Найтвинд вмешался, появившись словно из ниоткуда. Он мягко, но твердо оттащил Войдфайр, его голос стал успокаивающим бальзамом в напряженной атмосфере.
— Войдфайр, хватит, — приказал он тоном, не оставляющим места для споров. — Хочешь, чтобы она высосала остатки наших душ?
Я нахмурилась. Разве он только что не помогал ей создавать проблемы сегодня на стадионе? Почему он ее останавливал? Теперь он боялся меня?
— Она не станет, — фыркнула Войдфайр, но под взглядом Найтвинда отступила, ее злость отхлынула, как прилив.
— Хочешь рискнуть? — Найтвинд повернулся ко мне, его глаза были мягкими от извинения и вспышки страха. — Прости, Грейвсенд. Мы больше не будем тебя трогать, — заверил он меня, но это обещание звучало пусто на фоне пульсирующей боли в моем горле.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова, пока знакомое прикосновение магии залечивало мое горло после удара теневого жгута. Страх снова оказаться в цепях скребся по краям моего сознания.
— Прекрати, — прохрипела я Войдфайр. Ее магия страха стекалась ко мне.
Мне нужно было сбежать, нужен был воздух.
— Войдфайр, какого хера? — Найтвинд оттолкнул ее назад, и магия отпустила меня.
Я воспользовалась этим мгновением, чтобы ускользнуть и побежать, потому что, если бы не сделала этого, я бы не смогла остановить себя и не сожрать их души.
Я выбежала из здания и с территории академии, мои ноги проваливались в песок с каждым ударом балеток о мягкие крупинки, и я не остановилась, пока не добралась до Утеса Одиссеи.
Это место станет моим убежищем, и те благородные демоны, которые напали на меня здесь, не отнимут его у меня. Ветер растрепал мои волосы, и я почувствовала, как они каскадом скользят по коже, это ощущение напоминало мне, что я здесь, я жива, и я свободна.
Я опустилась на песок рядом с озером и обхватила колени руками. Боль в горле теперь была лишь ровным воспоминанием, каждый удар — напоминанием о моментах, которые я пережила, о жестокости, от которой сбежала. Я вдохнула запах озера, и мои пальцы провели по шрамам на бедре поверх повязки.
***
Я просидела там до тех пор, пока солнце не исчезло, а полная луна не разлила призрачное сияние по воде, освещая цветные камни, спокойно лежавшие на дне озера.
Я пережила все свое детство в боли, изоляции и отчаянии. Когда моей боли и страданий уже будет достаточно для Судеб?
Холодный пустынный воздух обвил меня ледяным одеялом, но это никак не уняло жар моих прошлых шрамов, и физических, и душевных.
Шорох в темноте вокруг заставил мое сердце бешено забиться.
Паника, такое знакомое в последнее время чувство, вцепилась когтями мне в горло, когда тени начали иссыхать вокруг меня. Воспоминания о раскаленных, капающих теневых жгутах моей матери, режущих мою плоть, хлынули обратно с силой приливной волны. Прошлое было цепью, которую я, казалось, никак не могла разорвать, и этой ночью она затянула хватку крепче, чем когда-либо.
Я вскочила на ноги и побежала, отчаяние сделало меня быстрее, чем я вообще считала возможным, пока я взбиралась по скрипучему, шаткому мосту. Он скрипел и стонал под моим весом, но я продолжала мчаться вверх.
Теневые жгуты, капающие черным, как те, что когда-то ежедневно связывали и пытали меня, обвились вокруг моего бедра, рассекая до кости воображаемой болью, которая была слишком настоящей.
Адреналин заставил мои ноги двигаться быстрее. Горло горело, когда я попыталась закричать, но единственным звуком, который я смогла издать, стал лишь шепот крика, повреждение голосовых связок было жестоким напоминанием о том, как Мать запихивала свои острые жгуты мне в горло.
Кровь пропитала меня, теплая и липкая, хлынув наружу и вниз по ноге, но, добравшись до вершины моста, я поняла, что не истекаю кровью. Крови вообще не было. Это была иллюзия.
Войдфайр пошла за мной сюда?
Я побежала быстрее. Ступня подвернулась подо мной на неровном песке, и резкая боль прострелила вверх по ноге, но я не остановилась. Я не могла остановиться.
Главным было только сбежать.
— Пандора! Блядь, остановись! Это всего лишь мы! — голос Декса пронзил ночь. — Ее боль неправильная. Ее эмоции, они все кислые…
Страх глубоко вонзил когти в мое сердце, и я не могла доверять голосу, который утверждал, что принадлежит Дексу. Тени были слишком настоящими, слишком похожими на те, которыми владела моя мать, когда я была заперта в ее подвале, оставившими шрамы на моей спине, бедре и животе, а мой голос — хриплым шепотом.