Учитывая, что мы почти не разговаривали, это стоило упоминания.
Я понятия не имел, что она окажется его точной копией и при этом будет такой охуенно красивой. То есть, святые ёбаные Судьбы. Насколько красивым вообще может быть демон?
Её фигура — миниатюрная и властная — притягивала меня, как оборотня к полной луне. Меня зацепила не только её внешность; было что-то глубже, что-то, чего я раньше не чувствовал.
Моя рука крепче сжалась вокруг фейской трубки, когда её запах донёсся до меня. Сладкий аромат карамели дразнил чувства, вплетаясь в сознание и оставляя меня одурманенным желанием.
Блядь. Никто не должен пахнуть настолько хорошо.
— Так, в первый день нельзя полностью съедать ничьи души, — предупредил её Смерть низким голосом.
По коже поползло мерзкое ощущение, и я почувствовал, как губа скривилась от отвращения. Кто вообще, нахуй, так непринуждённо говорит о поедании душ?
Я знал, что они знать, но да ладно.
Она бросила на него скучающий взгляд, словно и так знала лучше, но я не был так уверен. Я никогда раньше не встречал пожирателя душ и был более чем счастлив продолжать в том же духе.
— Верно. — Он прочистил горло. — Видимо, это была та самая плохая папина шутка, о которой я так много слышал.
Я нахмурился. Но потом заметил, как её чёрные шёлковые волосы каскадом стекали по спине, словно водопад чернил.
Судьбы, у меня только что встал член.
Я даже, блядь, не моргнул, когда поднёс трубку к губам и глубоко затянулся, чувствуя, как опьяняющее фейское зачарование проходит по венам, пока меня не начало уносить.
Её тонкие красивые пальцы дёрнулись, и она смотрела на меня. Большие и красные, как рубины, её глаза были обрамлены длинными ресницами и хранили глубокую интенсивность.
Дрожь скользнула вниз по позвоночнику. Эта принцесса хотела прикоснуться ко мне так же сильно, как я хотел запустить в неё руки?
— Ты справился, — сказала она, положив руку на сумку через плечо. — Определённо плохая шутка, и ты мой папа, так что…
— Да, ведь так? — Он мрачно усмехнулся, проводя рукой по длинным тёмным волосам.
Её волосы были красивее.
— Да, — сказала она ему.
Опустив трубку, я закатил глаза и откинул голову назад. Я выдохнул струю фейской магии в виде радужного дыма.
Магия страха сотрясала мои мышцы, угрожая просочиться наружу и обречь академию на тот ад, который я устроил в той деревне летом. На всю ту грёбаную причину, по которой я застрял в этой академии.
Я чувствовал на себе её взгляд, даже пока она разговаривала с отцом.
Несмотря на магнитное притяжение, которое я чувствовал к ней, в глубине сознания звучал назойливый голос, предупреждая об опасностях, которые могли ждать меня рядом с ней.
Я не боялся её, но боялся того, что она олицетворяла.
К тому же она была грёбаной знатью.
Оглянувшись на неё, я встретился с ней взглядом, и моя магия просочилась наружу. Мои губы изогнулись в насмешливой улыбке.
Она вздрогнула, опустила взгляд, прежде чем от неё откололся страх. Он был удушающим и опьяняющим одновременно, и мои магические резервы наполнились до краёв — опасно высоко.
Ёбаные Судьбы.
Репутация её отца шла впереди неё, отбрасывая тень на любую возможную связь, которой я хотел. Я слишком хорошо знал силу и влияние, которыми обладала знать, а страха, который Смерть внушал окружающим, было достаточно, чтобы держаться подальше. Но вот она была здесь, его дочь, хрупкое и мощное напоминание о тьме, скрывавшейся в её крови.
Темнее даже моей.
Я ненавидел то, как моё сердце понеслось при виде того, как она догнала отца и ушла от меня.
Какого хуя каждая клетка моего тела жаждала облегчить её страх передо мной, несмотря на нависшую угрозу, которой она была?
Далёкий крик пустынной птицы вернул меня в реальность. Конечности покалывало от фейской наркоты, и я не был уверен, сколько времени простоял там. Кайф затуманивал мозг, но солнце заметно опустилось ниже, чем было, когда я отключился.
Я оттолкнулся от стены здания и мотнул головой. Хруст моих шагов по неровной, смещающейся земле слабо отдавался эхом, пока я не добрался до Оккультной арки. Она возвышалась над головой, отбрасывая длинную тень.
Я нашёл Брэма Хемлока лежащим в зернистом песке под ней, с верной бутылкой в руке и, конечно же, пустой.
Его семья была ещё хуёвее моей.
Я пошатнулся вперёд и пнул его по ноге, пока он не дёрнулся и не проснулся.
— Тупица.
Брэм застонал, моргая так, будто пытался сфокусироваться, когда сел. Песок лип к нему повсюду, включая чёрные волосы.