Его улыбка исчезла, но взгляд ни на мгновение не оторвался от моего.
— Люди. Это случилось до войны, — добавил он напряжённым голосом.
— О. — Сердце заболело за Дэрила. — Они были Парой?
— Это история твоего отца, и рассказывать её должен он. Я и так сказал слишком много. — Он поморщился, словно понял, что, вероятно, не должен был говорить мне ничего. — Лучше не поднимай тему Эми, если он сам не заговорит о ней.
— Конечно, — согласилась я.
Я не могла представить, какую боль, должно быть, пережил Дэрил. Потеря Пары может свести с ума кого угодно, но Дэрил не казался безумным. Однако он казался печальным. Я часто ловила его на том, как он смотрел в пустоту отстранённым взглядом.
— Большинство твоих занятий проходят в Реформ-холле, здании, в котором мы сейчас находимся. Позволь показать тебе кабинеты, — мягко предложил он.
— Было бы здорово, — пробормотала я, когда он шагнул вперёд, ведя меня к выходу из кабинета.
Он показал мне каждый кабинет в Реформ-холле, где я должна была заниматься, начиная с завтрашнего дня, и, хотя все они находились на первом этаже, здание было огромным, с четырьмя длинными коридорами. Это должно было подавлять меня, но что угодно было лучше четырёх тесных стен подвала.
Я вздрогнула от этой мысли, обхватив себя руками, когда мы вышли из здания в палящий зной.
— Программа академии длится год, — объяснил он, замедляя шаг, чтобы я могла поспевать за ним. Песок смещался под ногами с каждым шагом. — Всего четыре семестра, и каждый длится три месяца.
— Дэрил объяснил мне это, — тихо сказала я. — Кажется, темп будет быстрым.
— Так и есть, — согласился он. — Но у демонов безупречный навык адаптации.
Ближе к центру кампуса из пустынного пола поднимался тёмный каменный алтарь. В центре алтаря находилась цельная красная чешуя, мерцающая радужным блеском, который смещался и танцевал, когда на неё падало солнце. Магическая энергия пульсировала от неё, заставляя воздух рябить и гудеть по моей коже.
— Что это? — спросила я, изучая круг кровавой магии вокруг его основания. Символы и сигилы2 были вырезаны в песке, слабо светясь тёмно-красным. — Это защитные символы?
— Да. Это Криптический алтарь, — объяснил он. — Внутри него находится чешуя дрейка. Это источник оберегов, защищающих академию от внешних угроз.
— Угроз?
— У всех академий есть оберег. — Он провёл рукой по тёмно-русым прядям. — Это не уникально для этого кампуса. Мы ничуть не более уязвимы для нападения, чем любая другая академия. Если какая-то академия и более вероятная цель для нападения, то это Академия Блезен.
— Некоторые всё ещё питают неприязнь к Блезену из-за войны? — спросила я, скользнув взглядом к нему.
Его белые глаза переместились ко мне.
— Блезен, судя по всему, прошёл долгий путь, но да. Есть много сверхъестественных существ, которые всё ещё винят драконов и дрейков, живущих там, и столько же сверхъестественных существ всё ещё боятся самой территории.
— Поэтому Академия Блезен — возможная цель?
Он сжал губы в мрачную линию, приподняв одно плечо.
— Под ней находятся останки Роака.
Мои брови взлетели от удивления. Лидер драконьего культа во время войны был похоронен под академией?
Я сжала губы, чтобы не задавать больше вопросов. Меня завораживало всё, что касалось той войны, из-за книги, которую я прочитала, одной истории Второй войны Калисты было достаточно, чтобы удерживать мой интерес. Но, конечно, Хантер не хотел разговаривать со мной об истории Калисты.
— Но будь уверена, — сказал он. — Эта академия настолько безопасна, насколько вообще можно быть в Демонической столице.
Наверное, из-за хищной природы демонов.
Мы прошли мимо большого кристалла солнечного камня в центре академии. Электрическая магия пробежала по позвоночнику от огромного количества магической энергии, вложенной в него.
— Это Солнечное возрождение. — Он кивнул в его сторону. — Это самоцвет солнечного камня, наполненный зачарованием магического энергетического усиления. Он ускоряет исцеление тех, кто ранен или близок к смерти.
— Он может исцелять шрамы? — сипло спросила я, и вопрос оказался горче на языке, чем я ожидала.
Тьма пересекла его выражение, и это заставило меня пожалеть, что я спросила. Его взгляд осторожно скользнул вниз по моему телу и обратно, на мгновение задержавшись на повязке на бедре, словно он искал немедленную травму.
— Нет. Он не может исцелить то, что уже существует, но в академии он заменяет целителя.