— Отпусти меня!
Его хватка ослабла.
— Пандора… что—
Я ударилась о каменный пол с глухим стуком, и это было так похоже на песчаниковые полы подвала.
Моё тело сотрясалось от рыданий, каждый вдох был рваным и судорожным, когда я опустила щёку на холодный камень — точно так же, как делала раньше, прежде чем она причиняла мне боль.
— Ты использовал на ней свои ёбаные тени? — рявкнул Хантер, и ярость кипела в каждом слове.
Воспоминания о матери обрушились на меня с новой силой, каждое — более осязаемое, чем предыдущее. Тени Декса нависали надо мной, но всё, что я видела, — тени Матери.
Я провалилась в очередной живой кошмар.
Декс громко сглотнул.
— В смысле, я теневой демон. Я питаюсь болью—
Рана вокруг моей шеи всё ещё сочилась кровью, и она капала на пол. Кровь была резким напоминанием о моей прежней жизни. Я постоянно истекала кровью, и теперь снова кровоточила.
Волна тошноты, потрясшая меня до самого сердца, подняла желчь к горлу.
Я приподнялась и перегнулась, хватаясь за живот. Вкус был едким и мерзким, он жёг моё и без того пульсирующее горло, пока продирался вверх из глубин желудка. Рвота вырвалась наружу жестоким выплеском.
Слёзы текли по щекам, пока меня снова и снова выворачивало, а тело корчилось в спазмах боли и отвращения.
Я убила её. Она ушла. Я в безопасности. Судьбы, я выбралась из того подвала. Я, блядь, в безопасности.
— Убирайся нахуй! — взревел Хантер, и громкий удар расколол комнату.
— Но она…
— Ей больно из-за тебя, Шэдоухарт! Я прекрасно знаю, кто ты такой, и мы обсудим это на нашей сессии, обещаю тебе.
Ещё больше теней хлестнуло по комнате, и паника поглотила меня.
— Ладно, Даркмор. — Из Декса вырвался тёмный смех. — С нетерпением жду этого разговора. Она ёбаная благородная. Никто не думал, что она окажется такой слабой от небольшой боли.
— Ублюдок! — Рёв вырвался из Хантера, заставив комнату завибрировать от его силы.
Тёплые, мягкие руки скользнули по моей спине успокаивающими движениями и откинули мои волосы назад.
— Он ушёл, Пандора. Он ушёл.
Он ушёл.
Она ушла.
Когда я выплеснула содержимое желудка на каменный пол, слишком сильно напоминавший мне прежнюю жизнь, меня накрыло облегчение. Последние капли желчи стекли с губ, и я рухнула дрожащей кучей в раскрытые объятия Хантера.
— Я держу тебя, звёздочка. Я держу тебя.
Тени исчезли.
8
ХАНТЕР
Сердце колотилось в груди, как барабанный бой ярости, пока я смотрел на Пандору — бледную и дрожащую в моих руках. Жажда мести ярко горела на переднем крае сознания, подпитывая каждую мысль видениями возмездия.
Как посмел Декстер Шэдоухарт причинить ей боль своими тенями? Вокруг всей её шеи остался слабый след, с которого капала кровь. Она едва исцелялась, и кровь только-только начала сворачиваться. Он не должен был этого делать. Её шея, из всех грёбаных мест? Ей всего пару месяцев назад перерезали горло, и это привело бы к её смерти, если бы её силы пожирательницы душ не пробудились.
Я хотел сделать больше. Мои силы возмездия прорезали кольцо вокруг его шеи, которое почти сразу зажило так же, как он порезал Пандору. Мой порез прошёл прямо по его белому шраму, а моя магия ударила Шэдоухарта о стену, когда он не ушёл, силой швырнув ублюдка в тени. Я не понимал, зачем он хотел остаться и смотреть, как она ломается.
Он не заслуживал находиться рядом с ней. Не после того, что он с ней сделал.
И всё же я был безмерно горд и потрясён тем, как далеко она продвинулась с тех пор. Она посещала академию, полную демонов, и почти глазом не моргнула из-за выходок Дредфул, когда впервые с ней познакомилась. Обычно жизнь в плену породила бы затворническое поведение у любого другого сверхъестественного, но демоны справлялись с жестокостью чуть лучше остальных. Но она не заслуживала ничего из этого. Если другие студенты видели её панику, я знал, что она окажется у них на прицеле.
Демоны были не единственными сверхъестественными, которые выслеживали слабых, чтобы уничтожить их, но мы всё равно были безжалостны. Мне придётся убедиться, что преподаватели в курсе и присматривают за ней. Самый большой плюс был в том, что Смерть — её отец.
Никто не хотел оказаться в черном списке Смерти.
Смерть вообще не испытывал угрызений совести, высасывая душу и наполняя свои резервы просто потому, что кто-то не так на него посмотрел. А если бы они пошли против его дочери? Он сожрал бы весь студенческий состав — вместе с преподавателями.