Меня бесило, насколько мне, блядь, было не все равно.
Брэм, Декс и я направлялись к Оккультной арке, чтобы просто потусоваться этим вечером, тащась по песку. Я был укутан в вялые объятия своего фейского дурмана, когда все, казалось, разорвалось на части.
Запах гнили наполнил воздух ещё до того, как мы добрались до арки. Сладковатый, липкий и тошнотворный, как переспевшие фрукты, оставленные разлагаться под солнцем. А затем мы увидели грёбаный труп.
Тело лежало внутри магического круга, почерневшие линии которого мерцали злобной силой. Вонь серы была настолько густой, что её почти можно было потрогать. Она царапала горло и вызывала желание немедленно сплюнуть этот мерзкий привкус изо рта.
Крик Декса пронзил воздух, когда он рухнул на колени, вцепившись в голову, и в этом крике звучал чистый, сырой ужас. Его лицо исказилось от агонии.
— Блядь, нет!
Этот парень обычно был не в себе, но это было страннее обычного.
Голос Брэма рассек воздух, резкий и командный, хотя он точно уже успел выпить.
— Скел, уведи Декса от этой херни. Я пойду за гребаным Даркмором.
Медленно кивнув, я попытался сосредоточиться и обхватил Декса рукой. Я чувствовал, как магия страха зудит под моей кожей, жаждет просочиться наружу и создать иллюзии из глубин разума любого и каждого. Но я подавил ее, пока радужный дым из моей фейской трубки обвивал нас обоих.
Я дотащил его до самой нашей комнаты, прежде чем броситься обратно, но, приближаясь к арке, заметил, что Пандора идет в эту сторону.
Ревность обожгла мои вены, но я затолкал ее глубже.
— Не подходи сюда!
Хмурость на ее красивых губах стала глубже, и она зашагала ближе.
— В чем твоя проблема со мной, Скел? Я точно знаю, что та ночь, когда ты утешал меня после кошмара, что-то значила. Так почему ты—
Она рухнула на колени в песок, повернув голову к кругу и заключенному в нем телу. С яростным всплеском ее магии дым смерти повалил из ее раскрытого рта и накрыл все место. Полностью, блядь, накрыл. Все поглотили темные, вязкие облака.
Тело внутри выглядело мертвым, но, может, в нем все еще была душа. Она втягивала в себя то, что, похоже, было темной магией, словно сифон, и ее тело содрогалось с каждой проходящей секундой.
— Пандора, — выпалил я ее имя, страх парализовал меня. Я прирос к месту, не в силах сделать хоть что-нибудь.
Это продолжалось еще несколько мгновений, прежде чем дым снова вошел в нее, и она осела на землю, ее глаза затрепетали и закрылись.
Я резко втянул болезненный вдох, но мои мышцы одеревенели от страха перед тем, что я только что увидел.
А потом там внезапно оказался Даркмор. Он опустился на песок и притянул Пандору к себе на колени. Он баюкал ее голову, его губы коснулись ее лба в таком нежном жесте, что смотреть на это казалось… вторжением во что-то чужое.
— Я держу тебя, звездочка, — пробормотал он, и это обещание, казалось, отозвалось в самом воздухе.
Насколько близка она была с консультантом?
Брэм подошел ко мне с закрытым выражением лица, окидывая взглядом сцену перед нами.
— Декс в твоей комнате.
Даркмор поднялся на ноги, его взгляд скользнул по нам с Брэмом.
— Мне нужно позвонить Смерти. Вам двоим нужно уйти.
Я замешкался, предложение отнести Пандору в ее комнату уже вертелось на языке, но строгий взгляд Даркмора сказал мне «нет» раньше, чем я успел заговорить. Нас с Брэмом оставили там, а растерянность и злость стали лишь горьким концом этой ночи.
Кулаки Брэма были сжаты, когда он выплюнул:
— Ну конечно, она трахается с благородным членом Совета. Рид Никс меня удивил, но Хантер Даркмор? Это имеет больше гребаного смысла, чем мне хотелось бы.
А я? Боль, засевшая глубоко в груди, стала мучительным сюрпризом. Я глубоко затянулся трубкой, позволяя дыму заполнить легкие, отчаянно пытаясь заглушить внезапную ломоту. Я не мог понять, почему это жгло. Почему вид Пандоры в руках Даркмора скрутил что-то внутри меня.
Что она вообще собиралась сказать, прежде чем ее силы взяли верх? Та ночь, когда мы ловили кайф вместе, что-то для нее значила? Если да, тогда почему она позволила мне отступить? Почему все позволили мне отступить?
Когда кто-нибудь будет бороться за меня? Или я слишком далеко зашел, чтобы хоть кто-то вообще приложил усилия?
Мои ноги все еще были скованы страхом смерти после того, как я увидел, как вырвалась магия пожирательницы душ Пандоры. Это видение засело во мне, и даже моя фейская трубка не могла его прогнать. Впервые в своей гребаной жизни я хотел выпустить магию страха внутри себя, чтобы создать иллюзию, где все это не имело значения. Где Пандора не лежала без сознания в руках Даркмора, и где мое сердце не чувствовало себя так, будто его содрали до мяса.