оккультной аркой, мне придется сжечь Академию дотла — я, блядь, поднесу спичку сам.
45
РИД
Когда я выбежал из комнаты, мир вокруг словно замедлился, мои босые ступни шлепали по камню, и звук эхом разносился по безмолвным коридорам Общежития Баунд. Сердце колотилось, отзываясь срочностью, которая затмевала даже самые дикие кошмары, какие только могли прийти мне в голову.
Все, о чем я мог думать, — это Пандора. Моя девушка из снов, с ее силой и улыбкой, которая полностью украла мое сердце.
Глаза затуманились, когда я распахнул двери и побежал через песчаный кампус к Исцеляющему солнечному камню.
Я проснулся, услышав, как Хемлок, Гримшоу и Шэдоухарт говорят о том, что Пандора ранена, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел, когда нашел ее.
Она лежала, скомкавшись, на большом солнечном камне, пульсирующем магией, кровь пятнала ее одежду и кожу, собираясь вокруг нее лужей. От этого зрелища сердце сжалось от внутренней боли и скрутилось в узел.
Я подбежал и рухнул на колени рядом с ней, мои руки дрожали от смеси злости и разбитого сердца из-за того, что случилось.
— Пандора, — прошептал я, и голос надломился. — Позволь мне помочь тебе. Пожалуйста, покорми себя мной. Тебе нужно исцелиться быстрее.
Ее красные глаза дрогнули и открылись, встретившись с моими.
— Я не могу, Рид, — выдохнула она, ее голос был очень хриплым, не таким как раньше. — Я могу причинить тебе боль.
Слезы выступили у меня на глазах, непрошеные и горячие. Я не мог вынести мысли о том, что ей больно, что она такая… уязвимая.
— Ты исцелилась?
Она кивнула.
— Насколько солнечный камень смог исцелить.
Я обхватил ее руками и осторожно поднял.
— Пойдем.
— Не неси меня в мою комнату, — быстро прошептала она, обвивая меня руками и утыкаясь лицом в мою шею. — Отнеси меня в кабинет Хантера.
— Даркмор?
Она кивнула.
— Хорошо.
С каждым шагом к кабинету Даркмора моя решимость крепла. Я буду защищать ее, чего бы это ни стоило. Я не знал, как это случилось, но знал, что не могу позволить этому случиться снова.