Я остался со вкусом фейского дыма на языке и вопросом, который не имел права существовать.
Почему видеть ее вот так — с ним и с Никсом — было так чертовски больно?
49
ХАНТЕР
Подушечка большого пальца скользнула по гладкой винной этикетке. Ровно наклеенный стикер стал неожиданно приятным отвлечением, пока я доставал бутылку из шкафа. Карамельное фейское вино мягко плеснулось в кофейную кружку, и его сладковатый аромат тут же напомнил мне Пандору. Я сделал глоток, позволяя знакомому магическому теплу растечься по телу и хоть немного унять напряжение.
Напротив моего стола на диване лежала Пандора. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась с каждым неглубоким вдохом.
Смерть и Блэкторн стояли друг напротив друга, сцепившись в очередном жарком споре. И нужно было быть либо очень смелым, либо очень глупым сукиным сыном, чтобы сознательно становиться на плохую сторону Смерти, даже если ты представитель Совета.
— Какого хуя под Оккультной аркой вообще оказался круг темной магии? — спросил я, пытаясь вернуть разговор в более полезное русло.
Челюсть Смерти напряглась.
Он перевел на меня ледяной взгляд.
— Нам нужно выяснить, как он там появился и кто его создал. Речь идет о безопасности каждого студента в этой академии. И особенно моей дочери.
Блэкторн провел рукой по волосам цвета соли с перцем и тяжело выдохнул.
— Если ваша дочь действительно способна уничтожать темную магию, она может сыграть ключевую роль в борьбе с этой чумой.
Магия Смерти всколыхнулась мгновенно.
Он шагнул вперед, почти вплотную к директору.
— Она не оружие и не инструмент, которым можно пользоваться, Блэкторн. Она и так заплатила слишком высокую цену.
Блэкторн поднял руки в примирительном жесте и перевел взгляд на Пандору.
— Я неудачно выразился. Разумеется, ее безопасность важнее всего.
Но то, как быстро он отступил, почему-то не успокоило меня.
Наоборот.
По спине пробежал неприятный холодок.
— Вчера огромный круг темной магии нашли на крыше Общежития Баунд, а сегодня мы обнаружили еще один под Оккультной аркой. — Я нахмурился и сделал еще один глоток карамельного фейского вина. — В столице до сих пор продолжают появляться зараженные. Мы все еще понятия не имеем, откуда берется эта дрянь. И даже близко не подобрались к ее источнику.
— Расследование указывает на семью Шэдоухарт, — сказал Смерть, проводя рукой по лицу. — Крейвен упоминал, что они вовлечены в темную магию куда глубже, чем мы представляли.
Лицо Блэкторна напряглось, по его чертам промелькнула вспышка злости.
— Крейвен новичок в Совете, и он не умеет должным образом вести расследования. Нам нужны твердые доказательства против Шэдоухартов. Без них это всего лишь обвинения.
— Косвенные доказательства все еще доказательства, — защитил я Джоэла. И что с того, что он был новичком в Совете? Он знал, как вести гребаное расследование.
— Косвенные доказательства не доказывают полной вины, — возразил он, расхаживая по комнате и поправляя запонки. — Кроме того, нам нужно сосредоточиться на том, как часто мы используем реликвию. Это небезопасно, когда нам приходится постоянно доставать ее, чтобы поглощать темную магию. Она у нас всего одна.
— А какой у нас выбор? — прорычал я, и Блэкторн многозначительно взглянул на Пандору.
— Ни единого гребаного шанса, Блэкторн, — прорычал Смерть.
Пандора пошевелилась, привлекая наше внимание, и резко, дезориентированно подскочила.
— Хант — Хантер? — Она огляделась, прежде чем увидела меня, и ее плечи опустились от облегчения. — Дарил? Подождите, что случилось?
— Ты съела еще немного темной магии и душу, — Блэкторн склонил голову, осматривая ее тело так, словно ожидал увидеть там темную магию.
Она моргнула, глядя на него так, будто он сошел с ума, затем схватилась за живот, поднялась с моего дивана и, пошатываясь, добралась до маленькой мусорной корзины рядом с моим столом, после чего ее вывернуло в нее черной смолой.
Выглядело это так, словно она изрыгала темную магию, но мы уже проверяли это раньше. Темной магией она не была. Мы просто понятия не имели, что именно выходило из нее таким образом.
Склонившись над корзиной, Пандора продолжала опустошать желудок. Ее тело дрожало от напряжения, пальцы впились в край пластика, а плечи вздрагивали от каждого болезненного спазма.